Часть 2: Датчик Лжи и Код Обезьяны
Тишина в лаборатории после дикого рева Архимеда и его немого указания повисла густой, липкой паутиной. Карина все еще держала Петра за рукав, но ее взгляд был прикован к белой пластиковой коробочке на потолке. К пожарному датчику. Указательный палец шимпанзе все еще был вытянут, дрожа от напряжения. В его глазах горел не звериный гнев, а какое-то невероятное, мучительное понимание.
— Что... что это было? — Петр вырвал руку, его лицо было бледным как мел. Он метнул испуганный взгляд на Архимеда, потом на датчик, потом на Карину. — Он сошел с ума! Совсем! Я же говорил!
Но Карина его уже не слышала. Предупреждение Архимеда перевесило все. Она резко отпустила лаборанта.
— Вон! — бросила она сквозь зубы, не отрывая глаз от потолка. — И чтобы духу твоего здесь не было до завтрашнего утра. Понял?
Петр не заставил себя ждать. Он метнулся к двери, как ошпаренный, оставив на полу свою злополучную флешку. Карина подобрала ее, холодный пластик обжег пальцы. Архимед, увидев, что Петр ушел, медленно опустил руку. Его дыхание выравнивалось, но взгляд оставался напряженным, прикованным к датчику. Он издал тихое, гортанное ворчание – звук тревоги.
Карина подкатила к датчику стремянку. Ее сердце колотилось где-то в горле. Что она искала? Признаки помешательства у шимпанзе? Или подтверждение собственной паранойи? Пальцы нащупали крепления датчика. Обычный пластик, стандартная модель. Но что-то было не так. Вес? Или едва заметная линия по периметру, не заводская... Она надавила. Корпус с легким щелчком отошел от потолка. И там... не просто датчик дыма. За пластиком скрывалась миниатюрная, но явно высокотехнологичная камера. Объектив, холодный и бездушный, смотрел прямо вниз, охватывая весь вольер и часть лаборатории.
Ледяная волна прокатилась по спине Карины. Шпионаж. Не корпоративный – Петр был мелкой сошкой. Это было что-то большее. Архимед знал. Он видел, он пытался сказать!
Дверь распахнулась. Ворвался Леша, сонный и взъерошенный, накинув куртку на пижаму.
— Что случилось?! Я снизу услышал рев! Архимед... — Он замолчал, увидев Карину на стремянке с открученным датчиком в руках, и камеру, торчащую из потолка. Его глаза расширились. — Ого. Кто подслушивает за нашим гением?
Карина спустилась, показала ему камеру.
— Архимед показал. Когда Петр... — она махнула рукой, не в силах объяснить весь бардак. — Он указал на него. Осознанно.
Леша подошел к вольеру. Архимед подошел к стеклу. Его взгляд был серьезным, вопрошающим.
— Привет, большой парень, — тихо сказал Леша. — Спасибо. Ты молодец. — Он постучал по стеклу знакомым ритмом. Архимед ответил легким постукиванием ногтя по стеклу. — Видишь? Он не в истерике. Он на связи. Доктор... — Леша обернулся к Карине, его обычная беспечность сменилась сосредоточенностью. — Я тут кое-что заметил. Последние дни. Когда мы говорим при нем... он реагирует. Не просто на тон. На слова. Особенно на имя Петра. И особенно... — он понизил голос до шепота, — ...когда кто-то говорит что-то... угрожающее. Тебе.
Карина нахмурилась.
— Что ты хочешь сказать? Что он понимает речь? Это невозможно на таком уровне...
— Невозможно? Да, — Леша покачал головой, его глаза горели азартом исследователя. — Но он делает это! Смотри. — Он повернулся к Архимеду. Громко и четко произнес: — Петр. Плохой человек.
Архимед мгновенно нахмурился (да, именно нахмурился!), издал низкое предупреждающее ворчание и отошел от стекла, демонстративно повернувшись спиной.
— Видишь? Реакция на имя и контекст. Теперь попробуем без звука. — Леша подошел совсем близко к стеклу. Он медленно, преувеличенно артикулируя, беззвучно произнес по губам: "Петр... украл...".
Архимед, казалось, не смотрел. Он ковырял что-то на полу. Но когда Леша закончил "артикуляцию", шимпанзе резко поднял голову. Его взгляд стал острым, настороженным. Он подошел к стеклу и... медленно, осознанно кивнул! Один раз. Твердо.
Карина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Понимание речи? Чтение по губам? У шимпанзе? Даже под воздействием "НекстКогнитива" это было за гранью! Препарат улучшал когнитивные функции, но не мог создать такие сложные, социальные навыки с нуля за несколько месяцев!
— Он... он понимает, — прошептала она, охваченная одновременно ужасом и восхищением. — Он знал про камеру. Он знал, что Петр воровал. Он пытался меня предупредить... потому что Петр угрожал мне. Говорил "убью", "слив"...
— "Слив"? — переспросил Леша, насторожившись. — Слив чего? Данных? А где флешка, которую Петр обронил?
Карина сжала в руке холодный кусочек пластика. Компромат? Доказательство шпионажа? Или что-то большее? Она подошла к своему терминалу, в обход основного сервера, к которому у Петра был доступ. Вставила флешку. Защита? Слабая. Карина, как ведущий биохимик проекта, имела доступ к инструментам для анализа данных. Через несколько минут защита была снята.
На флешке лежал не архив данных. Там был один видеофайл. Карина щелкнула по нему.
Экран ожил. Камера была скрытой, установлена где-то высоко в лаборатории. На записи был главный ученый проекта, профессор Громов, седовласый гуру "НекстГена", человек, которому она безоговорочно доверяла. Он стоял у рабочего стола Карины. На столе лежали распечатанные графики – результаты последних тестов Архимеда. Громов спокойно, методично... подменял листы! Брал настоящие графики, где красной линией взлетали показатели побочных эффектов: неконтролируемая агрессия, признаки нейродегенерации... и клал на их место другие. Идеальные. Гладкие. С пометкой "Побочные эффекты в пределах нормы". Он делал это хладнокровно, как бухгалтер, подшивающий бумаги. Затем он взял флешку (точно такую же, как у Петра!) и скопировал на нее подменные данные. Видео заканчивалось.
Карина сидела, окаменев. Весь мир рухнул. Ее революционный препарат... был бомбой замедленного действия. Он не лечил – он калечил мозг. И Громов знал! Он годами фальсифицировал результаты! А Петр... Петр был его марионеткой, его руками, воровавшими настоящие данные или подменявшими их? И для чего? Для презентации инвесторам? Чтобы получить финансирование на заведомо убийственную технологию?
— Рак... — прошептала она, вспоминая страшные пометки на настоящих графиках. Прогнозируемое последствие длительного приема. — Он вызывает рак мозга...
Леша смотрел на экран, потом на Архимеда. На его лице не было ни тени прежней легкости. Только гнев и боль.
— Этот ублюдок... — он прошептал. — Он знал. И он держит его здесь... как подопытного кролика. А Архимед... Архимед все видит. Все слышит. Все понимает. И молчит, потому что он в клетке. — Леша ударил кулаком по столу. — Мы обязаны это остановить. Сейчас же.
Карина кивнула, ее мозг лихорадочно работал. Доказательства были у них в руках! Видео с Громовым, настоящие данные... Нужно срочно копировать, шифровать, отправлять в регуляторные органы, в СМИ, куда угодно! И убрать Архимеда из этой бойни.
— Леша, помоги мне снять резервные копии всего! На все носители, какие есть! Ищи сумку, что-то, куда можно спрятать Архимеда, если... — Она не договорила. Если что? Если их попытаются остановить?
Они работали быстро, в напряженном молчании, разрываясь между копированием файлов и тревожными взглядами в сторону двери. Архимед наблюдал за ними, притихший. Карина несколько раз подходила к вольеру.
— Мы тебя вытащим, — шептала она. — Обещаю.
Шимпанзе смотрел ей в глаза. Казалось, он верил.
Наконец, все важные данные были скопированы на несколько флешек и внешний диск. Леша сунул их во внутренний карман своей куртки. Архимед нервно заерзал в вольере, издавая тихие, тревожные звуки. Он смотрел на дверь.
— Пора, — сказала Карина, чувствуя ледяной ком страха в груди. — Берем Архимеда и уходим через черный ход. Быстро.
Они подошли к вольеру. Леша начал открывать сложный замок, который знал досконально. Карина приготовила успокоительное – на всякий случай. Архимед не сопротивлялся, но его глаза метались.
Дверь в лабораторию с грохотом распахнулась.
На пороге стоял профессор Громов. Не один. За его спиной сгущались фигуры двух коренастых мужчин в форме службы безопасности "НекстГен". Лицо Громова было спокойным, даже умиротворенным. Только глаза, холодные и оценивающие, выдавали его истинное состояние.
— Доктор Борисова, мистер Воронцов, — его голос был ровным, как лезвие. — Работаете допоздна? И, кажется, без санкции? И что это вы делаете с нашим ключевым активом?
Карина замерла, заслоняя собой Лешу, копошившегося с замком. Архимед отпрянул вглубь вольера, издав испуганный визг.
— Профессор... мы... Архимед плохо себя чувствовал, мы хотели...
— Не надо лгать, Карина, — Громов мягко прервал ее. Он сделал шаг вперед. Охранники двинулись за ним. — Вы нашли мою маленькую камеру. И, судя по всему, флешку Петра. Любопытство – опасная штука.
Леша выпрямился, сжимая в руке ключ от вольера.
— Ваш "проект" убивает, профессор! Вы знали о побочках! Вы фальсифицировали данные!
Громов лишь улыбнулся. Тонкой, безжизненной улыбкой.
— "Побочные эффекты"? Мистер Воронцов, вы зоопсихолог, а не фармаколог. Вы не понимаете масштаба. Мы создаем будущее. Будущее требует жертв. И контроля. — Его взгляд скользнул на Архимеда. Шимпанзе сидел, прижавшись спиной к дальней стенке вольера, его глаза были широко раскрыты от ужаса. — И наш друг Архимед... он не просто субъект. Он – первый успешный прототип. Наше орудие. Он прекрасно справлялся со своей ролью стукача, не так ли?
— Стукача? — Карина не поняла.
— Ну конечно, — Громов кивнул с отвратительным удовольствием. — Кто, по-вашему, предупредил меня о вашей... ночной активности? Кто подтвердил, что вы нашли компромат и собираетесь сбежать? Он. Архимед. Он доложил.
Карина и Леша остолбенели. Они обернулись к вольеру. Архимед сидел, сгорбившись, в углу. Он не смотрел на них. Его взгляд был устремлен в пустоту. А его правая рука... она лежала на бетонном полу. И указательный палец... монотонно, ритмично... стучал. Тук. Пауза. Тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук-тук. Тук. Пауза. Снова и снова. Звук был тихий, но в гробовой тишине лаборатории он резал слух, как нож.
Леша замер, его лицо исказилось в гримасе неверия и прозрения.
— Это... это же... — он прошептал.
— Азбука Морзе, — закончил за него Громов, наслаждаясь моментом. — S-O-S. Сигнал бедствия. Только посланный не вам. Мне. Он всегда докладывает. Когда что-то идет не так. Когда кто-то... слишком много узнает. — Он сделал жест охранникам. — Возьмите их. Аккуратно. И верните все носители. Архимед... — профессор повернулся к шимпанзе, — ...молодец. Хорошая работа. Отдохни.
Охранники шагнули вперед. Архимед сидел, не шевелясь. Его палец перестал стучать. Он поднял голову. Его глаза, пустые и безжизненные, как у робота, встретились с Кариной. В них не было ни капли того ума, той тревоги, той попытки предупредить, что она видела раньше. Только холодная, выученная покорность. И бесконечная, леденящая душу пустота.