Лавстори с подвохом

Поздний вечер окрашивал улицы в синеватые тона, когда она наконец вышла из метро. Осенний воздух был прохладен и свеж после душного офиса, где провела весь день, уткнувшись в экран компьютера. Вдохнув аромат опавших листьев, она поправила сумку на плече и ускорила шаг — дома ждал горячий чай, теплый плед и, если повезет, пара серий нового сериала. Подъезд встретил ее привычной полутьмой и запахом чьей-то недавно приготовленной еды. Лифт, как назло, снова не работал, пришлось подниматься пешком. На пятом этаже, уже доставая ключи, она вдруг замерла...

Утренний свет едва пробивался сквозь запотевшие окна пекарни "Сдобная", когда Алина переступила порог. В воздухе витал сладковатый запах вчерашней выпечки, смешанный с ароматом свежесмолотого кофе. Она привычным движением сбросила куртку на старый диван в углу и закатала рукава. — Опять не спала? — раздался из подсобки хриплый голос. Николай Иванович, ее верный помощник, уже растапливал печь, его морщинистое лицо покраснело от жара. — Выспалась, — соврала Алина, принимаясь за замес теста. Пальцы автоматически вымешивали плотную массу, когда в голове всплывали вчерашние события...

Холодный свет люминесцентных ламп резал глаза, смешиваясь с резким запахом антисептика и… чего-то сладковатого, неправильного. Анна Кольцова, следователь следственного комитета, стояла на пороге палаты 407 отделения реанимации клиники «КардиоВита». Тело молодого парня, Дмитрия Новикова, лежало на койке, уже накрытое простыней. Аппарат ИВЛ безжизненно гудел рядом. Рядом, с каменным лицом, заполняла бумаги женщина в безупречно белом халате – Марина Левина, заведующая реанимацией и координатор донорской программы...

Дождь хлестал по асфальту, превращая тротуар перед отелем "Последний шанс" в мокрое зеркало, отражающее мигающую неоновую вывеску. Сергей стоял под протекающим козырьком, чувствуя, как холодные капли пробираются за воротник его поношенного пальто. В правой руке он сжимал единственный чемодан — коричневый кожаный, с потертыми уголками, который отец подарил ему на тридцатилетие со словами: "Пусть сопровождает тебя в важных поездках". Ирония судьбы — теперь это была его единственная собственность после сокращения в архитектурном бюро...

Дверь напротив скрипнула ровно в три четырнадцать ночи. Я замер с кружкой остывающего чая в руке, невольно затаив дыхание. Через глазок увидел её — новую соседку из тридцать седьмой квартиры, которая въехала месяц назад, но вела себя так, будто не жила здесь, а пряталась. Чёрное пальто, волосы, собранные в тугой пучок, быстрые, почти бесшумные шаги. Перед тем как уйти, она провела ногтем по дверному косяку, оставив едва заметную царапину. Утром, когда я выходил на работу, провёл пальцем по тому же месту — царапины не было...

Алевтина умудрялась превращать любой цветочный магазин в зону боевых действий. Сегодняшний рекорд: три разбитых вазы, два опрокинутых горшка и ведро с гортензиями, которое теперь лежало на боку, щедро поливая пол водой. Она взмахнула руками, пытаясь восстановить равновесие, но вместо этого полетела вперёд — и угодила прямиком в чьи-то твёрдые, пахнущие дорогим парфюмом объятия. — Ой! Простите, я… — начала она, запрокидывая голову. И замерла. Перед ней стоял мужчина, будто сошедший с обложки глянцевого журнала «Богачи и их проблемы»...

Дождь стучал по стеклянному куполу атриума, словно пытаясь проникнуть внутрь стерильного царства технологий. Олег Ветров, высокий, чуть сутулый, с взглядом, привыкшим видеть схемы, а не людей, провел рукой по сенсорной панели. Тихое гудение – и массивные ставни плавно закрылись, отсекая серость дня, оставляя лишь мягкий свет интегрированных панелей. Его «умный дом» был идеален. Тихий, предсказуемый, послушный. Как гробница. Именно так он чувствовал себя последние три года – с тех пор, как в тот проклятый гололед грузовик вынес «Лексус» Елены на встречку...

Дождь хлестал по крыше служебного «Форда», сливая ночной город в мутное месиво огней. Карина Миронова, фотограф-криминалист с темными кругами под глазами, прижала лоб к холодному стеклу. Впереди, окутанный мигалками и желтой лентой, маячил старый доходный дом – место действия. Очередное. Но это было не просто «очередное». Дежурный звонок Сорокина вырвал ее из редкого сна, и его сдавленный голос прозвучал как похоронный колокол: «Карина, одевайся. Он вернулся. Нашли его почерк». Она знала. Еще не видя, уже знала...

Валентина Титова склонилась над клеткой с лабораторными мышами, её глаза щипало от усталости после почти суток без сна. Пальцы, привыкшие к точным движениям, дрожали, когда она набирала в пипетку прозрачный раствор — 147-й вариант формулы, модифицированный пептид на основе окситоцина. Капля повисла на кончике стеклянного инструмента, переливаясь в тусклом свете лабораторных ламп, прежде чем упасть в поилку. — Они смотрят на нас как на богов, — раздался за спиной голос Семёна, заставив её вздрогнуть...

Запах старого дерева, пыли, краски и воска. Запах дома. «Карусель» – маленький, уютный театр кукол, затерянный в тихой улочке города. Для Светланы это было не просто работой. Это была ее вселенная, сотканная из нитей, бархата и оживших сказок. Она вдыхала этот воздух, как кислород, а тихий скрип кукольных суставов был ее любимой музыкой. Здесь она была не застенчивой, вечно сомневающейся Светой, а Волшебницей, дарящей жизнь бездушным тряпичным и деревянным созданиям. Первый день Михаила не предвещал бури...

Алёна Воронова застыла перед аквариумом, её лицо освещал призрачный голубой свет. Вода, идеально сбалансированная по всем параметрам, казалась абсолютно прозрачной, но поведение рыбы-бабочки с номером M-42 выбивалось из всех научных норм. Самец, которого она ласково называла Маркус, вместо привычного плавания у поверхности яростно копошился в грунте, разбрасывая мелкие камешки своими яркими плавниками. Алёна автоматически проверила показатели на мониторе — температура 26°C, pH 8.1, солёность 35‰, уровень нитратов минимальный...

Утро началось с тревожного знака. Вера проснулась от непривычной тишины — за окном не слышалось привычного щебета скворцов. Выглянув в окно своего маленького домика на окраине заповедника, она сразу поняла: что-то не так. Было неестественно тихо, будто все пернатые обитатели этих мест вдруг исчезли. Пока кофе закипал, Вера перебирала в памяти последние дни. Все началось три недели назад, когда она обнаружила гнездо черных аистов — редких гостей в этих краях. Вера каждый день проверяла их — пара спокойно сидела на привычном месте у старого дуба на границе заповедной зоны...