Часть 1. Умнее обезьяны.
Холодный свет неоновых ламп выхватывал из полумрака стерильные поверхности лаборатории «НекстГен». Карина Борисова, в белом халате, сжавшем ее как панцирь, пристально смотрела на графики на мониторе. Результаты тестов шимпанзе Архимеда были феноменальны. Уровень решения задач, память, скорость обучения – все зашкаливало. Революционный препарат «НекстКогнитив» работал. Должен был работать. Но вместо триумфа Карину глодала червоточина сомнения. Она оторвалась от экрана и подошла к огромному прозрачному вольеру в углу зала.
Архимед сидел спиной к ней, склонившись над сложной головоломкой из шестеренок и защелок. Его движения были не просто точными – они были обдуманными. Пальцы с нечеловеческой ловкостью щелкали задвижками, вращали детали. Карине стало не по себе. Шимпанзе закончил задачу за считанные секунды, время, недостижимое для контрольной группы. Он повернул голову. Его темные, невероятно умные глаза встретились с ее взглядом. Не взгляд животного. Взгляд... существа. Оценивающего. Знающего. В них мелькнуло что-то, что Карина не могла назвать иначе как презрением. Он отшвырнул головоломку прочь с тихим, гортанным ворчанием.
— Опять недоволен, Архимед? — Карина попыталась вложить в голос профессионализм, но нотка напряжения просочилась сама. — Или это я тебе не нравлюсь?
Архимед не ответил, разумеется. Он подошел к стеклу, уставившись куда-то за спину Карины. Она обернулась. В лабораторию вошел Петр Сомов, младший лаборант, с подносом пробирок. Его появление всегда действовало на Архимеда как красная тряпка на быка. Спокойствие шимпанзе испарилось. Он вцепился пальцами в прутья вольера, обнажив клыки в беззвучном оскале. Глубокий, гулкий рык вырвался из его груди, сотрясая стекло. Петр вздрогнул, едва не уронив пробирки.
— Черт! Опять! — Петр бросил испуганный взгляд на вольер. — Доктор Борисова, он меня ненавидит! Я ничего ему не сделал!
— Успокойся, Петр, — Карина сказала резко, наблюдая за Архимедом. Агрессия была направленной, почти личной. Как будто шимпанзе знал что-то о Петре, чего не знала она. — Просто не подходи близко. Положи пробы на стол и иди. Архимед, хватит! — последнее было обращено к обезьяне, но та лишь сильнее вцепилась в прутья, следя за каждым движением лаборанта.
— Он с ума сходит, — пробормотал Петр, поставив поднос. — Или я. Скоро презентация инвесторам, а он как зомби. То гений, то монстр. Что скажут?
— Что скажут? — Карина усмехнулась без юмора. — Что они увидят. Феномен. Или проблему. В зависимости от того, как Архимед себя поведет. Кстати, где отчет по вчерашним биохимическим анализам? Я не видела его в базе.
Петр заерзал.
— Я... я еще не загрузил. Ошибка в данных, перепроверяю.
— Быстрее, Петр. Время не резиновое.
Лаборант поспешно ретировался. Карина осталась наедине с Архимедом. Шимпанзе успокоился, как только Петр скрылся за дверью. Он снова уселся в углу, но теперь его взгляд был прикован к Карине. Умный, изучающий. Почти человеческий. Ей стало не по себе.
Дверь лаборатории снова открылась. На пороге стоял незнакомец. Мужчина лет тридцати, в поношенной кожаной куртке поверх футболки с принтом динозавра, с ирокезом выгоревшего розового цвета и серьгой в виде змеи в ухе. Он улыбался во весь рот, оглядывая стерильное царство «НекстГен» с видом ребенка в кондитерской.
— Вау! Настоящий научный бункер! — его голос был громким и жизнерадостным, как глоток газировки в этой мертвой тишине. — Ищу доктора Борисову. Я – Леша. Леша Воронцов. Специалист по обогащению среды и снятию стресса у приматов. Вам меня прислали, чтобы ваш гений тут не скучал и не кусал людей перед показухой. — Он подошел к вольеру, не обращая внимания на хмурый взгляд Карины. — Привет, красавчик! Как жизнь в золотой клетке?
Архимед, к удивлению Карины, не проявил агрессии. Он подошел к стеклу, уставившись на Лешу с явным любопытством. Его темные глаза скользили по розовому ирокезу, серьге, ярким заплаткам на куртке.
— Вы... специалист? — Карина не смогла скрыть скепсиса. Он выглядел как беглец из цирка или рок-фестиваля.
— Самый что ни на есть! — Леша лучезарно улыбнулся. — Работал с орангутанами на Борнео, с гориллами в Руанде, с капуцинами в зоопарках половины страны. Умею разговаривать на их языке. Ну, почти. — Он постучал костяшками пальцев по стеклу в ритмичном рисунке. Архимед наклонил голову, внимательно слушая. — Видите? Он заинтересовался. Не то что ваш хмурый лаборант. Петр, кажется? Тот вообще ходит, как на похоронах.
— Мистер Воронцов, — Карина перешла на официальный тон, — Архимед – не экспонат зоопарка. Это ключевой субъект высокорискованного исследования. Ваша задача – стабилизировать его поведение, снизить уровень стресса. Без эксцентричных выходок. Презентация инвесторам через неделю. Понимаете ставки?
— Понял-принял, доктор! — Леша отдал шутливый челнок. — Никаких фокусов. Только наука, доверие и немного веселья. Обезьянам тоже скучно, знаете ли. Особенно таким умным. — Он снова посмотрел на Архимеда. — Очень умным. Слишком. Чувствуется. Что-то его гложет. Разберемся.
Работа закипела. Леша действительно оказался знатоком своего дела. Он принес в вольер не просто игрушки, а сложные стимулы: головоломки с наградами, зеркала, безопасные для жевания ветки, даже установил экран с меняющимися изображениями природы. Он часами сидел у вольера, разговаривал с Архимедом спокойным тоном, наблюдал за его реакциями. Карина, хоть и скептически относилась к его методам, не могла не заметить, что шимпанзе стал спокойнее. Агрессия проявлялась только при появлении Петра. Леша ловил каждый такой момент, делая пометки в блокноте.
Между Кариной и Лешей завязались острые, но увлекательные споры. Он считал Архимеда личностью, требующей уважения и понимания, а не просто биологическим образцом. Она, наученная горьким опытом корпоративных игр, настаивала на объективности данных.
— Вы очеловечиваете его, Воронцов, — говорила она однажды, просматривая его записи о «настроении» Архимеда. — Это шимпанзе. С усложненными когнитивными функциями, но животное. Его реакции – гормоны, нейромедиаторы, инстинкты.
— А ваши? — парировал Леша, не отрываясь от наблюдения за тем, как Архимед пытался сложить из кубиков подобие башни. — Тоже химия? Тогда почему вы так злитесь, когда начальство требует невозможного? Или когда Петр врет вам про отчеты? Архимед видит ложь. Чувствует ее. И ненавидит Петра за это. Животные? Да мы все животные, доктор. Просто некоторые из нас забыли, как слушать инстинкты.
Карина хотела возразить, но замерла. Архимед, услышав имя «Петр», отшвырнул кубики и с угрюмым видом ушел в дальний угол вольера. Как будто понял.
Напряжение перед презентацией росло. Карина допоздна засиживалась в лаборатории, перепроверяя данные, сводя воедино последние графики эффективности «НекстКогнитива». Архимед вел себя относительно спокойно, увлеченный новой головоломкой от Леши – лабиринтом с поощрением в виде орехов. Петр, как назло, тормозил с отчетами, выглядел нервным и рассеянным.
Поздним вечером Карина, уставшая, зашла в серверную комнату, примыкавшую к основной лаборатории, чтобы сбросить последние файлы на защищенный диск. Она собиралась уходить, когда услышала шорох из-за стойки с серверами. Осторожно заглянув за угол, она замерла. Петр сидел на корточках перед ее рабочим терминалом! Его пальцы лихорадочно бегали по клавишам, он вставил в порт флешку. На экране мелькал индикатор копирования файлов – самых важных, последних данных по Архимеду и формуле препарата!
Ярость, холодная и ясная, накатила на Карину. Шпионаж! Корпоративная измена!
— Петр! Что ты делаешь?! — ее голос прозвучал как хлыст.
Лаборант вскочил, как ошпаренный, лицо перекошено страхом. Флешка выпала у него из рук и покатилась по полу.
— Д-доктор Борисова! Я... я просто...
— Ты просто воровал коммерческую тайну! — Карина шагнула к нему. — Кому? Кто платит?
— Вы ничего не понимаете! — Петр вдруг закричал, отчаяние сменилось истерикой. — Это не ваше дело! Лучше уйди! Уйди, пока цела! Или пожалеешь! Я тебя предупредил!
Он оттолкнул ее, пытаясь прорваться к двери. Карина, спортивная от природы, удержала равновесие и схватила его за рукав.
— Никуда ты не денешься! Охрана уже...
Их борьбу прервал душераздирающий, дикий рев. Нечеловеческий. Он бился в вольере. Карина и Петр замерли, обернувшись. Архимед стоял, вцепившись в прутья, тряся их с невероятной силой. Его морда была искажена чистой яростью. Он не рычал на Петра. Он смотрел на него, но его вопль был обращен... к Карине? Предупреждение? Призыв?
— Тихо, Архимед! — автоматически крикнула Карина, не отрываясь от Петра.
Но шимпанзе не успокоился. Он рванул прутья так, что Карине показалось – сталь треснет. Потом он резко замолк. Его взгляд, полный невероятной, почти человеческой осознанности, метнулся от дерущихся людей... к потолку. К небольшому, белому пластиковому корпусу пожарного датчика дыма, вмонтированному в плитку. И тогда Архимед сделал нечто невозможное. Он вытянул свою длинную, волосатую лапу сквозь прутья, насколько мог, и тыкнул толстым, черным пальцем прямо в потолок, указывая на датчик. Раз. Два. Три. Настойчиво. Отчаянно. Его темные, умные глаза снова встретились с Кариной. В них не было злобы. Было предупреждение. Ясное, как крик.
Карина, все еще держа Петра, застыла. Весь мир сузился до этого пальца, указывающего вверх, и до белого пластикового корпуса на потолке. Что он показывал? Что знала эта обезьяна?