Андрей замер с чашкой кофе в руках. Горячая жидкость расплескалась на белую рубашку, но он даже не почувствовал ожога. Мария Петровна стояла в дверях кухни, держа в руках телефон, и её лицо выражало такое презрение, что Андрей невольно отступил на шаг.
— Мария Петровна, о чём вы говорите? — попытался он изобразить недоумение, но голос предательски дрожал.
— Не играй со мной в эти игры, — она подошла ближе и ткнула экраном телефона ему в лицо. — Вчера, половина седьмого вечера, ресторан на Тверской. Ты с этой... с этой девицей. Целуетесь, как школьники.
Андрей взглянул на фотографию и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Чёткий снимок: он и Лена обнимаются у входа в ресторан. Её рука на его груди, его губы почти касаются её лба. Момент был интимным, нежным, и теперь выглядел как неопровержимое доказательство измены.
— Это не то, что вы думаете, — начал он, но Мария Петровна резко подняла руку.
— Заткнись! — прошипела она так тихо, что это прозвучало страшнее любого крика. — Двадцать лет моя дочь живет с тобой. Двадцать лет! Родила тебе сына, стирает твои носки, готовит твой борщ. А ты...
Она не договорила, повернулась и пошла к выходу из кухни. Андрей бросился за ней.
— Мария Петровна, подождите! Выслушайте меня!
— Мне нечего тебя слушать. Я всё видела своими глазами.
— Но вы же не знаете контекста! Лена работает со мной уже три года, она...
— Она что? — Мария Петровна обернулась так резко, что Андрей едва не столкнулся с ней. — Она особенная? Она понимает тебя лучше, чем родная жена? Это теперь модно — заводить интрижки с подчинёнными?
— Нет, вы не понимаете! — Андрей чувствовал, как теряет контроль над ситуацией. — Лена вчера получила известие о смерти отца. Она была в ужасном состоянии, рыдала прямо в офисе. Я просто пытался её утешить, отвёл поужинать, чтобы она не оставалась одна.
Мария Петровна прищурилась.
— И поэтому вы целовались?
— Мы не целовались! — отчаянно воскликнул Андрей. — Она плакала, я её обнимал, пытался успокоить. Это было простое человеческое сочувствие.
— Сочувствие? — в голосе тёщи появились металлические нотки. — Андрей, я не вчера родилась. Я вижу, как мужчина обнимает женщину с сочувствием, и как он обнимает любовницу. Это разные объятия.
Андрей провёл рукой по волосам. Как объяснить то, что он сам до конца не понимал? Лена действительно работала с ним три года. Она была профессиональной, умной, красивой. И да, между ними возникла связь, которая выходила за рамки рабочих отношений. Но это была не измена в классическом понимании. Это была... близость. Душевная близость, которой не хватало в браке с Катей.
— Мария Петровна, — он попытался говорить спокойнее, — я понимаю, как это выглядит. Но я никогда не изменял Кате. Никогда.
— Ложь, — отрезала тёща. — Ты изменяешь ей каждый день, каждую минуту, когда думаешь об этой девице. Думаешь, я слепая? Думаешь, я не вижу, как ты изменился за последние месяцы?
Андрей замолчал. Мария Петровна была права — он действительно изменился. Стал чаще задерживаться на работе, меньше разговаривать с женой, больше времени проводить в телефоне. И всё это было связано с Леной.
— Где Катя? — спросил он тихо.
— На даче, у сестры. Приедет вечером. — Мария Петровна села на диван и тяжело вздохнула. — Андрей, я не хочу разрушать семью. Но я не могу позволить, чтобы моя дочь жила с человеком, который её не уважает.
— Я уважаю Катю! — возмутился Андрей. — Она прекрасная мать, прекрасная жена...
— Но ты её не любишь, — закончила за него Мария Петровна. — Не так, как раньше. Не так, как эту секретаршу.
Слова повисли в воздухе. Андрей не мог их опровергнуть, потому что они были правдой. Он любил Катю, но любовь эта стала привычкой, обязанностью, частью устоявшегося быта. А с Леной он чувствовал себя живым, молодым, нужным.
— Что вы от меня хотите? — спросил он.
— Я хочу, чтобы ты сделал выбор. Либо ты прекращаешь эти отношения и возвращаешься к семье по-настоящему, либо честно признаёшься Кате в том, что происходит.
— А если я выберу первое?
Мария Петровна внимательно посмотрела на него.
— Тогда ты увольняешь эту девицу и больше никогда с ней не встречаешься. И ты будешь работать над восстановлением отношений с моей дочерью. Она этого заслуживает.
Андрей опустился в кресло напротив тёщи. Выбор казался невозможным. Уволить Лену означало потерять не только любимого человека, но и лучшего сотрудника. Признаться Кате означало разрушить семью, причинить боль жене и сыну.
— А если я не смогу? — прошептал он. — Если я не смогу просто забыть про неё?
— Тогда ты не мужчина, — жёстко ответила Мария Петровна. — Тогда ты слабак, который не может контролировать свои инстинкты. И тогда моя дочь лучше узнает об этом сейчас, чем через несколько лет, когда ей будет ещё больнее.
Андрей вспомнил Лену вчерашнюю — бледную, с заплаканными глазами, которая рассказывала ему о последних днях отца. Как она благодарила его за поддержку, как прижималась к его плечу в машине. Как они сидели в ресторане и она впервые за три года открылась ему полностью, рассказала о своих страхах, мечтах, о том, как ей одиноко.
— Она любит меня, — сказал он вдруг.
— Что?
— Лена. Она меня любит. Не за деньги, не за положение. Просто любит. Такого, какой я есть.
Мария Петровна усмехнулась.
— Ты думаешь, Катя тебя не любит? Двадцать лет терпит твои капризы, твои мужские штучки, твоё хамство. Рожает детей, ведёт хозяйство, поддерживает в трудные времена. Это не любовь?
— Это другое, — тихо сказал Андрей. — Это... привязанность. Долг. А с Леной я чувствую себя...
— Молодым? — подсказала тёща. — Красивым? Нужным? Андрей, тебе сорок три года. У тебя седина в висках и живот поверх ремня. Эта девица молода, ей нужен мужчина, который может дать ей стабильность, карьеру. Ты думаешь, она останется с тобой, когда ты потеряешь всё ради неё?
Слова тёщи били точно в цель. Андрей действительно думал об этом. Лена была на пятнадцать лет моложе, красива, умна. У неё было много вариантов. Но когда они были вместе, все сомнения исчезали.
— Я дам тебе время до вечера, — сказала Мария Петровна, вставая. — Катя вернётся в восемь. Либо ты встретишь её как мужчина, который сделал правильный выбор, либо как человек, готовый честно ответить за свои поступки.
— А если я выберу третий вариант? — спросил Андрей. — Если я просто уйду?
Мария Петровна остановилась у дверей.
— Тогда ты трус. И Катя поймёт, что избавилась от человека, который не стоил её любви.
Когда тёща ушла, Андрей остался один на один со своими мыслями. Он достал телефон и открыл переписку с Леной. Последнее сообщение было от неё: "Спасибо за вчерашний вечер. Ты спас меня от отчаяния. Люблю."
Он начал набирать ответ несколько раз, но каждый раз стирал написанное. Что сказать? Что их отношения должны закончиться? Что он выбирает семью? Или что готов ради неё на всё?
Телефон зазвонил. Катя.
— Привет, солнце, — её голос звучал устало. — Как дела? Мама к тебе заходила?
— Заходила, — ответил Андрей, стараясь говорить нормально.
— Она сказала, что хочет поговорить с тобой о чём-то важном. Вы поговорили?
— Да, поговорили.
— И что она хотела?
Андрей закрыл глаза. Ещё несколько часов, и ему придётся принять решение, которое изменит всё. Пока же он мог просто разговаривать с женой, как раньше, когда всё было просто.
— Пустяки, — соврал он. — Хочет, чтобы мы чаще навещали бабушку.
— Понятно. Слушай, я сегодня пораньше вернусь. Соскучилась по тебе и по Артёму. Может, сходим куда-нибудь поужинать? Втроём, как раньше?
Как раньше. Когда они были счастливы. Когда он не знал, что такое разрываться между двумя женщинами, между долгом и желанием.
— Конечно, — ответил он. — Буду ждать.
После того как Катя повесила трубку, Андрей долго сидел в тишине. За окном шёл дождь, капли стекали по стеклу, как слёзы. Где-то в городе Лена работала в их общем офисе, не подозревая о том, что их тайные отношения больше не тайна. Где-то Мария Петровна рассказывала подругам о том, какой негодяй её зять. А где-то Катя собирала вещи, чтобы вернуться домой к мужу, которого любила и которому доверяла.
И он должен был сделать выбор, который разрушит чью-то жизнь. Либо свою, либо Лены, либо Кати. Выбор без правильного ответа.
Андрей встал и подошёл к окну. Дождь усиливался, превращая улицу в размытое пятно серых и чёрных оттенков. Он подумал о том, что жизнь иногда становится именно такой — размытой, без чётких границ между правильным и неправильным.
Часы показывали половину четвёртого. У него оставалось три с половиной часа, чтобы решить, каким человеком он хочет оставаться.