«Никому не рассказывай»

Марина стояла у окна кухни, машинально помешивая ложкой остывший чай. За стеклом моросил октябрьский дождь, а в голове кружились мысли, от которых становилось тошно. Она снова и снова прокручивала в памяти тот разговор с врачом, который произошёл неделю назад. «Поздравляю, Марина Викторовна. Вы беременны. Срок — восемь недель», — произнёс доктор Петрова, улыбаясь и протягивая результаты анализов. Но радости не было. Только страх и растерянность. Потому что Марина точно знала: этот ребёнок не от Алексея, её мужа...

Маша сидела на кухне, механически помешивая сахар в чашке с остывшим чаем. За окном моросил дождь, и капли стекали по стеклу, оставляя мутные следы. Тридцать пять лет, а личная жизнь так и не сложилась. Работа в бухгалтерии районной поликлиники, скромная зарплата, съёмная однушка на окраине города. Ничего особенного. — Маш, ты опять грустишь? — в кухню вошла её младшая сестра Лена. Та самая Лена, которая в двадцать восемь уже успела дважды побывать замужем и сейчас встречалась с очередным кавалером...

Холодный октябрьский дождь барабанил по окнам нашей квартиры, когда я решилась на разговор с мамой. В руках у меня дрожал конверт с результатами анализа, который я втайне сделала в частной клинике. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно во всей квартире. «Мам, нам нужно поговорить», — сказала я, входя в гостиную, где она как обычно сидела у телевизора с чашкой чая. «О чем, Настя?» — не отрываясь от экрана, спросила мама. В её голосе уже чувствовалось раздражение. Последние месяцы мы постоянно ссорились...

Раиса Петровна стояла в дверном проёме, вся красная от злости, размахивая банковской выпиской. Её седые волосы растрепались, халат криво висел на плечах. Я спокойно отложила книгу и посмотрела на неё. — О каких деньгах речь, Раиса Петровна? — Не прикидывайся дурочкой! Со счёта исчезли двести тысяч! Знаю, что это ты! Муж мой, Виктор, проснулся от крика и сел в кровати, растерянно моргая. — Мам, что происходит? Который час? — Твоя жена воровка! Украла мои деньги! Я поднялась с кровати и надела халат...

Всё началось с того, что свекровь решила переставить мебель в нашей гостиной. Я пришла с работы усталая, голодная, мечтая только о горячем чае и тишине. Вместо этого застала Валентину Петровну, которая командовала двумя соседскими мужиками, таскавшими наш диван с места на место. — Что здесь происходит? — спросила я, стараясь говорить спокойно. — Да вот решила помочь вам с ремонтом, — отвечала свекровь, не поворачиваясь ко мне. — Видишь, как неудачно у вас всё стояло? Совсем не по фэн-шую. А я в этом разбираюсь...

Марина сидела на кухне своей двухкомнатной квартиры и смотрела в окно на серый октябрьский двор. Чашка с остывшим чаем стояла перед ней уже полчаса, но она даже не притронулась к ней. Телефонный разговор с мужем никак не выходил у неё из головы. — Мама совсем плохо себя чувствует. Врач сказал, что ей нужен постоянный уход, — голос Андрея звучал устало. — Марина, ты же понимаешь, что больше некому. Я работаю с утра до ночи, Лена живёт в другом городе... — А я что, не работаю? — перебила его Марина...

Стою на крыльце нашей дачи и смотрю на свежевыкрашенные ступени. Краска еще не совсем высохла, пахнет летом и надеждой на покой. А рядом со мной стоит Михаил, мой старший брат, и рассуждает о том, как прекрасно, что у нас есть это семейное гнездышко. – Это семейная дача! – заявляет он торжественно, разводя руками. – Родители оставили ее нам поровну, значит, и пользоваться будем вместе. Я молчу. Потому что если сейчас открою рот, то скажу что-то такое, что потом долго придется сожалеть. Десять лет...

Когда я увидела, что творится на нашей даче, сердце екнуло от возмущения. Валерий сидел на веранде с тремя своими приятелями, и все они были в таком состоянии, что с трудом держались на стульях. Пустые бутылки валялись повсюду, а на столе красовались остатки какой-то непонятной закуски. — Валерка, что здесь происходит? — спросила я, едва сдерживая гнев. Муж повернулся ко мне с мутными глазами и широко улыбнулся: — А, Светка приехала! Знакомься, это мои друзья с работы. Мы тут немного отдыхаем после тяжелой недели...

Звон тарелок о раковину заглушал мои мысли. Я стояла у мойки, механически оттирая пригоревшую сковороду, и чувствовала, как злость постепенно подступает к горлу. За столом сидела свекровь и обсуждала с мужем планы на завтрашний день. — Игорь, а что, если завтра твоя сестра с детьми приедет? Она вчера звонила, говорила, что хочет навестить нас. Я ей сказала, что Лена обязательно что-нибудь вкусненькое приготовит, — произнесла Валентина Петровна, не глядя в мою сторону. Я замерла. Сковорода выскользнула из рук и с грохотом упала в раковину...

Марина стояла на кухне, держа в руках конверт из банка, и чувствовала, как внутри всё сжимается от злости. Очередная квитанция по ипотеке. Двадцать восемь тысяч в месяц, которые она одна тянула уже полтора года. А теперь ещё и эта новость от Алексея. «Значит, так просто взял и прописал Витьку без моего согласия», – думала она, перечитывая документы, которые муж небрежно оставил на столе. Её младший деверь теперь был официально зарегистрирован в их квартире. В квартире, за которую она платила каждый месяц, отказывая себе во всём...

Марина стояла у окна и смотрела, как её соседка Алла выгружает из багажника новенькой машины покупки. Белоснежная иномарка блестела на солнце, словно дразня всех вокруг своим безупречным видом. Марина сжала кулаки. Уже третий месяц она копила на подержанную машину, отказывая себе во всём, а тут соседка щеголяет новой красавицей. — Мам, а когда мы купим машину? — спросил десятилетний Максим, заглядывая через плечо матери. — Скоро, сынок. Скоро, — тихо ответила Марина, продолжая наблюдать за Аллой...

Марина сидела в кресле напротив адвоката и нервно теребила ручку сумочки. Сорок три года совместной жизни с Виктором заканчивались в этом душном кабинете на третьем этаже старого здания суда. — Елена Петровна, вы уверены, что он скрывает доходы? — спросила адвокат, просматривая документы. — Абсолютно, — твердо ответила Марина. — Виктор думает, что я дура и ничего не замечаю. Тридцать лет в браке научили меня читать его как открытую книгу. Елена Петровна кивнула и сделала пометку в блокноте. — Расскажите подробнее о ваших подозрениях...