— Пап, — Карина обеспокоенно выглядывает из-за угла. Она внимательно смотрит то на меня, то на отца. В глазах немой страх. — Что случилось, пап?
— Ничего, Кариш.
Саша устало опускает голову, делает глубокий вдох, а после снова поднимает глаза к старшей дочери.
— Иди отдыхай, дочка. Я зайду перед сном и пожелаю доброй ночи, хорошо?
Отлично. И так всегда. Я — плохой полицейский, а он — самый хороший и добрый.
— Я слышала, как вы ругаетесь, — Карина не уходит, наоборот, делает шаг в нашу сторону. Саша разводит руки в стороны, и она тут же за два шага преодолевает расстояние, падая в его объятия.
Он по-отечески, нежно гладит её макушку, давая время, чтобы она успокоилась. Сам же сверлит меня взглядом, словно это только я виновата в том, что сейчас происходит.
Мне просто нужна от него правда. Разве я много прошу? Если бы ему нечего было скрывать, он бы спокойно сказал, что у него никого нет, что это всё выдумки.
Он бы дал любимой женщине понять, что она единственная и нет поводов для тревоги.
Однако… Он так не делает. Он вообще ничего не делает, только упрёки свои демонстрирует.
Какой ужин, если у меня сердце не на месте? Если я хочу сквозь землю провалиться?
Мне больно, обидно и страшно. А он не понимает.
— Пап, не ругайтесь, пожалуйста, — Карина всхлипывает. — Если это из-за меня, я обещаю, что подтяну физику. Просто училка ко мне придирается, пап. Она мне постоянно тычет тем, что у меня обеспеченная семья и что я глупая, что мне образование купят, а потом выдадут получше замуж. Ты же знаешь, что это не так. Я ей отвечаю в её же манере, а она… Она специально, пап!
— Тише, тише, котёнок, — он заключает лицо дочери в ладони и вытирает большими пальцами её слёзы. — Мы с мамой обязательно разберёмся. А сейчас иди к себе, хорошо?
Она напоследок ещё раз крепко жмётся к нему и убегает.
— Ты знала про это? — Саша складывает руки в карманы брюк, смотрит исподлобья. — Накричала на ребёнка сегодня, не разобравшись в ситуации.
— Опять я виновата? — хмыкаю. Как же удобно устроился… Боже. Ну за что? Я же так стараюсь! Разве этого недостаточно?!
— Карина не подарок, и ты это прекрасно знаешь. Я не удивлюсь, если она первая начала хамить учителю, поэтому и пошла перепалка. Я не говорю, что учитель прав, но всё же…
— Хватит гнать на дочь. Да, она не такая покладистая, как ты бы хотела, но она наша девочка, Юля. Я устал от того, что вместо тёплого и уютного дома я прихожу в вечные крики и ссоры. Она — ребёнок! А ты — взрослая! Будь умней… Или найди к ней подход.
— Озеров, ты мне скажи… — я уже чувствую, как влага подбирается к уголкам глаз, но сдерживаюсь из последних сил, — Раз я такая плохая, чего ты к своей любовнице не уходишь?
Саша ударяет ладонями по столешнице со всего размаха.
— Тут не с кем разговаривать!
Он двигается к прихожей, молниеносно надевает на себя верхнюю одежду.
Мне хочется вывалить на него все свои страхи, всю свою боль, в которой я так одинока.
Мужчина — это ведь поддержка и опора. Где она? Почему он не слышит то, что я ему говорю? Почему не развеивает мои страхи и сомнения?
— Куда ты? — кидаю ему в спину. — К ней, да, Саш? Нашёл повод?
Молчит. Не реагирует на мои слова. А я уже чувствую, как стекают солёные капли по щекам.
Хлопок двери. Не ответил.
— Ненавижу тебя! — мне даже не удаётся прийти в себя, Карина как ураган вылетает из комнаты и бежит в мою сторону. — Ты ужасная! Папа ушёл из-за тебя! Ненавижу!
— Успокойся, — я перехватываю её руку, которой, судя по всему, она только что собиралась ударить собственную мать.
— Как ты могла его выгнать?
— Его никто не выгонял, — устало пожимаю плечами. — Он сам ушёл.
Карина начинает сильно плакать, трёт лицо пальцами с потрескавшимся чёрным лаком, который выглядит неопрятно и уродливо на тонких красивых пальчиках.
— Если папа от тебя уйдёт, я пойду с ним! Поняла?!
Она добивает меня болезненными словами. Для матери услышать такое от собственного ребёнка — это приговор. И моя старшая забивает гвоздь в сердце.
Какая бы она ни была сложная и вредная, я её люблю. А мои претензии — это желание помочь. Поставить на путь истинный. Чтобы она не загубила свою жизнь. Не накачивала мозги всякой дрянью.
Но разве это кто-то ценит?
— И если у папы будет другая женщина, я буду любить её больше, чем тебя!
От этих слов я прячусь в ванной, оседая на пол с глухими рыданиями. За дверью — громкие слёзы Карины.
Жизнь за секунду превратилась в ад.
Он не возвращается и спустя час, и спустя два…
В голове каждую секунду рождаются новые варианты и догадки, где он и что делает. А в доме пустота, и лишь слышатся мои глухие рыдания.
Провожу ватным диском по лицу, смывая размазанную тушь и уродливо оттягивая кожу. Пытаюсь понять, что со мной не так…
Говорят, это не нужно делать, потому что дело может быть вовсе не в тебе. Даже будь каждая жена идеальной, вероятность ухода супруга всегда есть. В каждой семье влзможен такой исход. Просто ты никогда не думаешь, что это произойдёт с тобой.
Слушая истории дамочек, которые ежедневно назначают основной цвет наряда, а потом часами выбирают его в гардеробной, я никогда не задавалась вопросом: а изменяет ли мне Саша?
А там, уж поверьте, есть что послушать. И практически каждая остаётся, закрывая глаза на это. Кто-то говорит, что не готов лишаться такой жизни и воспринимает союз, как сделку. Кто-то считает, что все мужчины изменяют, и мол, мой не хуже остальных.
Есть лишь пара женщин, которые смогли остаться на плаву в сливках общества после скандальных разводов со своими бизнесменами.
Рассматриваю кожу под слоем дорогущего тона, замечаю те детали, которые видеть не хочу. Усталость, морщины, пустоту в глазах и явно депрессивное состояние, до которого он меня довёл.
Интересно, а она моложе?
Подтягиваю кончиками пальцев чуть уголки глаз, чтобы посмотреть, как это будет. В тусовке Озерова жены всех бизнес-партнёров и друзей подколоты так, что не придерёшься. Каждый штрих доведён до идеального, я же пока спасаюсь консилерами с фотоэффектом, которые заполняют морщины. Никогда я не думала, что мне это необходимо, но сейчас глядя на себя…как будто ту Юлю, которая жила в старой двушке с мамой и наскребала на новые зимние вещи просто потому, что старые порвались. А не потому, что это был каприз и мне так хотелось.
Безмолвные слёзы уже прекратились, и я как мать должна сейчас не рассуждать о своей никчёмности или недостатках, а пойти по очереди к девочкам. Уверить, что всё будет хорошо. Поддержать и объяснить.
Но где взять силы улыбаться? Если сегодня мне указали на моё место, унизили и оскорбили. Словно я ежедневно торчу во всяких салонах красоты, попивая кофе. Не занимаюсь детьми и домом.
А кто возил их на кружки шесть, чёрт возьми, дней в неделю. Английский, танцы, вокал, акробатика и так по кругу, пока я сама не поняла, как зарылась в этом.
Холодильник вечно весь в заметках у кого, что и во сколько. Утром школа, потом готовка. Бесконечные обеды, ужины. Следом забираешь младшую и везёшь на вокал. Пока едешь, нужно возвращаться за старшей, и ты снова в пути, чтобы отвести её на английский.
А вечером приходит он, ты накрываешь на стол и улыбаешься, делая вид, что ты не устала. Хотя, по существу, ты просто-напросто, задолбалась, как рыжая белка в колёсике.
И сейчас он смеет мне предъявлять, что я ни черта не делаю?! Когда, наконец, я выбрала что-то для себя. Пусть и не то, что приносило бы мне должное удовольствие.
Швыряю ватный диск, скручивая светлые волосы на затылке и заказывая их. Тру виски, потому что напоминаю себе сумасшедшую, у которой разгон от печали и апатии до бурлящего раздражения — секунда.
Почему мы с Сашей перестали понимать друг друга? Когда потеряли связь?
Мы ведь хранили тепло нашего очага, постоянно грели друг друга, и не только объятиями. Не возникало сомнений о том, что наша семья в какой-то момент пойдёт прахом.
Только хочу пойти в ванную, принять контрастный душ и смыть этот день, как слышу крики за дверью. Не сразу соображаю, что происходит, но тут же выглядываю и прислушиваюсь.
Девочки кричат, а точнее, я отчётливо слышу плач Даши и крик Карины.
Ну что опять?
Стремительно двигаюсь в комнату младшей, но там тихо и пусто, поэтому следую в комнату Карины. Чёрная табличка пойти вон, которая меня так сильно раздражает, не останавливает от того, чтобы резко распахнуть дверь.
— Что происходит? — стреляю глазами на обеих.
Даша заходится в рыданиях, а Карина демонстративно отворачивается и садится на свою постель.
— Она…сказала, — пытается проговорить младшая дочь: — Что папа бросит нас…
Цепляю челюсти, переводя глаза на старшую дочь.
— Иди сюда, лисёнок, — зову Дашу к себе, — Папа никогда вас не бросит, слышишь? — присаживаюсь перед ней на колени: — Он любит вас больше жизни…
Она кивает и пытается дышать, но после такой истерики, едва ли это получается.
— А тебя?! — звучит язвительное от Карины.
Сглатываю, потому что она метко бьёт туда, где уже есть кровоточащие раны. Намеренно с этой подростковой жестокостью.
— Мамочка, — тянется ко мне Даша: — Я тебя люблю, — говорит она, а у меня снова предательские слёзы на глазах.
— И я тебя, моя девочка.
— Вот ты и останешься здесь, малая, а я поеду к папе, — цинично озвучивает Карина, и только сейчас я замечаю сумку на её кровати.
— Карина. — чеканю, поглаживая по спине Дашу, чтобы она успокоилась: — Милая, иди попей водички на кухню.
Даша кивает и выходит из комнаты, а я встаю с корточек, глядя на свою отбившуюся от рук старшую дочь.
— За что ты так со мной? — всматриваюсь в её лицо, а она демонстративно встаёт и складывает вещи в сумку: — Ты никуда не поедешь, уже поздний вечер…или я сейчас же звоню отцу и говорю, что ты вытворяешь.
— А что я вытворяю? Говорю правду, которая тебе не нравится?! — с таким ярким чувством ненависти она резко оборачивается на меня: — Я ненавижу тебя, ты всё испортила! — ее злость наваливантся на меня бетонной плитой, придавливая грудь так, что не вдохнуть: — Папа перестал проводить время дома из-за тебя! Ты не нужна ему с этим вечно недовольным лицом! Тебе всё не так, всё не то! Только эти твои твидовые костюмчики — вот что тебя заботит!
Продолжение следует...
Все части:
Часть 4 - скоро
***
Надеюсь, вам понравился рассказ. Ставьте лайк, подписывайтесь на канал. Я каждый день публикую что-то новое.