Это блок небольших рассказов, связанных общими героями, но каждый из них представляет собой отдельную историю.
- Егорка, не устал?
Дед Филипп, запрокинув голову, смотрел на сидящего на крыше сарая внука.
- Смеёшься, дед? От чего уставать-то? Я в спортзале больше напрягаюсь на тренировке.
С тех пор как после ссоры деда Филиппа с сыном Матвеем внук переехал к нему, наступили для старика совсем другие дни: с разговорами и давно забытыми ежедневными бытовыми хлопотами. Дед Филипп, кажется, даже поправился слегка, потому что Егору питаться нормально требуется, и он с ним за компанию.
- Скучно тебе здесь, Егорка? - Спрашивал он осторожно, боясь, что молодой парень загрустит в их глуши, да захочет вернуться в город.
- Некогда скучать, дед. - Мотал головой Егор. - Пока в армию не забрали, надо здесь всё в порядок привести. Как ты сам потом? Вон, крышу подлатать, двор расчистить, подремонтировать кое-что.
- И откуда только у тебя умения такие? - Удивлялся старик. - В городе же рос, в квартире.
- Я же тебе говорил, что подрабатывал. Зимой в городе, в торговых точках, на рекламе, а летом с пацанами на шабашку устраивались помогать на дачах. Рук всегда не хватает, а платили там лучше. И относились к нам хорошо. Нас даже тайком от бригадира звали. А чего? Мы не пьём, наш интерес денег заработать. Вот и старались. Когда хочешь, научишься. Дело не сложное, руки запоминают быстро.
Дед слушал его и кивал довольно. И то правда, рукастый получился парнишка. Матвею всегда было легче заплатить кому-то, чтоб сделали, а Егорка деньгами не разбрасывается, сам всё старается освоить. Хорошо это. Дед Филипп был уверен: хочешь сделать на совесть, сделай сам. А потому тоже не гнушался никакого ремесла. Прав Егор: это глаза боятся, а руки быстро запоминают, как и что делать.
- Егорка, ты коли делаешь пока, пойду-ка я до магазина. Да к Стёпе зайду. Сметанки к зелёным щам и хлебца свежего добуду.
- Добудь. - Засмеялся внук. - А то, хочешь, закончу и сам сбегаю?
- Хлеб свежий разберут. - Нахмурился дед Филипп. - Его аккурат в это самое время привозят. Да и негоже мне бездельничать, когда ты работаешь. На крышу уж не взгромоздиться, а ноги, слава богу, ходят пока. Пойду.
Егор кивнул и снова застучал молотком, а старик, полюбовавшись напоследок, как ловко парень управляется с инструментом, побрёл по улице. Шёл долго. Хоть и храбрился перед внуком, но в последнее время каждый шаг давался ему всё тяжелее. Ноги гудели и казались тяжёлыми и ватными одновременно. Около магазинного крыльца остановился перевести дух. Не хотел, чтобы продавщица Валюша смотрела на него с жалостью. Она уж и так предлагала как-то принести продукты домой. Но нет. Пока дед Филипп сам, на своих ногах, не будет этого. Слёг, барахтаться перестал — считай, сдался. А ему нельзя теперь. Егор приехал. Значит, верит в него, хочет, чтоб жил. А он и будет, раз надо.
Дед Филипп уже протянул руку к двери, как на крыльцо вышла Ксюша, жена Мити, которого дед Филипп с рождения знал. И даже устраивал взбучки тому иногда. В детстве за озорство, а потом за пьянку. Старик сам не пил и нетрезвых людей не одобрял, а у Митяя семья: Ксюша, жена, да сынишка малой, Васятка. А сейчас Ксюша и вовсе второе дитя ждёт. Но Митяй молодец. Дал деду Филиппу слово и держит. И всё вроде хорошо у них.
Но сейчас Ксюша выглядела совсем расстроенной. Дед Филипп заволновался.
- Ксеня, здравствуй. Чего лица на тебе нет? Случилось чего?
- Нет, Филипп Петрович, не случилось.
- Не ври. - Отрезал старик. - Последний раз такой тебя видал, когда Митька зачепушил. Опять?
- И да, и нет. - Ксюша беспомощно подняла глаза на старика. - Опять в историю влип. Но он не виноват. А Прохоровский грозится в суд на него подать.
- Прохоровский, говоришь? Друг лепший. А чего не сразу президенту пожалиться? Что там у них?
Санька Прохоровский постарше Митяя, да прилично. Не хуже Матвея в город уезжал, да только явился обратно в деревню с женой. Но девчонка характер его не выдержала, уж больно дурной становился, как выпьет, и сбежала обратно к родителям. Пробовал он к Аглае вдовой подселиться, но и она долго терпеть закидоны его не стала, выставила с вещами. Вернулся Санька домой, да давай мать изводить. Так и изводил ведь, пока не пoмерла. Слабого здоровья была женщина. Вот теперь Прохоровскому не мешал никто. Пей — не хочу. Взяли Саньку на работу в коровник. Желающих идти туда мало, а он, чeртяка, жилистый да не брезгливый. А коли на бyтылку заработать захочет, так ещё и по деревне пройдёт, работу какую-нибудь кому из стариков сладит. Может, когда прижмёт.
Вот только пить одному скучно. И нашёл себе в компанию Саня Прохоровский не кого-то, а Митяя. И давай парню мозги дурить. Митька он хороший, но слабый. Ведомый, как учительница его, Нина Фёдоровна, говаривала. И началось. Тот зовёт, а Митяй отказать не может. И через Прохоровского начались у парня неприятности. Ксюша с матерью Митькиной терпеть не стали, из дому Митяя выставили после очередного загула, с работы его тоже почти выгнали. Тогда взял дед Филипп Митю к себе, приютил. Говорили они много, долго. Дед Филипп предложил ему на прохоровскую жизнь поглядеть. Нужна ли ему такая же? Хочет он себе такой судьбы? Митька задумался крепко, а потом и Ксюшка пришла обратно звать его. Помирились. Вот к пополнению очередному в семье готовятся.
- Что там у них? - Повторил он сердито.
- Да я толком не знаю. - Ксюша едва слёзы сдерживает. - Валюша говорит, Прохоровский перед этим три бyтылки вoдки купил, а потом ввалился к ней с синяками, лыка не вяжет, требует, чтобы она факт покупки подтвердила, чеки-то он не берёт никогда. Шумел, что Митю полиция забрала, грозился побои снимать и в суд идти за избиение и материальный ущерб. А нам нельзя. У Мити ведь условный срок есть за хулиганство. Я ему звоню, а он не отвечает. Что делать теперь, Филипп Петрович?
- Успокоиться, Ксеня. - Строго велел он. - О детях подумай. В первую очередь о том, что внутри. Каково ему мамкины переживания переносить? Его задача здоровым родиться. А ты мешаешь. Слёзы утри, да домой ступай.
- Не могу я домой, пока не узнаю, что с Митей.
- Сам узнаю. - Отрезал старик. - Сейчас до Никифора дойду. Он раньше участковым у нас был, свои связи у него. Только вот что, Ксюшка, ничего узнавать не стану, если ты немедля домой не пойдёшь. Вася с кем?
- С мамой Митиной.
- Вот и иди. Да не пугай их зазря. Как выясню всё, зайду к вам.
Дед Филипп и про хлеб забыл, откуда силы в ногах взялись, заторопился к Никифору. Ох, Митька, Митька. Не надо бы сейчас, чтобы протокол на него оформляли. И так история у парня не очень.
- Здорово, Никифор. По делу я. - Не давая старому знакомому опомниться, с порога начал он.
- Здорово, Филипп Петрович. Что за дело, коль ты как заполошный примчался? Уж и не думал, что ты так шустрить способен.
- Никифор, беда. Митяя арестовали. За что, не знаю пока. Но Прохоровский Санька грозится в суд на парня подать. А у Мити, сам знаешь...
- Знаю. Но угрозам Прохоровского не больно бы доверял. У него самого репутация подмоченная.
- Ты пойми! - Горячился дед Филипп. - Если протокол на Митю оформят, плохо ему это будет.
- Присядь, Филипп Петрович. Меня кодексам не учи, я сам всю жизнь других учил. Да успокойся, позвоню сейчас. - Он сдвинул очки на кончик носа и набрал номер. - Сергей Семёнович, приветствую. Поляков беспокоит. Нормально, Серёжа, не жалуюсь. Скажи мне, Сергей. Говорят, твои бойцы задержали гражданина одного. Волохов Дмитрий, есть такой? Подожду...
Дед Филипп не спускал глаз с Никифора.
- Ага. А чего задержали? Драка? Ах, избиение. А сам трезв? Какой ущерб, говоришь? Потерпевший вызвал? Заявление написал? С его слов записали... Ясно. Серёжа, я вот что попрошу по старой памяти. Вы это задержание не оформляйте. Мы сами разберёмся. Там условка у парня, а у него жена на сносях. Семья хорошая, не надо жизнь ребятам ломать. Ничего он никуда писать не будет. Обещаю. Отпускайте. Подтверждаю я его личность. Подтверждаю. С меня, Серёжа, причитается. Супруге привет. И спасибо тебе, дорогой.
Закончив разговор, бывший участковый повернулся к деду Филиппу.
- Навалял наш Митяй Прохоровскому от души. Разбил о камень на улице две бутылки водки. Санька в полицию позвонил, требует праведного суда и компенсации материального ущерба. Задержали Митю по дороге на работу. Сейчас отпустят без протокола. Но я обещал, что разберёмся мы, и заявление Санька писать не станет.
- Трезвый был? - Дед Филипп замер, ожидая ответа.
- Митяй трезвый. Санька чуть теплее сам знаешь чего.
- Ай, Митька! - Глаза старика заблестели. - Ай, молодца! Не зря я в него верил. Ты же знаешь, Никифор, Прохоровский он, что клещ. Как вцепится в человека, не оторвёшь.
- Знаю. «Молодца»-то Митяй «молодца», но только руки распускать ему поостеречься надо бы.
- Знать, причина была. - Насупился дед Филипп. - Митька просто так в драку не полезет.
- Ну, тебе лучше знать. Айда, Филипп Петрович, к Прохоровскому разбираться, пока не протрезвел он и побои снимать не побежал. Тогда сложнее будет.
Они поспешили в неухоженный после смeрти матери Санькин дом. Хотя «поспешили» сильно сказано. В своё стремление поскорее увидеть Никифора дед Филипп вложил все оставшиеся силы и теперь, хоть и делал вид, что не устал, шёл совсем медленно.
- Петрович, может, домой пойдёшь? - Никифор посмотрел на старика внимательно. - Как ты вообще?
- Нормально я. - Рассердился дед Филипп. Не на Никифора рассердился, на себя самого за собственную стариковскую немощь. - Идём. В глаза я этому змeю поглядеть хочу. Надо же, что удумал.
- Это если будет на кого там глядеть. - Проворчал Поляков. - Он уже зенки залил с утра, а сейчас, наверное, добавил ещё.
Прохоровский спал лицом вниз и проснулся только после того, как бывший участковый хорошенько потряс его за плечо. Увидев Никифора, по старой памяти вскочил испуганно. Потом опомнился, улыбнулся криво.
- Чего?
- А ничего. - Никифор смотрел строго. - Ты что это, пaршивeц, творишь? Зачем Митяя под монастырь подводишь? Не пьёт он с тобой больше, так отвяжись от парня. И чтобы никакого заявления!
- А что ты мне сделаешь, бывший гражданин начальник? Хочешь скажу? Ни-че-го. Всё. Отвоевался.
- Санька, совесть есть у тебя? Или пропил всю? - Не выдержал дед Филипп. - Сам не живёшь по-людски и ребят молодых за собой тянешь! Хорошо это?
- Что такое хорошо и что такое плохо... - Скривившись, процитировал Прохоровский. - Меня воспитывать не надо. Говорят, внук приехал к тебе. Его воспитывай, дед. Или Митьку. Хотя его теперь в другом месте воспитают, чтобы кулаками не махал. Заявление я напишу. И побои сниму, чтобы всё чин-чинарём было. Сядет ваш Митяй.
- А если, Александр, узнают, по чьей вине ферма год назад чуть не сгорела? Никифор не отводил взгляда от разукрашенного синим Санькиного лица. Даже под синяками было видно, как крoвь отхлынула от его щёк. Но Прохоровский быстро взял себя в руки.
- А я при чём?
- При том, что напротив в тот вечер машина Галины Костиной сына стояла. Поломался он, до двора своего не доехал. А видеорегистратор работал. И как окурок твой в сено полетел, очень прекрасно записал. И сделано это, Саня, было специально. Потому что премии тебя лишили и за прогулы вычли.
- Я пьяный был, не помню ничего. Неожиданно быстро для плохо протрезвевшего человека выпалил Прохоровский. - Если знал ты это, дядька Никифор, почему следователю не сказал?
- Тебя, дурака, пожалел. - Поляков хмуро посмотрел на него. - У тебя тогда недавно только мать умерла. А пьяным ты в тот день не был, найдётся кому вспомнить и подтвердить. Если ты сейчас на Митьку волну гнать будешь, сам сядешь за поджог. И ущерба материального там поболе насчитают, чем две бутылки вoдки дешёвой.
- А ты не пугай!
- Никто тебя, Саня, не пугает. - Снова дед Филипп вступил. - Только, если ты Никифора не услышишь, и с Митей беда будет, то я ружьё своё охотничье достану. Не сомневайся. Отстрелю тебе что-нибудь, пока пьяный спать будешь, а дальше мне не страшно. Я, Саня, нажился на этом свете вдоволь, и где помирать мне, не так уж и важно. Вот и думай. Слово ты моё знаешь. Крепкое оно.
- Слышь, дядька Никифор, прямая угроза жизни. - Прохоровский возмущённо таращил глаза на Полякова.
- Не слышал. - Спокойно ответил тот. - А вот тебе меня услышать следует. Сам знаешь, если побои снимать побежишь или Митьку в покое не оставишь, мне сразу про то известно станет. И видеозапись с регистратора на столе у следователя окажется, а дело... В связи с вновь открывшимися обстоятельствами процесс возобновить недолго. Идём, Филипп Петрович. Пусть думает.
Оставив растерянного и всё ещё нетрезвого Прохоровского в его доме, вышли на улицу.
- Надо узнать, Митя вернулся ли. Я к Ксении зайти обещал. Никифор, а запись вправду есть такая?
- Нет. - Поляков покачал головой. - Просто Галина Костина видела в тот день кого-то, кто ошивался у фермы. Похож на Прохоровского. Но показаний давать не стала, сказала мне, что не хочет грех на душу брать. Тогда же не пострадал никто. Да он это, Филипп Петрович, сам слышал, что признался почти. А заявление теперь писать он не будет. Трус.
Митя был уже дома. Дед Филипп в дом идти отказался, поманил Митяя во двор.
- Рассказывай.
- Да чего рассказывать, дед Филипп. Меня Прохоровский опять зазывать начал, он уже датый был. Я ему по-человечески ответил, что не пойду, что всё. Он ржать начал, что я подкаблучник, что, мол, жена не разрешает. А потом про Ксюшку сказал языком своим поганым... Я и не выдержал.
- А надо выдерживать, Митя. Ты не только за себя теперь ответственность несёшь. У тебя теперь малых двое. Да, двое. Один просто ещё кроха совсем. И от тебя зависит, родится ли он здоровым. А Васятка? Как ему будет от того, что папка в тюрьме? Языки у людей злые. Не выдержал он.
Митя стоял, склонив голову, как виноватый подросток. Слушал, как отчитывает его дед Филипп.
- Всё, Митя. Всё я тебе сказал. Живи по совести, а Никифору спасибо скажи. Это он тебя выручил.
- Скажу. - Согласился Митя. - Только не он один. Мне Ксюша рассказала. Спасибо, дед Филипп. Идём, провожу я тебя.
Шли молча. А навстречу уже спешил взволнованный Егор.
- Дед, ну ты куда пропал? Я заработался, хватился, а тебя нет. Смотрю, долго уже. Я в магазин. Там говорят: не заходил.
- Хлеба-то я не купил, пень старый. - Ахнул дед Филипп. - И к Стёпушке не зашёл.
- Баба Степанида сама приходила. Сметану и молоко принесла. А хлеба я купил. Только вот тебя обыскался. Ты где был?
- Дед Филипп восстанавливал мировую справедливость. - Вздохнул Митя. - Ну и меня заодно спасал.
- Сперва спасал, а потом уж восстанавливал. - Дед Филипп сердито глянул на Митяя. - Балабол. Мог бы и смолчать.
- Мить, что случилось-то? - Взмолился Егор. - Дед всё равно не скажет, если уж заупрямился.
- Вот что, Егор. Выходной завтра. Давай с утра со мной и с Васяткой на рыбалку. Там и расскажу. - Предложил Митя.
- Давай. - Обрадовался Егор. - Договорились.
- Ты, Митяй, поменьше баек ему там рассказывай, — проворчал дед Филипп. — Договорились они.
Потом ели зелёные щи со сметаной и свежим хлебом. Сарай сиял новенькой крышей, котёнок Мотя гонял скатившуюся со стола маленькую белую луковку, а Егор косился на деда и думал, что если дед Филипп ещё находит в себе силы отстаивать справедливость, то им, молодым, и вовсе должно быть стыдно отсиживаться в стороне. И надо завтра хорошенько расспросить обо всём Митю. И основательно обо всём этом подумать...
Рассказы из этой серии:
*****************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************