Совершенно неожиданно, главной помощницей по уходу за новым членом семьи, стала Леночка. Глядя на младшую сестренку, она забывала о своих капризах, быстро научилась пеленать малышку, могла подолгу сидеть с Зиночкой, что-то рассказывая малютке и строя глазки. Управляясь с делами, Шура уже не боялась оставить младшую дочь на Леночку, удивляясь переменам произошедшим в ней. Теперь, когда Зине исполнился годик и она выучилась ходить, то топала за своей любимой няней, куда бы та ни направилась.
Надя же наоборот, к сестренке не проявляла особого интереса, стараясь как можно скорее улизнуть из дома. У нее появились подружки, с которыми было весело проводить время, а слушать рев младенца не хотелось вовсе. Надя должна была пойти в трехлетку осенью и очень беспокоилась о школьном платьице, которое купила для нее мама, когда дядя Игнат возил их в райцентр. Платье было, на вкус Нади, слишком простым, темным, скучным. Мама объясняла ей, что школа место строгое и там наряды свои не показывают, но Надя мечтала пойти в свой первый учебный день в платье, которое из Москвы прислала тетя Груша. Светло синее, с кружевными оборочками. Надя любила надеть платье и долго любоваться собой в зеркале, пока Шура не начинала ругаться на дочь. Все остальное в то время, Надю волновало мало.
Павел, проводивший лето дома, помогал по хозяйству. Даже Игнат не мог не признать, что помощь мальчика была неоценима. Приезжая вечером с работы, ему почти ничего не нужно было делать. Скотина накормлена, сараи вычищены, трава у дома скошена. По выходным Игнат занимался строительством нового дома. Сам любовно укладывал каждый кирпичек, замешивал раствор и был приятно удивлен, когда Паша стал приходить к нему помогать. "Эх, вот бы мне сына!" - думал Игнат, глядя как старательно мальчик подтаскивает для него песок и кирпичи. Он с тайной надеждой ждал, что Шура обрадует его новостью о новой беременности, ведь уже больше года прошло с рождения Зиночки. Дочурка стала для него отрадой. Как только Игнат переступал порог дома, Зина быстро ковыляла к нему и не отходила ни на шаг, чем вызывала явное недовольство Леночки. Пока Игнат ел, Зина сидела у отца на коленках, теребя пуговицы на его рубашке. Спать ложилась только если Игнат сидел рядом.
Шура же удивлялась, что имея на руках четверых детей, ей неожиданно стало легче справляться с растущим хозяйством и жизнь перестала казаться чередой трудностей и препятствий. Игнат и слышать не хотел о ее возвращении на ферму, да она и сама не горела желанием возвращаться туда. Ей было спокойно в своем маленьком, семейном мирке, где она была полноправной хозяйкой и делала все по своему вкусу. К осени планировали порезать поросят и свезти на базар, чтобы купить детям одежду к зиме. С соседкой Любой у них завязалась крепкая дружба. Огороды у двух семей располагались рядом, и Шура с Любой частенько болтали, отдыхая от прополки, делились рецептами засолок на зиму. Детишки их так и вовсе были не разлей вода и частенько забегали перекусить в соседский дом, угощали друг друга вкусненьким, приготовленным матерями.
Это время, наверное, было самым счастливым в жизни Шуры, после смерти Андрея. Мирно пролетело лето, спокойно прошла зима, не считая нечастых детских простуд. Игнат с женой был нежен, добр к детям, а о большем Шура и не мечтала.
Три года спустя.
-Ну, Игнат, с прибавлением в семействе! - председатель поднял рюмку с водкой, которую Игнат принес в контору по случаю рождения второй дочери.
Шура родила еще одну девочку, в самом конце марта. На этот раз пережить разочарование и не показать его было гораздо тяжелее. Теперь на его шее было четыре девчонки, две из которых его родные кровинушки. Он сравнял счет со Степаном, хотя никаких счетов и не вел. Ни ему, ни почившему его другу, не удалось переплюнуть Андрея, с которым Шура жила совсем не долго. Ни Игнату, ни Степану она не родила сына.
Председатель опрокинул рюмку, крякнул, закусил соленым огурцом и сунул в рот половину вареной картофелины.
-Рассказывай, как жена, как малышка! - потребовал председатель.
-Хорошо, Василий Кузьмич, обе здоровы! - ответил Игнат.
Председатель присмотрелся к нему повнимательнее.
-Что-то ты уставший какой-то!? Видать переволновался. Ты вот что, ступай-ка сегодня домой, побудь со своими, отдохни. Даю тебе выходной!
Сказать, что именно сегодня ему не хочется быть дома, Игнат не посмел. Это повлекло бы за собой множество вопросов, на который Игнат даже сам себе боялся отвечать. Он знал, что не покажет Шуре свое неудовольствие и будет улыбаться, с трудом растягивая губы, но жена все равно поймет, что что-то не так. От Шуры трудно было скрыть свои чувства. Сколько раз, когда неприятности накрывали с головой, и он не хотел тревожить Шуру, она первой начинала расспросы, выуживая из него все плохое, о чем Игнат намеревался молчать. В таких случаях Игнат рассказывал все Шуре и на душе становилось легче. Сейчас же, рассказав ей то, что лежало на душе, он причинит жене только боль, обидит ее. "Нет, только не домой!" - подумал Игнат. Он решил проведать мать, рассказать ей, что она снова стала бабушкой. Зимовала Ольга в совхозе, у старшей дочери, недавно овдовевшей, и подумывала остаться у нее насовсем. Игнат всетаки любил мать и не терял надежду примирить ее с женой.
Услышав новость, Ольга побледнела, зажала рукой рот.
-Ты чего, мать?! - удивился Игнат, не ожидавший такой реакции.
Все что угодно - крики, проклятия, но не явный испуг, проступивший на ее лице.
-Две дочери, как Степану! - прошептала Ольга, - Сведет в могилу и тебя!
-Опять ты за свое! Что же ты порадоваться за меня не можешь! - вспылил Игнат.
-Чему радоваться!? Что ты жизнь свою загубил?! Чужих детей на шею повесил и эту ведьму в придачу!
Игнат понял, что попытка примирения снова провалилась, ушел, не желая продолжать бесполезный, неприятный разговор.
На улице увидел Серегу Антипкина, одноклассника, лишившегося на войне глаза, но остававшегося все таким же веселым и задорным, правда любителем крепко выпить
-Какие дела, Игнат? - спросил Серега.
-Дочка вторая родилась у меня вчера!
-Да ну! Это дело обмыть бы надо! - глаза Сереги жадно блеснули.
-А пошли! - ответил Игнат, чувствуя, что сейчас ему и нужен рядом кто-то такой, как Серега.
С ним можно вести разговоры не о чем, отвлечься, перестать крутить в голове нехорошие мысли. И правда Серега, выпив первую за мать и новорожденную, принялся балагурить и рассказывать забавные истории из своей жизни. Привирал конечно во многом, но Игнат, чувствуя как хмелеет, с готовностью смеялся над байками.
Расстались когда уже стемнело. Игнат с трудом влез в сани и поехал к своей деревне. В пути все его мысли вернулись с прежней силой и досада опять ударила по душе. Уже столько прожили с Шурой, а она все еще не смогла полюбить его! Что он должен еще сделать, как заставить сердце жены пылать той же страстью, что и у него?!
Ввалился в новый дом, куда семейство перебралось год назад, на нетвердых ногах. Как всегда подскочила Зиночка и тут же отпрянула.
-Ты чего, папка?! - удивилась она, сморщив носик.
От отца шел тяжелый дух спиртного, глаза затуманенные, злые.
-Ничего, дочка! - ответил Игнат, сделав над собой усилие, прошел в комнату.
Шура пеленала новорожденную, рядом крутилась Леночка, явно изучая новый объект своей заботы. Девочка была крохотная, хрупкая и как две капли воды похожая на Зиночку в том же возрасте, разве только родимого пятна на руке не было.
Еще вчера они решили, что малышку будут звать Галя. Имя придумала Шура. Сейчас Шура смотрела на Игната таким же недоуменным взглядом, как и Зиночка.
-Ты пил что ли, Игнат?
-Пил...И еще выпью...Идем, поговорить надо!
Шура велела Леночке присмотреть за малышкой, сама пошла вслед за мужем на кухню.
-Чего ты, Игнат? - голос Шуры дрогнул.
Было в пьяном Игнате что-то недоброе, незнакомое.
-Значит любишь Андрея до сих пор? - спросил он в лоб.
-Чего ты вдруг Андрея вспомнил? - удивилась Шура, - Сколько лет уже, как его нет на свете...
-Так любишь или нет?
-Какая разница? Человека нет и не будет уже никогда! - Шура не могла подобрать правильных слов и понимала это, - Я с тобой живу, от тебя детей рожаю. К чему прошлое воротить?
-Дочерей! Ты рожаешь мне дочерей! И Степану родила дочерей! Сын только для Андрея!
-Не по моей воле рождаются девочки! Я над природой не властна!
-Значит моя в том вина?
-Нет ни чьей вины, так получилось! Шел бы ты Игнат спать, а то несешь околесицу...
Игнат стукнул по столу кулаком.
-Сам решу, что и когда мне делать! Думаешь не вижу, что я не люб тебе, что тебе со мной просто удобно! Околдовала ты меня что ли? Прикрутила к себе так, что света не вижу!
Игнат не заметил, что стал повторять слова матери, за которые ее сам и ругал. В этот момент ему хотелось схватить Шуру, встряхнуть как следует, сделать ей так же больно, как сейчас ему. И он уже готов был поступить так, но наткнулся на обиженный взгляд жены. Внезапно громко заплакала Галя. Шура отвернулась и вышла. Игнат тяжело опустился на стул, злость прошла. Долго сидел за столом в одиночестве, никто не потревожил его, даже Зиночка. Потом сполоснул лицо холодной водой и прошел в комнату. Старшие девочки уже спали. Шура кормила новорожденную грудью. Игнат сел рядом, смотрел, как девочка причмокивает. Наконец она сонно отвалилась от материнской груди и Шура переложила дочку в люльку.
-Прости, Шура! - сказал Игнат, когда Шура отвернулась, чтобы снять халат.
-Утром поговорим! - отозвалась жена, укладываясь с краю их кровати.
-Это все водка, проклятая...
-А ты не пей больше.
-Не буду! - пообещал Игнат, занимая свое место.
Он уснул быстро, а Шура долго лежала без сна, обдумывая все, что наговорил ей Игнат. Была ли в его словах правда, она не знала. Любила ли до сих пор Андрея - да, любила! Но ведь и к Игнату испытывала что-то. Может не такое сильное, но чувство-то было!
Опять проснулась дочка. Шура зажгла керосинку, перепеленала Галю и снова дала грудь, присев на край кровати. Игнат зашевелился, глянул на нее красными, сонными глазами, положил руку ей на спину.
-Я люблю тебя, Шура! - прошептал он.
-И я тебя, Игнат! - ответила Шура, так как понимала - это то, что ему сейчас надо услышать.
Дорогие подписчики! Если вам нравится канал, расскажите о нем друзьям и знакомым! Это поможет каналу развиваться и держаться на плаву! Подписывайтесь на мой Телеграмм канал, что бы быть не пропустить новые публикации.
Поддержать автора можно переводом на карты:
Сбербанк: 2202 2002 5401 8268
Юмани карта: 2204120116170354 (без комиссии через мобильное приложение)