АЛЬБОМ
Результат, вышедший в 2003 году под длинным и замысловатым для непосвящённого названием «Сейчас позднее, чем ты думаешь», превзошёл все ожидания.
Звучание стало более цельным и осмысленным. Конечно, здесь много Раммштайна, модернизированного смешанного с индастриалом ню-металла, звучавшего в духе господствовавшей тогда сцены. Но, как и всегда у Кинчева, заимствование – уже не просто заимствование (и уж точно не копирование), а преломление. Автор вдохновляется разными источниками, но выдаёт уже своё собственное. И ню-металл, смешиваясь с фольклорными мотивами и тихими лирическими вещами, а также с узнаваемой кинчевской манерой сочинения и исполнения, выходит самобытным. И это уже не «смесь Надежды Бабкиной с Guns N’ Roses» (как едко сказал про альбом «Дурень» кинчевский товарищ Александр «Рикошет» Аксёнов), а новое для отечественного рока звучание – достаточно динамичное, достаточно современное, достаточно доморощенное и национальное, при этом – лишённое штампов и китча «а ля рюс». Т.е. верно угаданные Рикошетом истоки (рок и народная песня) действительно присутствуют, но обращение к ним не выглядит пошлым и примитивным.
Альбом мелодичен. Мелодии просты и запоминаемы, но не банальны. Здесь нет вещей проходных, про которые можно было бы сказать «этого могло бы и не быть» и которым, увы, находилось место на трёх предыдущих альбомах. Здесь каждой песне хочется и получается подпеть. Каждая песня тянет на хит, вполне годится для ротации на радио, и здесь впервые со времён «Трассы Е95» случается шлягер, сумевший получить всенародную популярность – «Небо славян». Даже можно утверждать, что «Трассу Е95» он превзошёл, потому что такого распространения, такого количества каверов и такой усваиваемости в широких массах не имела до того вообще ни одна алисовская песня. Этому способствовала и потрясающая простота текста песни – самое время плавно перейти от музыки к текстам альбома.
О чём, собственно, альбом? Если в двух словах, он посвящён современному апокалиптическому состоянию мира, а также месту и пути России и русского человека в этом мире. Теперь попробуем не в двух словах :).
Кинчев, воцерковляясь, погрузился в вопросы Православия всерьёз. Тексты альбома выдают знакомство и со Священным Писанием, и со святоотеческой литературой (собственно, название альбома – цитата о. Серафима (Роуза)), и с православной публицистикой (в интервью Кинчев ссылался, например, на Нилуса). Всё это определило в дальнейшем и творческий путь автора, и его творческий метод – метод осмысления реальности и её отображения в песнях.
Основываясь на Православии и будучи честным русским человеком, радеющим за Родину, Кинчев неизбежно пришёл к исконному, категоричному черносотенному монархизму. Причём, выбрав верный подход, он шёл не через политику в Православие (политику Кинчев на самом деле недолюбливает и считает эту возню делом грязным), а наоборот – от Православия к политике. Такой метод не мог не привести честного русского человека к триаде «Православие, Самодержавие, Народность» (она же «Вера, Царь, Отечество» или «Бог, Царь, Нация»). Самодержавию места в песнях не нашлось (это логично – нынешний мир от него крайне далёк, и неизвестно, приблизится ли), зато оно нашлось в интервью и многочисленных высказываниях Кинчева на эту тему. Прочего же (Православия и Народности) в альбоме с избытком.
Альбом концептуален и выстроен в единую логическую линию, разделённую на этапы.
«Родина» – это осмысление человеческого «я» через христианскую веру, которую герой не отделяет от Родины. Действительно, для многих поколений понятия «русский» и «православный» были неотделимы, и неслучайно герой просит научить его жить по-христиански не Бога, а Родину (не потому, что подменяет, а потому, что не мыслит их по отдельности). Лирический герой очень удачно представлен ребёнком, которому только предстоит всему научиться. Каким бы ни был взрослым и опытным человек, вступая на путь покаяния, он осознаёт, что по-настоящему ничего не знает и не умеет, и ему только предстоит восходить ступень за ступенью. Спевшая здесь вокальные партии в куплетах дочь Кинчева Вера (на тот момент ей было всего 12) абсолютно к месту – детские просьбы, детские настроения, детская искренность и чистота, и недетская серьёзность выбранной темы.
«Небо славян» и «Непокорные» – это уже не «я», а «мы», картина бытия русского и братских славянских народов, жизнь и история которых вписана в Православие. Могучий покой и уверенность, красота и тут же – противостояние с врагами народа и веры, которые никогда не оставляют в покое, но которых, даст Бог, одолеем.
«Без креста» – уже историческая перспектива русского народа, и, увы, не столь светлая. Как уверенно народ шёл своим путём и утверждался в вере, так печально он подошёл к дню сегодняшнему. Тема внутренних нестроений, вызванных отступлением от веры, поднималась Кинчевым и ранее («брат на брата прёт»), и здесь она достигает своего трагического максимума.
Дальше от места русского народа в сегодняшнем мире автор подходит, собственно, к состоянию этого мира – к начавшимся последним временам. «Всадники» и «Антихрист» – это мир, ожидающий лжемессию и погружающийся в беззаконие; мир, стремящийся уничтожить Церковь и немногих верных, поглотить в том числе и Русь.
Что остаётся человеку? Ему остаётся воевать. «Инок, воин и шут» и «Званные» - как раз об этой последней битве, которая уже началась, которая идёт, прежде всего, не на полях сражений, не с помощью ракет и бомб, а – в человеческих душах, за каждого из нас. В этой войне важно не сдаться, не отступить и в то же время – остаться человеком («устоять на краю и не впасть в самосуд»). И что важно – хотя «сейчас позднее, чем ты думаешь» (т.к. война уже началась, и «близ есть при дверех»), но – ещё не поздно, ещё каждого ждут дома, каждый – «званный до последнего дня». Всё это ужасает, однако и вселяет надежду.
Альбом завершается, однако, не боевым торжественным гимном, каковыми являются «Инок, воин и шут» и «Званные», а тихой, неспешной и трогательной песней «Душа». Это мудро – во всех этих разговорах о войнах и противостояниях, о спасении мира нельзя забывать о том, что главное – душа, и не какая-то абстрактная, а – конкретно твоя. Не спасёшь её – не спасёшь ничего и никого. Спасение души начинается с будничных, незаметных, совершенно не героических дел, которые окружают человека, и эти маленькие, но очень важные дела преследуют его всю жизнь.
В итоге альбом закольцовывается – «Душа» будто бы возвращает слушателя к простым, еле видимым материям, с которых альбом начинается песней «Родина». На этих материях стоит мир, и выходит, что, осознавая глобальное происходящее (вот это всё – славяне, басурмане, антихрист, сытая грязь, всадники, война), нельзя упускать их из виду.
Я намеренно упустил песню, стоящую посреди альбома (однако, стоящую не на всех изданиях). Песня «Грязь» вызвала нечто вроде скандала из-за своего «антисемитского» характера. Упоминание о черносотенстве Кинчева неслучайно и не надуманно – так или иначе он и в песнях, и в высказываниях коснулся практически всех аспектов этой идеологии, и даже т.н. «еврейского вопроса», сделав это поистине мудро и ювелирно – очевидно, что дело по сути не в евреях, а в конкретных человеческих делах. Не размениваясь на конкретику, не переходя к погромным настроениям, даже не называя никого по имени, он в этой песне прошёл по лезвию и сказал всё, что требовалось – все всех узнали. Искажённая мелодия «7:40», вписанная в песню, высветила оттенки, но её могло бы там и не быть – объединённые ростовщик, юморист и телезвонарь слишком характерны, чтобы их не опознать.
Тексты альбома изумляют с одной стороны красивейшей поэтической вязью в лучших кинчевских традициях, с другой – простотой и понятностью, что в нашем роке нечасто соседствует.
Здесь уместна аналогия. В дебютной серии советского милицейского сериала «Следствие ведут знатоки» есть момент, когда опер Томин (обычно – конспиратор и любитель перевоплощений и маскировки) не знает, как подступиться к очередному свидетелю, чтобы получить нужную информацию. Не знает и очень на эту тему сокрушается. Тогда следователь Знаменский говорит ему: Саша, ты, мол, великий опер, и всегда хорошо работаешь под прикрытием, но нельзя ли хоть раз достать удостоверение сотрудника МУРа, пойти напрямую и спросить то, что нужно. Опер Томин, само собой, следует совету и добивается искомого.
Так вот – Кинчев как никто умеет в песнях пойти напрямую и донести свою мысль как есть, художественным, но простым языком. В нашем роке, где тексту уделяется очень много внимания, для многих характерны наслоение смыслов, ношение масок, мистификации, а то и вообще хитро сделанный язык на грани шизофазии. Всё это звучит весьма цветасто и занимательно, но порой совершенно не позволяет понять мысль автора (а то и вообще прикрывает её отсутствие).
Для Кинчева же характерно говорить без масок и кривляний, прямо и откровенно о том, что у него действительно в душе и в голове – благо ему есть, что сказать. Летов, песни которого как раз отличались сложнейшей смысловой структурой, в зрелости спел, что он «не настолько нищий, чтобы быть всегда лишь самим собой» - Кинчев имеет полное право сказать, что он для этого как раз достаточно богат. В альбоме масса такого, что иначе и не выскажешь:
Крест не уронить, гнуться, но держать,
А коли уронил, так сумей поднять.
***
Правдой дорожить, лжи не потакать,
Дальних не судить, ближним помогать.
***
Благослови на войну, дом сохрани и спаси –
Так собирались в поход ратные люди Руси.
Так от начала времён солдату дана благодать.
С Богом надежнее жить, с Богом легко умирать.
***
Устоять на краю, да не впасть в самосуд – вот такое дано дело нам.
Лучшие тексты, написанные на тему христианской веры, написаны простым и понятным языком. Новые времена, новые реалии и новые поколения требуют нового изложения всё того же вечного материала новым, но вновь простым и понятным языком, и Кинчев с этим успешно справляется.
Опять же – если вы не способны что-то объяснить просто и доступно, то вы, скорее всего, сами это не до конца понимаете. Здесь – автор способен и автор понимает. И что ещё с удовольствием хочется отметить – сочиняя простые песни на православные и патриотические темы, Кинчев не бросил поэзию под ноги агитации и целесообразности. Он не перешёл в тот довольно несуразный лагерь, в котором находятся, с одной стороны, Бичевская и Харчиков, с другой – какой-нибудь Коловрат. В этом лагере очень много конкретики, борьбы и погромных настроений, но – очень мало искусства. Не пойдя туда, поэт остался поэтом, рокер остался рокером, Кинчев остался самим собой и не растерял то, чем одарён.