Власть монарха – штука тяжёлая, золотая клетка, где даже причуды отливают холодом абсолютной воли. Порой они оборачивались комедией абсурда, порой – леденящей жестокостью, но всегда служили напоминанием: перед ликом короны человеческое достоинство часто меркло. Заглянем же в пёструю и подчас мрачную кунсткамеру монарших странностей.
Павел I: Игра в Солдатики и Дождь Беспрекословности
Император Павел Петрович, дитя Екатерины, грезил армейским порядком. Его военные забавы, казалось, были безобидны – этакие сложные игры взрослого ребёнка. Однажды задумал он грандиозные манёвры: сам с отрядом – штурмует крепость, защитники же должны держаться до полуденного часа. Но небеса решили внести свою лепту: за полтора часа до условленного срока хлынул ливень. Промокший до нитки Самодержец велел немедля открыть ворота. Однако комендант, человек буквально до мозга костей, впитавший императорский приказ о часе «икс», наотрез отказался. И что же? Ровно в двенадцать Павел I вступил под сень крепостных стен, извергая гневные упрёки. Но стойкий полковник лишь молча указал на высочайшее повеление, собственноручно подписанное государем. Ирония ситуации обезоружила. Императору оставалось лишь скрепя сердце похвалить служаку за неукоснительное повиновение. Награда последовала незамедлительно: полковник стал генерал-майором. А следом… был выставлен обратно под неумолкающий ливень. Милость и немилость слились в одном жесте – такова природа самовластья.
Анна Иоанновна: Ледяной Дом и Свадьба Отчаяния
Племянница Петра Великого, Анна Иоанновна, находила особую усладу в унижении знати. Двор её кишёл «карлами» – карликами, но истинный восторг вызывали шуты из опальных аристократов. Одним таким несчастным был князь Михаил Голицын, впавший в немилость и ставший «Квасником» – обязан был подносить царице квас, а в минуты досуга… высиживать яйца в лукошке, как наседка. Третий брак князя стал кульминацией жестокой забавы: его женили на уродливой калмычке-шутихе Авдотье Бужениновой.
Зима 1739-40 выдалась лютой, трещали тридцатиградусные морозы. Именно тогда по велению Анны на льду Невы вырос фантасмагорический Ледяной Дом. Шесть ледяных пушек, две мортиры – и все действующие! У входа – дельфины, извергающие струи горящей нефти. На ледяных ветвях – ледяные птицы. А главное чудо – исполинский слон, днём пускающий фонтаны воды, а ночью – столпы пылающей нефти (и, поговаривали, иной раз – хмельного зелья). На свадьбу согнали по паре от каждого народа империи. Парад абсурда возглавляли сами «молодые», запертые в железной клетке на спине ледяного исполина, а следом тянулась вереница гостей – на верблюдах, оленях, волах, собаках… После пира Михаила и Авдотью заперли в ледяной спальне под стражей. Утро застало их на пороге, едва живых от холода. Царица же осталась довольна зрелищем.
Елизавета Петровна: Мода и бритва
Императрица Елизавета была добра, но только когда речь не шла о моде. Она запрещала придворным дамам одеваться лучше, чем она сама. Однажды на балу она собственноручно срезала ленты и украшения вместе с волосами с головы жены сановника. А когда парикмахер не смог расчесать волосы Елизаветы из-за благовоний, императрица приказала всем женщинам двора побриться налысо и носить черные парики.
Калигула: Сенатор в Конской Упряжи
Римский император Гай Юлий Цезарь Август Германик, прозванный Калигулой («Сапожком»), возвёл презрение к сенату и гражданам в абсолют. Апофеозом безумия стала его любовь к коню Инцитату. Жеребец, правда, не участвовал в оргиях императора в превращённом в публичный дом императорском дворце. Но он вошёл в историю куда весомее: Калигула даровал ему римское гражданство, а затем… возвёл в сан сенатора! Для скакуна сшили особую сенаторскую тогу, и на заседаниях он занимал почётнейшее место. Безумие ширилось: ради конской прогулки император приказал легионерам соорудить плавучий мост длиной в три мили через залив. Грандиозный дворец для Инцитата остался лишь в планах – заговорщики опередили мечтательного тирана.
Фридрих Вильгельм I: Потсдамские Исполины и Карлик на Троне
Король Пруссии Фридрих Вильгельм I, отец Фридриха Великого, был одержим армией. Его детской страсти к солдатикам суждено было стать маниакальной идеей фикс: создать непобедимый полк, отборнейший из отборных. Так родились «Потсдамские Гиганты» – собрание самых высоких мужчин Европы. Король скупал «дылд» по всему свету, не гнушаясь наёмниками; соседние монархи, дабы угодить, слали своих великанов. Венцом коллекции стал ирландец Джеймс Киркленд ростом под два с лишним метра. Одержимость толкала Фридриха Вильгельма на «селекцию»: он принуждал высоких людей жениться на таких же великанах, дабы плодить исполинское потомство. Ходили слухи и о некоей «растягивающей машине», впрочем, к делу её так и не применили. Ирония судьбы: этот грозный отряд, слишком уязвимый для пуль, ни разу не вступил в бой. Они были нужны королю лишь для того, чтобы маршировать перед ним, низкорослым (всего 160 см) властителем, услаждая его взор парадом живой силы.
Иван Грозный: Первоапрельский Трон и Чаша Откровений
Иван Васильевич Грозный, царь всея Руси, обладал чёрным, изощрённым юмором, граничащим с садизмом. Историки шутят, что именно он устроил первую задокументированную «первоапрельскую шутку» масштаба государства. 1 апреля 1575 года он вдруг отрёкся от престола, возведя на трон крещёного татарского царевича Симеона Бекбулатовича, потомка Чингисхана. Почти год Грозный, с едкой почтительностью именуя себя в челобитных «Иванцом Васильевым», правил из тени, пока маскарад не надоел. Страх перед предсказанием о смерти «царя московского» в тот год обернулся фарсом.
Другие его «шутки» леденили кровь. Боярин Голохвостов был казнён столь «изобретательно»: к телу привязали бочку с порохом. Поджигая фитиль, царь якобы милостиво пояснил, что помогает грешнику быстрее вознестись на небеса. Но был у него и иной способ «веселья»: царская чаша, от которой подданные не смели отказаться. Напившись вусмерть, они теряли стыд и осторожность, а наутро писцы подносили им записи их же ночных «откровений» – готовая причина для новой опалы или казни.
Карл VI: Король из стекла
Французский король Карл VI страдал странным недугом: он искренне верил, что сделан из стекла и может разбиться от любого неловкого движения. Чтобы не треснуть, он надевал железные латы и часами лежал неподвижно, укутанный в толстые одеяла. Его прозвище "Возлюбленный" быстро сменилось на "Безумный", когда он в припадке ярости зарубил четверых придворных.
Карл XIV Юхан: Смерть королям!
Король Швеции и Норвегии Карл XIV Юхан никогда не снимал при дворе рубашку. Тайна раскрылась только после его смерти: на груди монарха красовалась татуировка "Смерть королям!". Дело в том, что до восшествия на престол он был маршалом Наполеона Жан-Батистом Бернадотом и ярым революционером.
Генрих VIII: Хранитель королевского стула
Генрих VIII не только отрубал головы женам, но и заставлял сыновей знатнейших вельмож быть "Хранителями королевского стула". Их обязанностью было помогать монарху справлять нужду и подтирать за ним.
Хуана Безумная: Любовь после смерти
Королева Кастилии Хуана, прозванная Безумной, была без ума от любви к своему мужу Филиппу Красивому. Когда он умер, она отказывалась хоронить его тело, возя гроб с собой по всей стране, и каждую ночь открывала его, чтобы в последний раз взглянуть на лицо возлюбленного.
Эпилог: Бремя Короны или Зов Безумия?
Эти истории – не просто курьёзы. Они – трещины в фасаде абсолютной власти, через которые проглядывает то ли человеческая слабость, то ли бездна безумия, порождаемого вседозволенностью. От дождливого каприза Павла до ледяного ада Анны, от коня-сенатора до великанов-марионеток и кровавых шуток Грозного – все они говорят об одном: трон, вознося над смертными, подчас лишает их самого человеческого. Странные причуды монархов – это тени, отбрасываемые необъятной, искажающей душу силой короны.