Ирине в 2019 году поставлен диагноз аденокистозный рак левой околоушной слюнной железы, T4N0M0, IV стадия. В ходе лечения проведена операция по удалению левой слюнной железы с пластикой лицевого нерва, с использованием аутотрансплантации и лучевой терапии.
В 2003 году мне удалили доброкачественную опухоль и часть слюнной железы. В течение 15 лет меня ничего не беспокоило. Однако со временем опухоль снова начала расти и достигла значительных размеров. В марте 2018 года появились первые тревожные симптомы: перестал закрываться левый глаз, началось обильное слезотечение. К октябрю ситуация ухудшилась — возник перекос глаза, рта и бровей, практически исчезла мимика. В ноябре я обратилась к районному онкологу.
После обширного курса обследований — МРТ, КТ, множества анализов — врачи поставили диагноз: рак слюнной железы. Они рекомендовали радикальную операцию с полным удалением опухоли, включая пораженные лицевые нервы.
Но последствия такого вмешательства пугали: если удалить нервы, левая половина лица потеряет подвижность. Глаз перестанет закрываться, мимика исчезнет — и так придется жить.
Такой вариант был для меня неприемлем. Я не могла смириться с мыслью, что мое лицо останется обездвиженным. Я хотела не просто вылечиться, но и восстановить нормальную жизнь.
Однако в России, в феврале 2019 года, мне не удалось найти хирурга, который взялся бы за такую сложную реконструкцию. Тогда я решила искать помощь за границей. Зная, что многие пациенты с онкологией едут в Израиль, я начала изучать клиники и искать специалистов, способных провести операцию с сохранением функций лица. В итоге выбор пал на Тель-Авив — туда я и отправилась на дальнейшее обследование и лечение.
В израильской клинике я прошла полный комплекс обследований: развернутые анализы крови, МРТ головы и шеи с контрастным усилением, ПЭТ/КТ всего тела для исключения метастазов и биопсию опухоли с гистологическим исследованием.
По результатам диагностики врачи подтвердили диагноз: аденокистозный рак левой слюнной железы — без признаков регионарного и отдаленного метастазирования.
Для лечения предлагалась многоэтапная операция: удаление опухоли с резекцией пораженных тканей и микрохирургическая реконструкция лица с восстановлением анатомических структур.
Однако общая стоимость вмешательства вместе с последующей лучевой терапией оказалась неподъемной для нашего семейного бюджета. После тщательного обсуждения мы приняли трудное решение — вернуться в Россию и продолжать поиск решения уже на родине.
После возвращения в Москву я обратилась в две клиники. В первой предложили провести три сеанса химиотерапии, а затем полностью удалить слюнную железу вместе с лицевыми нервами, выполнив лишь минимальную косметическую коррекцию. Однако при раке больших слюнных желез химиотерапия и облучение противопоказаны — они приводят к истощению тканей, что значительно осложняет последующую пластику. Во второй клинике также рекомендовали удаление опухоли с последующей реконструкцией. Альтернатив на тот момент не было, и я уже склонялась к операции во втором медицинском учреждении.
В этот момент мне посоветовали записаться на консультацию к Али Мурадовичу Мудунову — заведующему отделением ОГШ НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина. Это произошло в марте 2019 года.
Прием оставил у меня самые положительные впечатления. Врач поразил меня своей профессиональной манерой общения, спокойствием и внимательным подходом. Осмотрев мое лицо, доктор объяснил план операции: необходимо удалить сустав с левой стороны лица вместе с опухолью и пораженными нервами, после чего выполнить реконструкцию, используя нервы из шейной области. Мой первый вопрос был: «Вы сохраните мое лицо?» — «Да», — уверенно ответил Али Мурадович, пояснив, что в ходе одной операции будет выполнено и удаление опухоли, и полная реконструкция с пластикой. Передать мои эмоции в тот момент было невозможно.
Меня начали готовить к хирургическому вмешательству. В рамках предоперационного обследования я сдала необходимые анализы, прошла рентгенографию грудной клетки, МРТ, ПЭТ/КТ, а также повторную биопсию для уточнения диагноза.
5 апреля 2019 года была проведена операция, которая продолжалась 6 часов. Вмешательство выполняла большая бригада специалистов. В ходе операции полностью удалили опухоль вместе с пораженными нервами и выполнили реконструкцию с использованием лицевых нервов, взятых из шейной области.
Несмотря на колоссальный объём вмешательства, я шла на операцию спокойно, полностью доверяя врачам и не испытывая сомнений. Операция прошла успешно, без осложнений: не наблюдалось повышения температуры, не было проблем с артериальным давлением, отсутствовали какие-либо другие осложнения.
Как объяснил Али Мурадович, процесс восстановления нервов будет постепенным, но может замедлиться при проведении лучевой терапии.
Послеоперационное наблюдение продолжалось две недели, в течение которых мне регулярно делали перевязки. Важно отметить, что операция не повлияла на речевую функцию и не вызвала затруднений при приёме пищи.
Удалённые ткани были направлены на гистологическое исследование. Результаты подтвердили первоначальный диагноз НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина: аденокистозная карцинома слюнной железы IV стадии без признаков метастазирования.
После операции мне предстояло пройти курс лучевой терапии, чтобы предотвратить прогрессирование опухоли. Как и сама операция, облучение я получила по квоте, то есть бесплатно. Проходила лечение в московской клинике Ройтберга. Мне назначили 30 сеансов облучения суммарной дозой 70 Грей, которые должны были проводиться ежедневно в течение 4 недель, кроме выходных. Начала я курс через три недели после операции.
Уже с первого сеанса организм отреагировал резкой реакцией: сильно поднялось давление, кожа в зоне облучения покраснела, появились сильные боли в желудке, тошнота. Онколог назначил мне противорвотные препараты. Для защиты желудка я принимала Фосфалюгель и Алмагель. Постепенно развились и другие побочные эффекты: лицо сильно отекло, во рту появились легкие ожоги, полностью пропал вкус. Особенно тяжело переносилась потеря вкусовых ощущений — я готовила еду, но не могла ощущать ее вкус, что морально угнетало. Ко всему добавилась постоянная слабость и сонливость.
Чтобы минимизировать последствия облучения, я тщательно ухаживала за кожей. Каждый вечер после сеанса наносила жирную мазь Эплан, которая хорошо защищала кожу — в итоге у меня не появилось мокнущих ран, в отличие от многих других пациентов. Для уменьшения болей во рту ежедневно полоскала рот настоем коры дуба. Хотя слизистая все же пострадала, я сохранила возможность жевать и глотать. Из-за отсутствия аппетита восполняла недостаток питательных веществ с помощью Нутридринка.
Несмотря на тяжелое состояние, я продолжала работать — занималась репетиторством и преподавала детям на дому. Анализы крови, которые регулярно делали во время курса, показали снижение гемоглобина, поэтому врач назначил мне препараты железа и витамины группы В (В12 и В6). В целом лучевую терапию я перенесла относительно нормально, хотя организм был сильно ослаблен.
Через три месяца после операции, когда ещё не прошло и месяца после завершения лучевой терапии, в июле мне провели УЗИ шеи и области лица, где проводилось хирургическое вмешательство. Результаты обследования показали, что всё в порядке. При выписке после лучевого лечения врачи рекомендовали сделать ПЭТ/КТ всего тела через три месяца. На основании совокупности этих обследований должен был решиться вопрос о необходимости таргетной терапии в моём случае. В результате проведённых исследований необходимость в таком лечении не подтвердилась.
По рекомендации Али Мурадовича я дополнительно сдала расширенный генетический анализ — 48-тестовое ДНК-исследование материала моей опухоли. Этот тест позволяет на генетическом уровне определить: наличие наследственной предрасположенности к онкологическим заболеваниям, необходимость применения таргетной терапии, присутствие мутаций, способных вызвать метастатический рак (явление, которое может проявиться через год после первичного лечения).
Важно отметить, что такой анализ могут пройти даже люди, у которых в настоящее время нет онкологического заболевания — он выявляет потенциальную предрасположенность к определенным типам рака.
Этот анализ на ДНК показал, что у меня нет предрасположенности этой опухоли к метастазированию, отсутствует фенотип к какой-либо терапии и, вообще, к мутации рака.
После завершения лучевой терапии меня направили к логопеду отделения ОГШ онкоцентра Блохина Петровой Татьяне Анатольевне. Два года она помогала мне восстанавливать мимику лица с помощью двух основных методов: нейростимуляции лицевых нервов и специальной гимнастики. Через полгода после операции мне разрешили добавить массаж лица - сейчас я прохожу уже третий курс.
Реабилитация дает постепенные результаты: щека начала двигаться, появилась подвижность лба, я могу улыбаться. Параллельно я проходила массаж шеи и левой руки, а также занималась лечебной физкультурой для разработки руки.
Через три месяца после лечения я сделала ПЭТ/КТ головы и шеи с хорошими результатами. В течение первого года я повторила это исследование еще два раза — все показатели в норме. По протоколу наблюдения в первый год каждые три месяца я прохожу комплексное обследование: УЗИ головы, шеи и печени, КТ легких (для исключения возможных метастазов), лабораторные анализы: общий и биохимический анализ крови, контроль уровня гемоглобина и. анализ на витамины D и B. Все результаты обследований показывают положительную динамику восстановления.
Я хочу донести до людей, что в России есть выдающиеся врачи, которые дают людям возможность заново жить нормальной полноценной жизнью.
Еще больше материалов о диагностике и лечении рака слюнных желез вы найдете на сайте «Онконавигатора»
Если вы хотите видеть больше полезного контента о том, как предупредить, диагностировать и лечить рак, поддержите нашу работу, оформив разовое или регулярное пожертвование. Сделать это можно на сайте «Онконавигатора». Эта помощь очень важна для нас и тех, кто столкнулся с онкологическим диагнозом.
Читайте другие статьи на нашем канале
Остеосаркома — агрессивная опухоль костей: симптомы, лечение и прогноз
Меланома кожи: как распознать, предотвратить и лечить