Тамара Ивановна всегда жила по принципу – что есть, то есть. Не жаловалась, не роптала, не мечтала о невозможном. Так её воспитали: благодари судьбу за то, что имеешь, и не проси лишнего.
Сидя на скамейке возле подъезда, она грелась в последних лучах сентябрьского солнца. Сухие листья шуршали под ногами редких прохожих, а воздух пах яблоками и дымком – где-то жгли опавшую листву, хоть это и запрещено. Тамара Ивановна любила это время – не жарко, не холодно, и какая-то особая прозрачность во всём.
Пальцы машинально поглаживали серёжку в ухе – маленькую золотую рыбку с крохотным изумрудным глазом. Недавняя покупка, о которой никто в семье не знал. И хорошо, что не знал. Дочь бы точно не одобрила. А Тамаре Ивановне они так понравились, эти серёжки, что она не устояла. Накопила с пенсии и купила.
– Баба Тома! Баба Тома! – звонкий голосок Алиски вырвал старушку из задумчивости. Внучка неслась к ней со всех ног, размахивая каким-то листком. – Смотри, что я нарисовала!
Алиска была её радостью, её солнышком. Десять лет девчонке, а характер уже виден – боевой, независимый. Вся в бабку, как говорит зять, хоть и не знал он Тамару Ивановну в молодости.
– Что там у тебя, ласточка? – улыбнулась старушка, принимая рисунок.
– Это ты! – гордо объявила Алиска. – Смотри, я даже твои серёжки нарисовала – рыбки золотые!
– Ох, внучечка, да ты просто художница! – восхитилась Тамара Ивановна, разглядывая яркий рисунок. – И правда похоже. А откуда ты знаешь про рыбок? Я ж их недавно купила, не носила при тебе.
– А я видела, как ты их разглядывала вчера вечером, – призналась девочка. – Они такие красивые! Можно померить?
Тамара Ивановна заколебалась. С одной стороны, чего жалеть для внучки? А с другой... Эх, не удержалась – достала из уха серёжку и протянула Алиске:
– Только осторожно, не потеряй. Это моя маленькая радость.
Алиска бережно взяла серёжку, повертела в пальцах, любуясь, как сверкает на солнце золотая рыбка.
– Баба Том, а когда я вырасту, ты мне такие подаришь? – вдруг спросила она.
– Обязательно, родная, – улыбнулась старушка. – Вот подрастёшь, окончишь школу, и я тебе не такие ещё подарю.
– Правда-правда? – глаза девочки засияли. – Обещаешь?
– Обещаю, – твёрдо сказала Тамара Ивановна. – А теперь давай-ка серёжку назад, пока мама твоя не хватилась.
Но было поздно. Дочь Тамары Ивановны, Наталья, уже стояла рядом, недовольно поджав губы.
– Так вот, значит, почему ты на дачу ехать отказалась! – сказала она вместо приветствия. – Обновками хвастаешься! Давно у тебя эти цацки?
– Здравствуй, доченька, – спокойно ответила Тамара Ивановна. – Недавно купила. Понравились очень.
– И сколько ж ты за них отдала? – не унималась Наталья. – Небось, половину пенсии!
– Не половину, но копила, – призналась старушка. – Давно себе ничего не покупала, решила побаловать.
Наталья покачала головой, всем своим видом выражая неодобрение.
– Мам, ну о чём ты думаешь? Тебе семьдесят три года! Зачем тебе, старой, золотые украшения? Лучше внучке подари! Ей скоро в пятый класс, как раз можно ушки проколоть.
Тамара Ивановна тихо улыбнулась. Такая уж у неё дочь – прямолинейная, практичная. Всё по полочкам раскладывает: молодым – украшения, старым – лекарства да теплые носки.
– Обещала уже подарить, когда школу окончит, – сказала она, поглаживая вторую серёжку в ухе. – А пока пусть у меня побудут. Мне радость, и Алиске будет что ждать.
– Вечно ты со своими капризами! – всплеснула руками Наталья. – Ладно, сиди тут со своими рыбками, а нам пора. Алиска, домой!
Внучка нехотя вернула серёжку бабушке и побрела за матерью, то и дело оглядываясь. Тамара Ивановна помахала ей рукой. Настроение немного испортилось, но ненадолго. Нельзя обижаться на детей – они как умеют, так и любят.
Вечером к Тамаре Ивановне зашла соседка, Клавдия Петровна, – старая подруга, с которой они когда-то вместе работали на швейной фабрике.
– Слыхала новость? – с порога начала Клавдия. – Нинку Кузнецову ограбили! Среди бела дня в квартиру залезли, все побрякушки вынесли!
– Да ты что?! – ахнула Тамара Ивановна. – Как же так? А она где была?
– В поликлинику ходила, спину проверять, – охотно пояснила соседка. – Вернулась – дверь нараспашку, в комнатах всё вверх дном. Хорошо хоть деньги с собой носит, не дома хранит.
Тамара Ивановна нахмурилась. Нинка – её ровесница, живёт через два дома. Значит, воры по району шастают. Надо быть настороже.
– И много у неё взяли? – спросила она, машинально касаясь серёжки.
– Да что у неё есть-то? – пожала плечами Клавдия. – Колечко обручальное покойного мужа, серёжки какие-то старые. Так, по мелочи. Но всё равно обидно и страшно – чужие люди в доме рылись!
После ухода соседки Тамара Ивановна долго не могла успокоиться. Всё думала о бедной Нинке, о том, как страшно возвращаться в разграбленную квартиру. Впервые она подумала, что, может, и правда зря купила эти серёжки. Только беспокойство лишнее.
Утром, за завтраком, Тамара Ивановна решительно сняла украшения и положила в старую шкатулку, которую хранила ещё с молодости. Там лежало немного: обручальное кольцо, брошка от матери, цепочка с крестиком. Немного, но дорого как память.
Шкатулку она убрала в дальний ящик комода, под стопку полотенец. Авось, не найдут, если что. И вообще, надо замок на двери поменять. Сосед Витя поможет, он мужик рукастый.
День прошёл в хлопотах. Сначала в магазин за продуктами, потом уборка, потом готовка – завтра воскресенье, дочка с зятем и Алиской придут обедать. Тамара Ивановна напекла пирожков с яблоками – внучка любит.
Вечером, когда всё было готово, она устало опустилась в кресло и включила телевизор. Шёл какой-то сериал, но мысли старушки были далеко. Она думала о том, что хорошо бы отложить немного денег на подарок Алиске. Не только серёжки отдать, когда вырастет, но и что-нибудь ещё купить. Может, колечко? Или цепочку с кулоном?
От этих мыслей её отвлёк звонок в дверь. На пороге стоял участковый, Сергей Иванович, молодой ещё мужчина с усталыми глазами.
– Добрый вечер, Тамара Ивановна, – поздоровался он. – Не помешал?
– Что вы, проходите, – засуетилась старушка. – Что-то случилось?
– Да вот, обходим квартиры, предупреждаем, – вздохнул участковый, проходя на кухню. – У нас тут банда завелась. Уже три квартиры обчистили. В основном на пожилых людей охотятся.
– Знаю, Нинку Кузнецову ограбили, – кивнула Тамара Ивановна, ставя перед гостем чашку чая. – Страшное дело.
– Будьте осторожны, – серьёзно сказал Сергей Иванович. – Двери запирайте, никому не открывайте. И если есть ценности, лучше к родственникам отдайте на хранение.
После ухода участкового Тамара Ивановна не находила себе места. То и дело подходила к комоду, проверяла, на месте ли шкатулка. Вроде всё в порядке, но на душе неспокойно.
«А может, и правда отдать серёжки Наташе? – думала она. – Пусть у неё хранятся. Всё спокойнее будет».
Воскресным утром Тамара Ивановна встала пораньше, чтобы всё приготовить к приходу гостей. Стол накрыла в большой комнате – празднично, с вышитой скатертью. Расставила тарелки, вазочки с вареньем. Пусть внучка порадуется.
Ровно в двенадцать раздался звонок в дверь. Наталья с мужем и Алиской, точные как часы. Зять Михаил сразу прошёл на кухню – любил он бабушкины пирожки, а Наталья осталась в прихожей, помогая дочке раздеться.
– Мам, ты серёжки-то сняла? – заметила она. – Правильно. Нечего по дому в золоте ходить.
– Да я не из-за этого, – ответила Тамара Ивановна. – Тут, говорят, воры по району шастают. Участковый вчера заходил, предупреждал. Сказал, ценности лучше родственникам отдать.
– Вот видишь! – оживилась Наталья. – А я что говорила? Давай их сюда, я у себя в сейфе спрячу. На работе у меня железный шкаф, туда никакие воры не доберутся.
Тамара Ивановна замялась. С одной стороны, и правда надёжнее. А с другой... Жалко с рыбками расставаться, только-только купила.
– Да ладно, мам, не переживай, – правильно истолковала её колебания дочь. – Носить ты их всё равно не будешь, с твоим-то страхом. Только нервничать понапрасну. А так будешь знать, что они в безопасности.
– Ну, хорошо, – сдалась Тамара Ивановна. – Пойдём, достану.
Шкатулка лежала на прежнем месте, в дальнем ящике комода под полотенцами. Старушка бережно достала её, открыла. Достала серёжки с золотыми рыбками и ещё раз полюбовалась ими.
– Красивые, – невольно вырвалось у Натальи. – И правда на рыбок похожи. Дорого, небось, отдала?
– Недёшево, – уклончиво ответила Тамара Ивановна. – Но я давно копила.
– Ты б лучше на лекарства копила, – проворчала дочь. – Или на отдых куда-нибудь. А то сидишь в четырёх стенах круглый год.
– Куда мне в моём возрасте разъезжать? – улыбнулась старушка. – А украшения... Они радость приносят. Смотришь на них – и на душе теплее.
– Ладно, давай их сюда, – Наталья протянула руку. – Пойду в сумку положу, а то забуду ещё.
– Погоди, доченька, – вдруг сказала Тамара Ивановна. – Я тут подумала... Может, не только серёжки тебе отдать? Тут ещё кое-что есть.
Она достала из шкатулки остальные украшения – немного, но всё дорогое сердцу.
– Вот, возьми всё. И правда, зачем мне, старой, золотые украшения? Лучше внучке их сбереги. Подрастёт – отдашь. А то мало ли что...
Наталья растерянно смотрела на мать.
– Ты чего это вдруг, мам? Боишься, что ли?
– Да нет, не боюсь, – покачала головой Тамара Ивановна. – Просто подумала – правильнее так будет. Мне много ли надо? А девчонке пригодится. Память обо мне останется.
– Типун тебе на язык! – возмутилась Наталья. – Ты ещё нас всех переживёшь! Но шкатулку возьму, раз такое дело. Только смотри, не вздумай помирать! Я эти побрякушки тебе на восьмидесятилетие обратно торжественно вручу!
Тамара Ивановна улыбнулась. Дочка всегда так – грубовато шутит, когда волнуется. Значит, не всё ещё очерствело в ней.
Обед прошёл весело. Алиска рассказывала про школу, про новую учительницу, про подружек. Зять Михаил обсуждал с Тамарой Ивановной последние новости – она газеты читала, телевизор смотрела, была в курсе событий.
После чая с пирожками Наталья вдруг спросила:
– Мам, а ты чего серёжки эти купила? С чего вдруг?
Тамара Ивановна помолчала, собираясь с мыслями.
– Знаешь, дочка, когда я молодая была, очень хотелось мне серёжки с рыбками. Видела такие у одной актрисы, в кино. И так запали они мне в душу! Но где ж их было взять? Тогда и простые серёжки – роскошь, а тут такая красота. Так и осталось мечтой.
– И что, всю жизнь помнила? – удивилась Наталья.
– Представь себе, – кивнула старушка. – Всю жизнь. А тут иду по улице, смотрю – в ювелирном витрина, а там они, рыбки мои. Ну как тут устоять? Зашла, спросила цену, прикинула... И решила – куплю! Сколько можно мечту откладывать? Годы-то идут, не молодею.
Наталья смотрела на мать с каким-то новым выражением – то ли удивлённым, то ли виноватым.
– Знаешь, мам, – сказала она после паузы. – А оставь-ка ты себе эти серёжки. Носи на здоровье! А остальное я заберу, в сейф положу.
– Правда? – обрадовалась Тамара Ивановна. – Не будешь ругаться, что старая, а форсу?
– Не буду, – твёрдо сказала Наталья. – Каждый имеет право на мечту. Даже если ей... сколько там твоим рыбкам? Лет пятьдесят?
– Побольше, – улыбнулась старушка. – Я тот фильм ещё девчонкой смотрела.
– Тем более, – кивнула дочь. – Считай, что ты вложила деньги в мечту. А это самое выгодное вложение.
Вечером, проводив гостей, Тамара Ивановна снова надела свои серёжки с рыбками. Подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение. Седая старушка с морщинистым лицом и ясными глазами. А в ушах – золотые рыбки с изумрудными глазками.
«Красиво, – подумала она. – И Алиске понравится, когда вырастет. А пока пусть у меня побудут, порадуют старое сердце».
В дверь позвонили. Тамара Ивановна насторожилась – кто бы это мог быть в такой час? Осторожно подошла, спросила:
– Кто там?
– Бабуль, это я! – раздался знакомый голосок. – Открывай!
На пороге стояла запыхавшаяся Алиска.
– Я альбом у тебя забыла, – объяснила она. – С рисунками. Мама разрешила сбегать, тут недалеко.
– Проходи, внученька, – обрадовалась Тамара Ивановна. – Сейчас найдём твой альбом.
Алиска шмыгнула в прихожую и вдруг заметила серёжки в ушах бабушки.
– Ой, рыбки! – воскликнула она. – А я думала, мама их забрала!
– Нет, оставила мне, – улыбнулась старушка. – Сказала – носи на здоровье.
– Правильно! – серьёзно кивнула девочка. – Они тебе очень идут. Ты с ними красивая!
Тамара Ивановна обняла внучку, прижала к себе.
– Спасибо, родная. Знаешь, я тебе не только серёжки подарю, когда вырастешь. У меня для тебя кое-что ещё есть.
– Что? – заинтересовалась Алиска.
– Умение мечтать и не бояться своих желаний, – тихо сказала старушка. – Это, пожалуй, поважнее всяких украшений будет.
Девочка озадаченно нахмурилась, не совсем понимая, о чём речь. Но потом кивнула:
– Хорошо, бабуль. Я буду мечтать. И ты тоже мечтай, ладно?
– Обязательно, – пообещала Тамара Ивановна. – Обязательно буду.
А про себя подумала – вот она, настоящая драгоценность. Не золото, не камни, а эта девчонка с ясными глазами и открытым сердцем. И ради такого сокровища стоит жить, мечтать и не считать свои годы помехой для радости.
Самые обсуждаемые рассказы: