Сравнительно недавно я прочитал-таки книгу английского писателя Патрика О`Брайана "Хозяин морей. На краю земли". Читать начал неохотно, так как ранее уже посмотрел одноименный фильм. Но так как другого занятия на тот момент не было, книгу пришлось дочитать.
При этом чтении всплыли некоторые неожиданные для меня обстоятельства.
Первое обстоятельство.
Фильм по сути - это микст из различных произведений О`Брайана, поэтому книгу можно читать без опасений спойлера от содержания фильма.
Например, по книге фрегат "Сюрприз" гонится отнюдь не за французским фрегатом "Ахерон", а за вполне себе АМЕРИКАНСКИМ фрегатом "Норфолк". В книге описывается период англо-американской войны 1812-1815 годов, в которой отличились американские, так называемые, "супер-фрегаты", и из 16 морских боев, 12 выиграли ... американцы. По супер-фрегатам счет скромнее, 3:2 в пользу американцев, но они в дуэльных поединках захватили три английских фрегата сопоставимого ранга. А фрегат "Эссекс" захватил или уничтожил почти 40 английских китобоев. Один из тех фрегатов, "Конститьюшн", до сих пор на плаву.
Да и встреча фрегатов "Сюрприз" и "Норфолк", если ее можно так назвать, произошла совсем не там и не так, как в фильме. То есть, даже после просмотра фильма, книгу вполне можно прочитать. Хотя мне больше нравятся книги Форестера.
Для атмосферы:
Вот капитанский эполет, которым втайне гордится Джек Обри, хотя и зовет его "шваброй", как принято на флоте.
Громадный британский флот был вынужден экономить на всем, в том числе и на матросской форме.
В отличие от офицеров и морских пехотинцев, для обычных моряков начала XIX века еще не существовало единой формы. Когда человек впервые приходил на
корабль, он сначала продолжал носить свою одежду, постепенно заменяя её
новой покупной. Стоила она эквивалентно двухмесячной зарплате.
При этом, адмиралтейство не устанавливало никаких стандартов для одежды моряков.
Некоторые капитаны определяли для своей команды стандартную форму
головного убора, на который иногда наносилось название корабля: либо
писалось спереди, либо вышивалось на ленте, обвязанной вокруг шляпы.
Многие моряки при несении службы и в бою предпочитали повязывать на
голову платок. Практичная короткая куртка, обычно синего цвета, имела спереди два ряда латунных пуговиц. Её манжеты застёгивались на пуговицы, что позволяло подворачивать рукава при работе. Иногда под куртку одевали жилет.
Белая рубашка и белые, иногда полосатые, брюки, а также чёрные кожаные
туфли с квадратными серебряными или золотыми пряжками или без них
дополняли форму.
А вот что пишет О`Брайан в своей книге:
"Бесчисленное количество рубах, штанов, курток и головных платков,
висевших на сложной системе линей, натянутых вдоль судна, наклонились к
югу дружно, словно солдаты на параде. Не было никакого трепыхания — вещи
сохли по-военному четко. Так же спокойно сидели их владельцы,
расположившиеся в разных частях полубака и на шкафуте среди пушек. Эта
часть дня отводилась на пошивку и починку одежды. Во всяком случае,
новички смогли из отрезов парусины, которую им выдали утром, изготовить
смену для жаркой погоды. Иглой орудовали не только рядовые матросы: один из юных гардемаринов, сидевший в проходе левого борта, Уильям Блакней, сын лорда Гаррона, учился штопать свои чулки под присмотром бородатого моряка, который прежде служил под началом его отца и теперь, естественно, выступал в качестве его дядьки. Будучи виртуозом иглы, он в свое время был удостоен чести латать адмиральские скатерти. Между тем Холлом, сидевший на трапе левого борта, показывал другому юнцу, как наилучшим образом пришить карман, потихоньку напевая при этом."
А вот как сушили матросские робы уже в эпоху стали и пара:
Второе обстоятельство.
Еще в детстве, читая книги о морских приключениях, я узнал, что женщина на корабле приносит несчастье. Да, даже в книгах бывают исключения, но они лишь подтверждают правило. Поэтому я был уверен, что такое замкнутое общество как королевский военный-морской флот Великобритании, строго соблюдающий свои, порой вековые традиции, не терпит женщин на корабле, тем более на военном корабле эпохи паруса.
И что же я узнал из книги О`Брайана ?
Вот капитан Джек Обри готовит к плаванью свой фрегат "Сюрприз":
Присмотревшись, Джек Обри увидел знакомую фигуру, спускавшуюся по носовому трапу. Это была дородная, уютная миссис Лэмб - жена судового плотника, несшая корзину и пару кур со связанными ногами, которые предназначались для пополнения личных припасов четы Лэмбов на время плавания. Но ее сопровождала еще одна фигура, знакомая Джеку, но совсем не такая дородная и уютная. Это была та самая молодая женщина, которую он увидел на улице Уотерпорт. Ступая на борт фрегата, она заметила пристальный взгляд капитана и сделала книксен, прежде чем спуститься следом за миссис Лэмб в передний люк, держа свою корзину, как подобает скромной и благовоспитанной особе.
— Кто это? — спросил Джек.
— Миссис Хорнер, сэр, жена старшего канонира. А в корзине у нее поросенок, она поместит его рядом с клетками для кур.
— Господи помилуй! Уж не хотите ли вы сказать, что она поплывет с нами?
— Разумеется, сэр, — отвечал Моуэт. — Когда Хорнер спросил разрешения
захватить ее с собой, я тотчас согласился, помня ваши слова: надо,
чтобы кто-то заботился об этой молодежи. Но если я поступил неправильно…
— Нет, нет, — покачал головой Джек Обри.
Он был не вправе компрометировать своего старшего офицера. Кроме
того, присутствие на корабле миссис Хорнер было вполне в согласии с
флотскими традициями, хотя ее внешность расходилась с ними. С его
стороны это было бы произволом, если бы он отправил ее на берег после
того, как она здесь обосновалась. К тому же ему пришлось бы отправиться в
плавание в обществе старшего канонира с разбитым сердцем.
А вот уже в открытом море:
"— Как насчет пудинга? Ты спрашивал у миссис Лэмб про пудинг? И молочную кашу?
— Она блюет. И сквернословит хуже боцмана, — весело смеясь, отвечал
Киллик.
— Как мы вышли из Гибралтара, так ее сразу и укачало. Может,
попросить жену старшего канонира?"
А вот что говорит адмирал, командующий Средиземным флотом:
"Сэр Фрэнсис очень выразительно посмотрел на капитана Обри, но в словах был довольно сдержан:
— Да, я слышал, что она находилась на борту «Сюрприза». Рад, что все
обошлось благополучно, но, как правило, женщинам на корабле совсем не
место. Если жена канонира присматривает за вашей молодежью — это куда ни шло, одного-двух унтер-офицеров могут сопровождать в плавании жены, но не больше. Я умолчу о разного рода соблазнах, но вы даже не
представляете себе, сколько воды они расходуют. Мало того что они
стирают пресной водой свое исподнее белье. Чтобы раздобыть ее, они
пускаются во все тяжкие — совращают часовых, капралов морской пехоты,
даже офицеров — словом, блудный зуд распространяется на всю команду."
Но может быть Патрик О`Брайан в своей художественной книге просто предался полету фантазии, для предания живости сюжету?
В 2005 году, к годовщине Трафальгарской битвы, вышла книга-исследование Тима Клейтона и Фила Крейга "Трафальгар: люди, сражение, шторм".
И вот что там можно найти:
"Теоретически на британских 74-пушечниках по штату должен был быть хирург и два ассистента. На практике это случалось редко. У Чиверса был только один помощник в лице Роберта Эванса. Матросы-санитары выполняли
неквалифицированную работу, и во время боя было принято, чтобы казначей и
капеллан помогали ухаживать за ранеными. На «Тоннанте» не было
капеллана, но казначей Джордж Бут и его стюард Мансел Рис, уроженец
Кармартена, пользовались умелой помощью "очень властной и решительной
женщины, жены унтер-офицера".
Мы не знаем, сколько других женщин помогали раненым. Джейн Тауншенд с
«Дефайенса» позже претендовала на Трафальгарскую медаль;
предположительно, она была женой Томаса Тауншенда, матроса 1 статьи из
Грейт-Ярмута. Хотя ее присутствие во время сражения было хорошо
засвидетельствовано, ей было отказано на том основании, что в тот день
на флоте служило много других женщин, и они не собирались вручать медали
им всем."
Трафальгарская медаль была выпущена фабрикой Мэтью Болтона за его личный счет и предназначалась для моряков, участвовавших в битве. 16163 медали были отчеканены из белого металла, так называемого «жестяного олова».
То есть, для женщин Трафальгарскую медаль Адмиралтейство оплачивало бы из своего кармана.
И да, медаль за одно из самых значительных сражений британского флота была изготовлена частником и по-сути, из луженого железа. Опять экономия.
А в России, по старинке, медали изготавливались из серебра и бронзы, ну или из золота.
В той же книге Тима Клейтона, есть и такие строки:
Поняв, что положение отчаянное, оставшиеся канониры 36-фунтовой батареи французского корабля «Ашилль» поднялись на верхнюю палубу и стали бросать в воду те обломки, на которых можно было держаться на воде, а затем прыгали вслед. Среди тех, кто все еще оставался внизу, была женщина лет двадцати пяти по имени Жанна Конан. Она была женой марсового и работала в крюйт-камере.
Когда стрельба прекратилась, она поднялась на нижнюю палубу и попыталась
добраться до главной палубы в поисках мужа, но обнаружила, что все
трапы разрушены. Когда она лихорадочно пыталась найти выход наверх, то
услышала сверху крики: «Пожар!» Огонь полыхал и внизу, заблокировав ее
на нижней палубе. Не находя никого, кто мог бы ей помочь, она перебегала
с места на место среди растерзанных тел и умирающих людей. Наконец,
несколько пушек с главной палубы провалились сквозь обгоревшие доски,
позволив ей выбраться через орудийный порт кондуктóрской кают-компании и по вант-путенсам пробраться к перу руля, где она и осталась, так как не умела плавать. Позже она говорила, что молилась о том, чтобы корабль взорвался и положил конец ее страданиям.
То есть женщины присутствовали и на французских кораблях и после спасения, Жанна Конан была разменена в числе других французских военнопленных.
Ну и в заключении, некоторые особенности британского законодательства начала девятнадцатого века из книги "На краю земли":
"Прислушавшись, доктор убедился, что сосед уже некоторое время
рассказывает ему о милых особенностях, которые можно обнаружить в
британском законодательстве.
— … так же обстоит и с «Божьим даром», — продолжал он. — Если кто-то
прыгнет на телегу, находящуюся в движении, как бы ни мала была ее
скорость, и если он оступится и сломает себе шею, то телега и все, что в
ней находится, становится «Божьим даром», подлежащим конфискации в
пользу короля. Но в том случае, если телега стоит, а человек забирается
на нее по колесу и падает, разбиваясь насмерть, то лишь колесо является
«Божьим даром». По аналогии, если причиной смерти какого-то лица
является ошвартованное судно, то «Божьим даром» является лишь его
корпус. Но если оно идет под парусами, то конфискации подлежит и груз,
поскольку к компетенции обычного права в открытом море добавляются
совершенно другие правила.
— «Божьи дары», — подхватил капеллан, сидевший справа от Стивена. —
Патрону моего брата, живущего в графстве Кент, предоставлено право на
все «Божьи дары» в поместье Додхем. Он показывал мне кирпич, упавший на
голову каменщика, ружье, которое разорвалось при выстреле, и очень
свирепого быка, владелец которого не решился его выкупать. Он рассказал
мне еще об одной особенности этого закона. Если ребенок падает с
лестницы и гибнет, то лестница не подлежит конфискации, но если это
происходит с его отцом, то она конфискуется. Я хочу сказать, что
лестница становится «Божьим даром» только во втором случае.
— Совершенно верно, — подхватил юрист. — Причем Блекстон объясняет
это тем, что в те времена, когда царили предрассудки папистов,
считалось, что невинным младенцам незачем платить «Божьим даром» за
искупительную мессу, за покаяние. "
А вот еще о английском флоте
А вот некоторые вопросы начала войны
Читайте статьи на канале, пишите комменты и ставьте лайки, можно также оставить донат автору по ссылке внизу.