Память постепенно возвращалась к нему и и он начал кое-что вспоминать из своего детства. Это случилось на второй год правления его матери, царицы Федоры. Аби исполнилось пять лет и по младости лет он никак не мог вершить дела государства. Поэтому бразды власти в руки взяла матушка, назначенная советом при нем регентшей. Вся Писидия отмечала его день рождения, на которое были приглашены ровесники.
Каждому, вместе с именинником, были вручены подарки — деревянные лошадки, мечи, луки... Детвора пребывала в полном восторге, а родители со слезами радости искренне благодарили щедрую правительницу. Аби же не спускал глаз с игрушки, которую привезли в подарок из стовратных Фив. Говорили, что сделал это чудо сам великий Дедал. Имя мастера ребенку ни о чем не говорило, но он находился в полном восторге.
Презент вручили со словами — пусть этот пес оберегает покой царевича и не даст приблизится к нему врагам. Мальчик с восторгом смотрел на невиданную игрушку. Как оказалось, она могла рычать, если к ней прикасался кто-то кроме маленького хозяина, и смешно виляла хвостиком, когда Аби ее гладил.
Но больше всего ему нравилось использовать собаку вместо лошади. Она, естественно, не двигалась с места, но оседлать игрушку, а потом делать вид что скачешь, было очень здорово... Странная штука — память. Одно воспоминание потянуло за собой другое. Аби вдруг вспомнил отца, царя Ираклия который погиб за три года до праздника. О нем он тоже давно забыл...
Казалось, еще вчера был здоров; силен, как бык; могуч, как вепрь. Говорили, что сам герой Кастор однажды уступил Ираклию в кулачном бою, а он, как известно, легко мог победить богов, не говоря уже о смертных.
Однако произошло невероятное. На охоте у крепкого, никогда ни чем не болевшего царя, закружилась голова, а изо рта пошла коричневая пена. На глазах у слуг, которые не могли сообразить, что случилось, государь без чувств свалился под ноги своему коню. Норовистый жеребец испугался, встал на дыбы, а потом, что есть сил прыгнул на лежащее без чувств тело наездника и прошиб ему голову копытами.
Все произошло настолько быстро, что никто не успел придти на помощь. Рабы внесли его в опочивальню и уложили на ложе. Несчастный только мычал бессвязно и упорно крутил головой, показывая глазами на Федору, безутешно рыдавшую у изголовья.
Царица успокаивающе поглаживала его по руке и вытирала слезы, рекой лившиеся из глаз. Все понимали, жить царю осталось немного. Никто и не удивился, когда молодая женщина объявила всем: умирающий желает видеть ее регентшей при малолетнем наследнике. Все свидетели этой сцены готовы были присягнуть — так оно есть на самом дела. Зря, что ли он указывал на нее в последние минуты своей жизни?
Естественно, нашлись и те, их, правда, было немного, кто утверждал — царь желал сказать совершенно иное. Он пытался обличить своего убийцу. Но так, как они оказались в меньшинстве, им никто не поверил. Да и кто мог подозревать молодую женщину, которая так искренне горевала?
Сразу после смерти супруга, царица облачилась в белые траурные одеяния и даже по окончании срока траура никоим образом не хотела их снимать. Злые языки утверждали: вдовье покрывало носит лишь потому, что оно хорошо оттеняет ее черные кудри. Впрочем, мало ли что скажут сплетники. На чужой роток, как известно, не накинешь платок! В глазах большинства поданных репутация госпожи была безупречной.
Предыдущая публикация по теме: Колесо судьбы, часть 8
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке