Последний день перед праздниками выдался хмурым и неприветливым. Серое небо нависало над городом, словно тяжёлое мокрое одеяло. Редкие прохожие торопились по своим делам, пряча лица в воротники.
Я сидела в маршрутке, прижавшись к холодному стеклу, и думала о том, как несправедливо обошлась со мной судьба в этом году.
Работодатель, как всегда, «забыл» выдать зарплату перед праздниками. На столе лежал счёт за коммуналку, а в кошельке — жалкие крохи, которых едва хватило бы на самый скромный новогодний стол.
В голове крутились мысли о том, как объяснить детям, что подарков в этом году не будет, а вместо привычного торта придётся печь булочки.
Маршрутка тряслась на разбитой дороге. Я закрыла глаза, пытаясь отвлечься от грустных мыслей.
Вдруг дверь распахнулась, и в салон ввалился мужчина. Он был высоким, крепко сбитым, одетым в дорогую кожаную куртку. В руках он держал два огромных пакета, туго набитых чем-то тяжёлым.
— Эй, водила, до гостиницы «Заря» доедем? — громко спросил он, оглядывая пассажиров.
Лица вокруг сразу же скривились в недовольных гримасах. Кто-то буркнул: «Сам разбирайся», кто-то демонстративно отвернулся к окну.
Мужчина замер на ступеньках, растерянно озираясь, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на обиду.
— Да, — неожиданно для себя сказала я. — Я тоже там выхожу.
Он обернулся ко мне, и его лицо сразу же осветилось улыбкой.
— Спасибо, — просто сказал он и, протиснувшись между сиденьями, устроился рядом.
Маршрутка тронулась. Я украдкой разглядывала своего неожиданного попутчика. У него были крупные, рабочие руки, но манера держаться выдавала в нём человека, привыкшего к командованию.
— Вы здесь проездом? — спросила я, чтобы разрядить молчание.
— Да, командировка, — кивнул он. — Сегодня улетаю обратно. Самолёт через три часа.
— А пакеты… не тяжело? — поинтересовалась я, глядя на его ношу.
Он усмехнулся:
— Подарки. На корпоративе вручили. Только вот тащить их через полстраны — себе дороже.
Я кивнула, представив, как он тащится с этим добром в аэропорт, толкается в очереди на досмотр…
Вскоре маршрутка подкатила к гостинице. Мы вышли вместе, и тут мужчина неожиданно протянул мне свои пакеты.
— Держите, - сказал он просто и решительно. - Возьмите, пожалуйста. Выручите меня!
— Что? — я растерялась. - Но... как так можно... Это же вам подарили...
— Возьмите к праздничному столу, — сказал он. — Всё равно мне это не пригодится.
Я автоматически взяла пакеты и заглянула внутрь. Там лежали фрукты — огромные гроздья винограда, сочные апельсины, экзотические манго. Второй пакет был наполнен конфетами в ярких обёртках, дорогими сырами, копчёной колбасой и даже бутылкой хорошего вина.
— Я не могу это принять… — начала я, смущённо мотая головой.
Но он перебил меня:
— Можете! Хорошо, что хоть один живой человек встретился. Вы!
Он улыбнулся, махнул рукой и быстро зашагал к остановке такси.
Я стояла, прижимая к груди эти пакеты, и чувствовала, как глаза наполняются слезами благодарности.
Дома, когда я выкладывала всё это на стол, дети ахнули от восторга.
— Мам, это нам?! — кричала младшая, хватая конфету.
— Да, — улыбалась я. — Это нам.
Вечером, когда гости расходились, а дети, наевшись сладостей, сладко спали, я сидела у окна и смотрела на звёзды.
Впервые за долгое время я чувствовала, что мир не так уж и жесток. Что где-то там, среди серых улиц и равнодушных лиц, всё ещё есть место чуду.
А наутро, разбирая сумку, я нашла в кармане записку. На клочке бумаги было написано:
«Спасибо за то, что вы есть. С праздником.»
И подписи не было. Это и не требовалось.