Это окончание цикла о формировании современных границ Чехии и Словакии. Начало – здесь.
Ну что же, традиционная обзорная карта формирования границ, создание которой было связано с некоторыми трудностями.
Мы уже имели дело со странами, унаследовавшими свои границы от иных держав. Так, российско-эстонская граница является наследницей новгородско-датской, а российско-литовская (частично) – наследницей литовско-тевтонской. В случае Финляндии удалось даже указать, какие именно страны заключали мирные договоры. Тут все сложнее.
С одной стороны, и Чехия, и Словакия унаследовали свои «внешние» границы от Чехословакии. И все, что было после 1918 года, легко документируется. Но граница между двумя странами веками была чешско-венгерской, а в XIX веке разделяла две части дуалистической монархии. Польско-венгерской была несколько столетий нынешняя граница между Словакией и Польшей.
Большая часть чешских границ сформировалась именно как границы Чешского княжества / королевства. Причем, благодаря рельефу, они в общих чертах сложились уже к XI веку. Это касается и северной границы – с Силезией. Но в 1335 г. многочисленные силезские княжества вошли в состав земель чешской короны, к каковым относились вплоть до 1742 года. Вот эту дату – 1742 год, когда связь между Богемией и Силезией окончательно оборвалась, мы и указываем в качестве года формирования границы, хотя она и до того отделяла непосредственно чешские и моравские земли от силезских. То же самое с Лужицей, которая была отделена от земель чешской короны в 1635 году.
Сделав это предуведомление, переходим к легенде:
XI век – установление юго-западных границ Чешского королевства и западных – Венгерского (северная граница Венгрии устаканилась к XIV веку).
1322 – Окончательное присоединение Эгерланда к Чешскому королевству
1331 – формирование Ашского выступа
1459 – Эгерский мир, закрепивший границу между Богемией и Саксонией
1635 – Пражский мир, отделение Лужицкого маркграфства от земель чешской короны
1742 – Бреславльский мир, окончательная утрата Силезии
28.06.1919 – Версальский договор. Чехословакия получает часть прусской Силезии
10.0.1919 – Сен-Жерменский договор
04.06.1920 – Трианонский договор. Установил границу Чехословакии с Венгрией, а также Польшей. В 1924 г. была проведена корректировка чехословацко-польской границы.
28.07.1920 – Конференция в Спа. Завершила польско-чехословацкий конфликт, Тешинская область была разделена между двумя странами.
1945 – Советско-чехословацкий договор, по которому Подкарпатская Русь была передана в состав УССР.
1947 – Парижский мирный договор, по которому Чехословакия получила Братиславское предмостье.
О мелких корректировках границ, имевших место в последние сто лет, умолчим.
Чехословацкий цикл подошел к концу. Завершу его этой картой из винного отдела супермаркета «Глобус» под Пльзенью (2016):
Почему на ней решили изобразить границы и флаги по состоянию на 1914 год – великая загадка.
Удел большинства народов Восточной Европы на протяжении истории – быть частью сильных, но чужих государственных организмов. Отношение к этим организмам может быть разным: от жесткого неприятия, как у поляков к России или сербов – к Турции, до прославления, как у эстонцев к Швеции. Окончательные оценки складываются постфактум, по мере конструирования политики памяти. В моменте никогда не бывает так, чтобы весь народ как один объединился против ненавистных поработителей. На них работают, за них воюют, но все это пока империи (а в случае Восточной Европы такими государственными организмами были именно империи) дееспособны. И точно так же не бывает, чтобы все были довольны просвещенной имперской властью.
Чехия – в некотором смысле исключение, так как половину своей истории она была мощным государством, хоть и тесно связанным с германским миром. А Словакия – более типичный случай. Интересно, что для обозначения исторической Венгрии в словацком существует слово Uhorsko, а для современной – Maďarsko. Ни в одном другом языке, кроме чешского, такого различения (появившегося после 1918 года) нет, и венгры с этим категорически не согласны. Действительно, ведь оно позволяет словакам воспринимать «угорскую» историю как свою, а «мадьярская», таким образом, становится лишь одной из ее частей. Кстати, все это очень похоже на споры за наследство Великого княжества Литовского.
Чехословакия была попыткой создать собственную державу – не великую, конечно, но по региональным меркам серьезную. Эксперимент длиной почти в 75 лет оказался в целом неудачным. Сначала рухнула концепция единого чехословацкого народа, потом – федерации двух славянских народов. А главным итогом десятилетия жизни порознь стало вступление в Европейский союз, который при желании можно считать очередной империей. Обе страны чувствуют себя в нем неплохо, а что будет дальше – посмотрим.
В ходе этого цикла периодически всплывала тема чешской русофилии. Как интеллектуальное течение она давно мертва (но вспомнить-то можно). Сегодняшняя Чехия – скорее чемпион по русофобии, которая присутствует на всех уровнях. Если кто-то (еще) считает, что отношения между государствами не влияют на отношения между народами / людьми, то именно в Чехии он может получить доказательства своей неправоты. Чешское государство запрещает въезд туристам из России и в лице своего главы предлагает установить усиленный контроль над русскими, живущими в западных странах, а по инициативе широких народных масс в Праге сносится памятник генералу Коневу. Злая матрешка, рекламирующая музей коммунизма в Праге, дает ясный сигнал о том, что враг – не режим или идеология, а совершенно конкретный народ. А из телевизора вещает путешественник и эксперт по России, удививший даже меня своей упоротостью. Короче, мрак.
Но вот какое дело. Все это имеет значение в двух случаях: 1) если вы верите в мир, свободный от национальных предрассудков, а также в славянское или какое-то иное братство народов 2) если вы живете в этой стране и испытываете дискомфорт, ежедневно сталкиваясь с недружественным информационным фоном и людьми, от него дуреющими. В обоих случаях можно только посочувствовать.
А вот если смотреть со стороны и без иллюзий, то выясняется любопытное. Безусловно, русских не любят совершенно особым образом (и в том же «Коле» это показано с большей долей самоиронии). Но чехи – а особенно пражане – вообще мало кого любят. И совсем другая история с мораванами, а, тем более, словаками.
И в жизни, и в истории полно ниточек, связывающих русских с чехами и словаками, пусть даже сегодня с обеих сторон слышно скорее о том, что разделяет. Точно не нужно обманываться и идеализировать – но и демонизировать тоже не стоит. На этом и закончим.