Merhaba, друзья мои! Сегодня мы отправляемся в одно из самых таинственных и жутких мест нашей истории. Древние, покинутые руины, где, по преданиям, до сих пор бродят призраки давно умерших царей.
Именно здесь Осман назначил встречу Садык-бею, человеку, который может быть как спасением, так и погибелью. Будет много саспенса, напряжения и игра на нервах.
Мы постараемся понять, где кончается отчаяние и начинается предательство. Приготовьтесь, будет очень атмосферно.
Город мертвых
Путь к руинам древнего ликийского города был тяжел. Тропы, едва заметные даже для опытного глаза Аксунгара, петляли среди скал и густых, колючих зарослей. Воздух здесь был другим – неподвижным, тяжелым, словно пропитанным пылью веков.
Когда они, наконец, выехали на плато, перед ними открылось поразительное и жутковатое зрелище. Город мертвых.
Десятки, если не сотни, высеченных прямо в скалах гробниц смотрели на них пустыми глазницами входов. Величественные саркофаги, украшенные искусной резьбой, стояли на улицах, как дома покинутых великанов. Ветер, завывавший в разрушенных арках и колоннах, был похож на тихий, скорбный плач.
Над всем этим висела гнетущая, почти осязаемая тишина. Это место внушало суеверный dehşet (дехшет – ужас, трепет).
– Гиблое место, – пробормотал Тургут, зябко поведя плечами, несмотря на теплый день. – Здесь даже птицы не поют.
– Тем лучше для нас, – ответил Осман, его взгляд внимательно сканировал каждый камень, каждый уступ. – Лишних глаз и ушей здесь точно не будет. Аксунгар, Джеркутай, вы – мои глаза сверху. Займите позиции на тех скалах. Тургут, Бамсы, вы с десятком воинов рассредоточьтесь по периметру.
Если появятся гости, кроме тех, кого мы ждем, дайте мне знать. Но не раньше. Конур, ты со мной.
План был прост, как клинок. Они превратят это место в свою собственную ловушку. Если Садык-бей придет один, они поговорят. Если он приведет за собой хвост, этот хвост навсегда останется среди древних гробниц.
Игра на доверие
Они ждали в самом центре разрушенного города, на остатках древней агоры – рыночной площади. Осман и Конур стояли у подножия огромного саркофага, на крышке которого была высечена сцена битвы мифических героев. Время тянулось мучительно медленно.
Наконец, на тропе показались три всадника. Как и было условлено. Впереди ехал сам Садык-бей. Это был высокий, худой мужчина с измученным лицом и сединой на висках, хотя по возрасту он не был стариком. Горе и страх состарили его раньше времени.
Он спешился и, оставив своих двух воинов поодаль, медленно подошел к Осману.
– Осман-бей, – его голос был хриплым. – Я благодарю тебя за то, что ты пришел. Я знаю, ты рискуешь.
– Мы все рискуем, Садык-бей, – ровно ответил Осман. – Особенно те, кто пытается сидеть на двух стульях. В твоем послании было сказано, что ты не hain (хаин – предатель). Докажи это.
– Мой сын… – начал было Садык, но Осман прервал его.
– О твоем сыне мы поговорим позже. Сначала я хочу понять, с кем я говорю. С отцом, готовым на все ради своего ребенка? Или с хитрым слугой Филарета, который приготовил для меня новую западню? Филарет – могущественный человек, Садык-бей.
Он предлагает мне золото, власть, покровительство. Может, мне стоит принять его предложение, а не воевать с ним? Может, мне стоит присягнуть ему, как это сделал ты?
Это был жестокий, но необходимый удар. Осман смотрел прямо в глаза Садык-бею, пытаясь разглядеть там хоть тень лжи. Лицо Садыка исказилось от боли и унижения.
– Не говори так, Осман-бей! – воскликнул он. – Не сравнивай меня с собой! Я присягнул ему, потому что у меня не было выбора! Мой единственный oğul (оул – сын) в его руках! А ты… ты свободен! В тебе есть сила, которой боится даже он! Если ты присягнешь ему, тогда для всех нас надежда умрет!
В его голосе было столько неподдельного отчаяния, что Осман понял – он говорит правду. Этот человек был не предателем. Он был сломленной жертвой.
– Хорошо, Садык-бей. Я верю тебе. Пока. А теперь говори. Ты писал, что знаешь его главную слабость. Говори, и, возможно, мы вместе найдем способ спасти твоего сына. И наши народы.
Ахиллесова пята Орла
Садык-бей огляделся, словно боясь, что даже мертвые камни могут их подслушать.
– Ты уже знаешь, что он суеверен, – зашептал он. – Но это лишь малая часть. Его настоящая сила и его же главная слабость – это его iletişim (илетишим – коммуникация, связь). Его сеть шпионов и гонцов.
Она как паутина, опутавшая все вокруг. Она позволяет ему знать все и обо всех, действовать на опережение. Он получает вести быстрее, чем официальные гонцы императора.
– И что с того? – спросил Осман. – Как можно бороться с паутиной?
– У любой паутины есть центр, – с горящими глазами продолжил Садык-бей. – Место, где сидит сам паук и куда сходятся все нити. Это его сердце. Его нервный узел. Через это место проходят все самые важные донесения, все золото для подкупа, все приказы ассасинам.
Уничтожь этот узел, и Орел ослепнет и оглохнет. Его паутина рассыплется. Его люди начнут действовать вразнобой, подозревая друг друга. Его братство захлебнется в хаосе.
Осман затаил дыхание. Это была именно та информация, которую он искал. Не просто сведения, а конкретная, уязвимая цель.
– Где это место?
– Оно хорошо замаскировано. Это уединенный и якобы нейтральный греческий монастырь в горах, к югу от Пруссы. Называется «Приют Святого Георгия». Там под видом монахов живут его самые доверенные люди, шифровальщики, казначеи.
Охраняется он лучше, чем любая крепость, но охрана скрыта. Никто не знает, что это merkez (меркез – центр) всего заговора. Никто, кроме тех, кто внутри. И меня.
Слово чести и новое сомнение
Это был ключ. Ключ ко всей войне. Осман посмотрел на Садык-бея с новым уважением.
– Почему ты рассказываешь мне это? Ведь если я нанесу удар по этому месту, Филарет может в ярости убить твоего сына.
– Может, – с горечью кивнул Садык. – А может, в суматохе и хаосе у меня появится шанс его выкупить или организовать побег. Если же я буду молчать, мой сын так и останется заложником до конца своих дней, а мы все – рабами Филарета.
Я выбираю рискованный şans (шанс – шанс, возможность), а не гарантированное рабство. Помоги мне спасти моего сына, Осман-бей, и я помогу тебе вонзить кинжал в сердце Орла. Я могу отвлечь часть патрулей Филарета в нужное время, устроив «нападение» на один из своих же караванов. У вас будет окно.
– Я согласен, – твердо сказал Осман. – Мы спасем твоего сына. И мы уничтожим это змеиное гнездо. Я даю тебе свое söz (сёз – слово). Слово вождя Кайы.
Они заключили свой тайный, отчаянный союз. Садык-бей, казалось, немного воспрял духом. Он уже повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился, словно вспомнив что-то страшное.
– Осман-бей… есть еще кое-что, – его голос снова стал испуганным шепотом. – Я должен тебя предупредить. Будь осторожен. Шпион в твоем лагере… он не один.
Сердце Османа пропустило удар.
– Что ты имеешь в виду?
– Аксунгара я не знаю. Но в день турнира, когда все пировали… я видел. Я видел, как один из твоих самых близких, самых доверенных воинов отходил за шатры и говорил с одним из людей Филарета. Тихо, втайне. Они обменялись какими-то знаками. Я видел это своими глазами.
– Кто?! – голос Османа был подобен удару грома. – Опиши его!
– Он… он огромного роста, – запинаясь, говорил Садык-бей. – С большой окладистой бородой. Всегда улыбается, душа любой компании. Кажется, его зовут… Бамсы…
Бамсы?! Вы это слышали?! Добродушный, верный, как скала, могучий Бамсы-бейрек?! Нет, этого просто не может быть! Я отказываюсь в это верить! Что это? Правда, от которой кровь стынет в жилах?
Или это последняя, самая дьявольская уловка Филарета, который через Садык-бея пытается заставить Османа уничтожить своих самых верных друзей?
Наш герой только что нашел ключ к победе, и в этот же момент получил удар кинжалом в самое сердце. Кому теперь верить? Что ему делать? Эта тайна способна разрушить все. Я в полном смятении, друзья. А вы?
Пишите, что думаете, ведь это поворот, который меняет абсолютно всё! А я сажусь за 24-ю часть, потому что теперь сам не знаю, что будет дальше…траст, реалистичный стиль."