Я вышла из пещеры странной старухи, и свежие лесные ароматы ударили в лицо, отрезвляя после тёплого сумрака её жилища. Каждое слово, сказанное хозяйкой мрачного места, было похоже на острый осколок льда, впивающийся прямо в сердце. Спотыкаясь о корни деревьев, я брела за Фёдором, не замечая хлещущих по лицу веток. Мир вокруг сузился до звенящей пустоты в ушах и жгучей боли в груди. Понимание обрушилось на меня снежной лавиной. Вот почему моё сердце так замирало, когда Тор улыбался! Почему его прикосновения, даже самые мимолётные, заставляли кожу гореть! И почему ощущение безопасности рядом с ним было таким всепоглощающим и сладким. Я влюблялась. Глупо, безрассудно, безнадёжно.
Именно это осознание и стало последней каплей. Я опустилась на влажную, покрытую мхом землю и больше не смогла сдерживаться. Слёзы хлынули из глаз горячими, солёными ручьями. Я плакала не от страха, не от тоски по дому, а от горькой, невыносимой обиды на саму судьбу. Я, смертная, угодила в мир богов только для того, чтобы влюбиться в одного из них, у которого уже была своя жизнь, своя бессмертная любовь.
Сиф. Это имя звучало в моей голове как приговор. Наверняка она была прекрасна, как и все в этом мире. Богиня, воительница, ровня Тору во всём. А кто я? Песчинка из мира смертных. Для него года пролетят как миг, а я превращусь в старуху. Моя кожа покроется морщинами, волосы станут седыми, Тор же останется таким же молодым и могучим богом грома. И однажды он посмотрит на меня с той же жалостью, с какой сейчас, возможно, смотрит на любое проявление старости в Мидгарде. Эта мысль пугала больше всего.
Тёплое, пушистое тело ткнулось мне в бок. Фёдор запрыгнул на колени и принялся громко мурчать, выгибая спину и бодая меня своей головой. Он тыкался мокрым носом в мои заплаканные щёки, слизывая слёзы. Его присутствие было единственным прочным якорем в этом шторме отчаяния. Я обняла кота, уткнувшись лицом в мягкую шерсть.
— Спасибо, мой хороший.
Фёдор ещё немного поласкался, успокаивая меня, а затем мягко спрыгнул на землю. Он посмотрел на меня своими умными, немигающими глазами, словно говоря: «Мы не можем здесь оставаться. Время уходит».
Потом кот сделал несколько шагов вперёд и нетерпеливо обернулся.
Я поднялась, отряхнула платье и глубоко вдохнула, собирая остатки воли в кулак. Хватит слёз. Нужно бежать. Нужно выжить. Нужно вернуться домой, где нет богов, нет бессмертия и нет невозможной любви. И хранитель повёл меня дальше.
Время от времени он останавливался, воздух перед ним начинал дрожать и рябить, словно марево над раскалённым асфальтом. Кот без колебаний нырял в эту дрожащую завесу, и, зажмурившись, я следовала за ним. Каждый такой переход был похож на удар под дых. На мгновение мир вокруг исчезал, сменяясь калейдоскопом цветов и звуков, а потом мы оказывались в совершенно другой части леса. Деревья были другими, свет падал под иным углом, запахи менялись. До меня начало доходить, что Фёдор путает следы, разрывая пространство, создавая десятки ложных путей, чтобы сбить со следа любого преследователя. Он спасал меня.
* * *
Локи материализовался в кристальном убежище Тора, чувствуя сладостное предвкушение. Игра в прятки подходила к концу. Сиф узнала о смертной и теперь была вне себя от гнева. Братца ждёт очень жаркая встреча, когда он вернётся из Мидгарда.
Локи оглянулся, ища девушку глазами, но комната была пуста. Усмешка сползла с лица бога. Где смертная? Воздух ещё был пропитан её ароматом, на полу валялась небрежно брошенная шаль. Локи поднял её, поднёс к лицу. Запах свежий. Девушка ушла совсем недавно.
— Сбежала, — прошипел он, и в голосе бога прозвучало не столько разочарование, сколько уязвлённое самолюбие. — Почувствовала… Или её увёл хранитель…
Локи скривился, вспомнив рыжего кота. Этот шерстяной клубок делал вид, что ему безразлично присутствие невидимого наблюдателя. А на самом деле хранитель готовился увести свою смертную.
Бог закрыл глаза, концентрируясь. Слабый энергетический след девушки, всё ещё витал в воздухе. Он был похож на тончайшую серебряную нить, вытекающую из убежища. Локи превратился в порыв тёмного ветра и заскользил по этому следу. Нить вела его через сады, к окраине Асгарда, а затем нырнула вниз, в дикий лес у подножия гор.
След был ровным, непрерывным. Смертная явно спешила. Локи криво усмехнулся. Наивная! Убежать от бога обмана и магии не так просто. Нить оборвалась у знакомой пещеры, из которой тянуло теплом, и запахом сухих трав. Он без колебаний шагнул внутрь и скривился от отвращения, глядя на Вёльву, сидящую у очага. Старая карга, чьи предсказания всегда были двусмысленными и полными яда.
— Где она? — спросил Локи, опустив приветствия. Его голос был холодным и острым, как лезвие кинжала.
Вёльва медленно подняла на гостя свои мутные глаза. В них не было ни страха, ни почтения.
— Кого ты ищешь в моём доме, принц лжи?
— Не строй из себя дуру, ведьма, — огрызнулся бог, делая шаг к ней. Тени в пещере заплясали, сгущаясь вокруг его фигуры. — Смертная девчонка. Она была здесь. Её след обрывается у твоего порога.
— Она ушла, — спокойно ответила Вёльва, не двигаясь с места. — Ушла искать свой путь.
— Мне плевать на её путь! — рявкнул Локи, теряя терпение. — Говори, проклятая карга, или я сожгу твою нору вместе с тобой!
Вёльва хрипло рассмеялась.
— Ты угрожаешь той, что видела рождение и гибель звёзд, мальчишка? Ты пугаешь ту, что говорила с твоим отцом, когда он был ещё юнцом? Жалкое зрелище.
Её спокойствие бесило Локи куда сильнее любых оскорблений.
— Смертная ушла, — повторила Вёльва, и в её голосе зазвучала сталь. — И я тебе советую оставить её. Пусть идёт. А ты лучше подумай, для чего она тебе на самом деле. Что ты хочешь прочесть в её глазах? Ответ может тебе не понравиться.
Локи замер. Вопрос ведьмы прозвучал как пощёчина. Что ему нужно на самом деле? Власть. Унижение Тора. Хаос. Но вопрос провидицы заставлял посмотреть глубже, но туда, Локи предпочитал не заглядывать. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.
— Ты пожалеешь о своей дерзости, старуха.
Развернувшись, Локи выскочил из пещеры и снова сконцентрировавшись, попытался ухватить серебряную нить следа смертной. Но вместо одной тонкой нити перед ним раскинулась целая паутина из сотен, тысяч обрывков, ведущих во все стороны одновременно. Каждый обрывок сиял и гас, маня и тут же исчезая. Они переплетались, расходились и снова сходились в немыслимом узоре.
Его обманули. Его провели. Запутали следы так искусно, что даже он, мастер иллюзий, не мог найти истинный путь.
Локи запрокинул голову и взревел. Его рёв, полный ярости и уязвлённой гордости, пронёсся над лесом. Пташка не просто сбежала. Она бросила ему вызов. Игра становилась куда интереснее.