Индийский океан, 23 ноября 1996 года. На видео, снятом туристами с берега, огромный Boeing 767 скользит над волнами. Самолёт пытается выровняться, но вместо мягкой посадки — всплеск, вращение и обломки. Всё происходит за секунды. Поначалу это выглядит как очередная авиакатастрофа, но за кадром скрывается нечто гораздо более пугающее: не поломка, не ошибка пилота, не шторм.
Это был рейс Ethiopian Airlines 961. Причиной всему был угонщик, сидящий в кресле второго пилота с топором на коленях.
Капитан
Леул Абате знал, что такое угон. Для большинства пилотов это страшная абстракция, сюжет из новостей. Для него — рабочий риск, с которым он сталкивался уже дважды.
Эфиопия девяностых была страной, которая всё ещё не пришла в себя после падения диктатуры. В 1991 году повстанцы свергли режим Дерг, и 17-летнее правление Менгисту Хайле Мариама закончилось. Но хаос, который пришёл на смену порядку, пусть даже жестокому порядку, оказался по-своему не менее разрушительным.
Бывшие солдаты, преданные свергнутому режиму, не видели будущего в новой Эфиопии. Отчаявшиеся бедняки мечтали о лучшей жизни за границей. И те, и другие порой выбирали один и тот же способ бегства: захватить самолёт и заставить пилота лететь куда угодно, лишь бы прочь.
С 1991 по 1996 год Ethiopian Airlines пережила не менее десяти угонов или попыток угона. По другим данным — семнадцать. Это была странная и страшная реальность, к которой невозможно привыкнуть, но которую приходилось учитывать.
Леула вел самолеты, которые угоняли в Кению. Угоняли в Судан. Оба раза обошлось без жертв — переговоры, посадка, арест. Он научился главному: сохранять спокойствие, не провоцировать, тянуть время. Угонщики, как правило, хотели жить. Им требовался пилот, который перевезет их в безопасное место. Это давало им преимущество.
Но 23 ноября 1996 года на борту рейса 961 оказались люди, которые, как выяснится позже, жить не особенно хотели.
Самолёт назывался «Зулу»
По документам это был Boeing 767-200ER с регистрационным номером ET-AIZ. Но пилоты Ethiopian Airlines знали каждую машину своего небольшого флота по имени, по последней букве номера. «Альфа», «Браво», «Чарли»... ET-AIZ было девять лет, и Леул летал на нём десятки раз.
23 ноября 1996 года ему предстоял обычный маршрут через полконтинента: Аддис-Абеба — Найроби — Браззавиль — Лагос — Абиджан. Леул занял левое кресло, его напарник Йонас Мекурия — правое.
Всего на борту было 175 человек. 12 членов экипажа и 163 пассажира. Топлива ровно столько, сколько необходимо по расчёту на расстояние до Найроби с небольшим резервом на непредвиденные обстоятельства.
Первые 20 минут всё было нормально.
Около 11:30, когда самолёт набрал высоту 11 километров, один мужчина резко встал и пошёл по проходу. За ним двинулись ещё двое. Пассажиры оглянулись, стюардессы вздрогнули и прекратили разносить напитки.
Все трое ворвались в кабину, схватили аварийный топор и огнетушитель, избили второго пилота и вышвырнули его в салон.
Только после этого, оставшись наедине с Леулом, они озвучили своё требование.
Австралия.
В кабине пилотов
Леул решил, что ослышался.
— Австралия?
— Австралия, — подтвердил мужчина. — Лети туда.
Проблема была не в том, что Леул не хотел лететь в Австралию. Проблема была в том, что это было невозможно.
От Эфиопии до Австралии — больше 12 тысяч километров через Индийский океан. Самолет с полными баками мог пролететь около одиннадцати часов. Но баки не были полными. С таким запасом они не пролетели бы и половины пути.
Леул попытался объяснить, что если те хотят попасть в Австралию, то нужно сесть и дозаправиться. В Момбасе, например. Это Кения, это безопасно.
Мужчина не поверил. Он достал бортовой журнал Ethiopian Airlines, глянцевый, с фотографиями самолётов и их характеристиками. Ткнул пальцем в строчку: «Boeing 767-200ER. Дальность полёта до 11 часов».
— Вот. Одиннадцать часов. Не ври.
Леул потратил минуты, пытаясь объяснить разницу между максимальной дальностью и реальной загрузкой. Показывал датчики топлива. Чертил схемы. Мужчина слушал и не верил.
В его картине мира пилот лгал. Пилот хотел заманить их в ловушку, посадить в Момбасе, сдать властям.
— Если не полетишь в Австралию, — сказал угонщик, — погибнут все.
Прямое неподчинение означало смерть. Подчинение — тоже смерть, только посреди океана, без единого шанса на спасение.
Леул выбрал третий путь. Он начал тянуть время.
Выиграть время
Первое, что капитан сделал — попросил разрешения связаться с диспетчерами. Угонщики согласились. Это дало ему возможность сообщить о захвате и начать опасную игру.
— Найроби, это Ethiopian 961, — сказал он в эфир. — У нас угон. Требуют лететь в Австралию. Топлива на два часа.
Диспетчер ответил почти сразу:
— Ethiopian 961, подтвердите — вы собираетесь лететь в Австралию?
— Найроби, мы не можем долететь до Австралии. У нас топлива на два часа. Нам придётся садиться на воду.
— Ethiopian 961, но с двумя часами топлива вы не долетите до Австралии. Почему бы вам не сесть в Момбасе?
Пауза в эфире.
Леул переключил радио на динамики кабины. Пусть угонщики сами услышат. Диспетчер сказал:
— Сообщаю вам: с двумя часами топлива вы не сможете достичь пункта назначения, и, вероятно, вам придётся сесть на воду. Лучшее решение — посадка в Момбасе. Говорите.
Тридцать секунд тишины. Потом снова голос диспетчера:
— Угонщики Ethiopian 961, если вы слышите — ответьте.
— Они не хотят говорить, — сказал Леул. — Они не готовы к переговорам ни на каких условиях.
Снова пауза. Снова диспетчер:
— Ethiopian 961, подтвердите, что они готовы приземлиться в океане и утонуть?
Леул не ответил. Что тут было отвечать?
Но пока шли эти переговоры, самолёт летел на юго-юго-восток, вдоль побережья Африки.
Это был расчёт Леула. Угонщики требовали Австралию, он показывал, что подчиняется, поворачивая в нужном направлении. Но не отворачивал от континента. Каждая минута, проведённая над землёй или вблизи неё, была минутой надежды.
Угонщики, похоже, не замечали. Или не понимали. Они пили виски, украденный из бортовой кухни. Главарь сидел в кресле второго пилота и рассеянно трогал приборы. Иногда он снова требовал позвонить в Австралию, по номеру из того же бортового журнала, где был телефон представительства авиакомпании в Сиднее.
Леул объяснял, что телефона на борту нет. Просил разрешения передать сообщение через диспетчеров. Угонщики соглашались и это давало ему ещё несколько минут связи с внешним миром.
Так прошёл час. Потом два. Самолёт пролетел мимо Момбасы, мимо Занзибара и уже шёл у Дар-эс-Салама, всё ещё держась у берега.
И тогда угонщикам надоело.
Австралия или смерть
Главарь сорвал с Леула наушники. Швырнул на пол.
— Хватит разговаривать.
Связь с диспетчерами прервалась. Найроби продолжал вызывать рейс 961 раз за разом, всё более настойчиво. Ответа не было.
А потом угонщики увидели, что самолёт всё ещё летит вдоль берега.
— Поворачивай в океан, — приказал главарь.
И Леул повернул.
Но к тому моменту они пролетели достаточно далеко на юг, чтобы океан перестал быть пустым.
Они приближались к Коморским островам. Леул о них не слышал.
Архипелаг между Африкой и Мадагаскаром. Три вулканических острова, бывшая французская колония, получившая независимость в 1975 году. Одна из беднейших стран мира. Одна из самых незаметных. Но на карте в кабине они были. И на главном острове Нгазиджа (также Гранд-Комор) имелся аэропорт с полосой, достаточно длинной для Boeing 767.
Если угонщики позволят сесть.
Когда бортовые самописцы начали запись последние минуты минут полёта, топлива оставалось примерно на полчаса.
Леул снова попытался достучаться до угонщиков.
— Можно мне обратиться к пассажирам?
— Нет.
Вскоре раздался сигнал низкого давления топлива. Монотонный звук заполнил кабину. Через несколько секунд правый двигатель заглох. Самолёт, лишённый половины тяги, начал снижаться.
Угонщики вышли из кабины посовещаться между собой.
Леул воспользовавшись моментом, схватил микрофон и включил салонную связь.
— Дамы и господа, — сказал он, — говорит ваш капитан. У нас закончилось топливо, мы теряем один двигатель. Нам предстоит аварийная посадка. Это всё, что я могу сказать. Один двигатель уже отказал. Я прошу всех пассажиров противодействовать угонщикам. Спасибо.
Это было невероятно храбро. Он знал, что все услышат его слова. Знал, что они могут убить его за это. Но если пассажиры нейтрализуют угонщиков, он сможет посадить самолёт на острове.
Несколько человек в салоне попытались организовать сопротивление. Они звали других на помощь, уговаривали, настаивали. Большинство отказались. Они боялись, а может, всё ещё верили, что если не мешать, то самолёт сядет.
А самолёт опускался всё ниже. Теперь падало давление топлива и во втором двигателе.
Последний манёвр
Остров Гранд-Комор уже был виден из кабины. Тёмная полоса суши на горизонте, единственный шанс.
Леул начал разворот к югу от острова, пытаясь приблизиться к аэропорту.
— Даже не думай сесть в той стране, — сказал угонщик.
— Мы сейчас разобьёмся, — сказал Леул.
— Пусть разобьёмся. Конец. Мы все умрём здесь.
Салон охватила паника, все видели приближение воды. Второй пилот, несмотря на травмы, старался помочь бортпроводникам и успокоить пассажиров. Когда стало очевидно, что самолёт вот-вот упадёт, Йонас прорвался в кабину. До удара оставалось меньше двух минут.
Борьба второго пилота с угонщиками продолжалась до высоты примерно 30 метров. В последние секунды они отступили. Возможно, поняли, что уже ничего не изменить. Возможно, им просто стало страшно. Но это позволило Йонасу сесть в кресло и пристегнуться в самый последний момент.
Леул пытался выровнять самолёт параллельно волнам. Он почти успел.
Левая консоль крыла зацепила волну, самолёт развернуло. Он закрутился, накренился, правая консоль крыла взмыла вверх, как парус, увлекая за собой фюзеляж.
Boeing 767 перевернулся в воздухе. А потом ударился о подводный риф.
Фюзеляж разорвало на части. Хвост оторвался. Центральная секция раскололась.
Камера туристов запечатлела всё: столб воды и пены, взметнувшийся на десятки метров вверх, разваливающийся на куски самолёт, падающие в волны обломки.
Случайные герои
Первыми на месте оказались дайверы с курорта. За ними последовали лодочники, официанты, туристы. Восемь французских врачей, отдыхавших в отеле, бросились в воду вместе со всеми.
Скорая помощь из столицы Морони добралась до места только через полчаса. Но к тому времени большинство выживших уже вытащили на берег.
Выжили 50 человек. В том числе и оба пилота. Йонас Мекурия вытащил Леула Абате из разрушенной кабины через несколько секунд после удара. Оба были ранены, но живы.
Остальные люди погибли, в том числе и угонщики. Это казалось почти справедливым, если слово «справедливость» вообще применимо к трагедии такого масштаба.
Расследование
Расследование передали Эфиопии, у Комор просто не было людей, способных его провести. Финальный отчёт установил очевидное: самолёт разбился, потому что угонщики заставили его лететь туда, куда он не мог долететь. Последние полчаса полета зафиксированы бортовыми самописцами. Остальное время восстановили по показаниям выживших.
Но на многие вопросы ответов так и не нашли.
Кем были эти трое?
Эфиопское правительство назвало их имена. Двое безработных, один медбрат. Никогда не состояли в политических партиях, но они говорили по-французски. Они утверждали, что «противники режима». Они хотели «войти в историю».
Были ли они политическими беженцами? Экономическими мигрантами? Просто отчаявшимися молодыми людьми, которые увидели в угоне последний шанс на лучшую жизнь и, потеряв его, решили не жить вовсе? Ответа нет. И, вероятно, уже не будет.
Но помимо преступников, была одна деталь, которая преследовала выживших и следователей ещё долго после катастрофы.
Спасательные жилеты.
Когда Леул объявил об аварийной посадке, многие пассажиры достали жилеты из-под сидений и надули их. Прямо в салоне. До того, как самолёт коснулся воды.
Это была ошибка. Смертельная ошибка.
Когда самолёт перевернулся и затонул, точнее, лёг на дно, потому что там было мелко, салон мгновенно заполнился водой. Те, кто выжил при ударе, должны были нырнуть вниз, к аварийным выходам. Но люди с надутыми жилетами не могли нырнуть. Жилеты тянули их вверх, к полу, который стал потолком. Они оказались в ловушке, прижатые воздухом к перевёрнутому салону, в метре от спасения.
После трагедии
Леул Абате продолжал летать.
Это кажется невероятным. После трёх угонов, после катастрофы он вернулся в кабину. Летал ещё двадцать три года, до самой пенсии в 2019-м. Весь лётный состав Ethiopian Airlines аплодировал ему стоя.
Он всегда говорил, что настоящий герой — не он, а Йонас. Тот, кто прорвался обратно в кабину. Тот, кто боролся с угонщиками, пока Леул сажал самолёт. Тот, кто вытащил его из обломков.
Йонас тоже продолжал летать. Дослужился до капитана на Boeing 777.
В этой истории нет «правильного» поведения, которое гарантирует спасение. Есть только цена решений и цена бездействия. Леул тянул время, и это приблизило всех к берегу. Пассажиры боялись противостоять и упустили шанс помочь капитану. Угонщики держались за фантазию и превратили её в массовую смерть.
Иногда человек не может победить катастрофу. Но он может решить, где она случится: в пустом океане или у берега. И разница между этими двумя точками на карте измеряется не только не километрами. Она измеряется именами тех, кто потом вернётся домой.