Я как раз пыталась объяснить Лизе, почему у нас нет денег на новые кроссовки, которые есть у всех её одноклассниц. Девочка надула губы и убежала в свою комнату, а я посмотрела на экран и чуть не выронила трубку.
"Артём" — высветилось на дисплее. Тот самый Артём, который полтора года назад собрал вещи и заявил, что больше не может жить в этом "дурдоме" с двумя истеричками. Тот самый, который с тех пор ни разу не позвонил дочери на день рождения.
— Алло, — сказала я осторожно.
— Привет, Маш. Как дела? — голос был подчёркнуто дружелюбным, что сразу насторожило.
— Нормально. А что случилось?
— Ничего не случилось. Просто хотел поговорить. Мы же цивилизованные люди, в конце концов.
Цивилизованные люди. Интересно, где была эта цивилизованность, когда он орал на меня при ребёнке, обвиняя в том, что я "высасываю из него все соки"?
— Слушаю тебя, — сказала я коротко.
— Вот видишь, сразу в штыки. А я по хорошему. У меня, собственно, к тебе дело есть.
Я присела на край дивана, чувствуя, как что-то неприятное ползёт по спине.
— Какое дело?
— Ну как тебе сказать... Ты же знаешь, что я сейчас не работаю. Временно, конечно. Ищу что-то подходящее.
Знала. Света, моя соседка, видела его на прошлой неделе в торговом центре с какой-то блондинкой. По её словам, выглядел он совсем не как безработный.
— И что?
— А то, что мне нужна поддержка. Материальная поддержка. От близких людей.
Я молчала, не веря своим ушам.
— Маша, ты слышишь меня?
— Слышу. Ты хочешь сказать, что...
— Что имею право на алименты. Да, именно это. Я же был в браке, я же имею право на содержание от бывшей жены. По закону.
Трубка едва не выскользнула из рук. В голове зашумело так, что я не сразу поняла, что он продолжает говорить.
— ...адвокат сказал, что дело железное. Ты же работаешь, получаешь нормально, а я временно в трудной ситуации...
— Стой, — перебила я. — Стой, стой, стой. Ты сейчас серьёзно?
— Более чем. Мы можем решить всё мирно, без судов. Я не жадный, мне хватит и тридцати тысяч в месяц.
Тридцать тысяч. При том, что я получаю сорок пять, а на Лизу он не дал ни копейки за полтора года.
— Артём, ты совсем обалдел?
— Вот опять началось, — вздохнул он с деланной печалью. — Я же нормально разговариваю, а ты сразу хамить.
— Хамить? — голос мой сорвался на визг. — Ты бросил семью, полтора года не интересовался дочерью, а теперь требуешь с меня денег, и это я хамлю?
— Я никого не бросал. Мы просто поняли, что не сходимся характерами. И потом, какая разница, кто от кого ушёл? Права есть права.
В дверь постучали. Лиза выглянула из своей комнаты, посмотрела на меня испуганными глазами.
— Мам, что случилось? Ты вся красная.
Я прикрыла трубку ладонью.
— Ничего, солнышко. Иди к себе, я сейчас закончу разговор.
— Это папа? — спросила она тихо.
Я кивнула. Лиза нахмурилась и скрылась в комнате, громко хлопнув дверью.
— Что там происходит? — спросил Артём.
— Лиза. Помнишь, у тебя есть дочь?
— Конечно помню. И между прочим, я готов возобновить общение с ней. Когда устрою свои дела.
— Какой ты гадкий, — сказала я тихо. — Господи, какой же ты гадкий человек.
— Маша, не надо переходить на личности. Я предлагаю тебе решить всё полюбовно. Не хочешь — будем решать через суд.
— Решай через суд. И знаешь что? Я тоже подам на алименты. На ребёнка. За полтора года набежит приличная сумма.
— На алименты? — он засмеялся. — Да с чего? Я безработный, у меня нет доходов.
— А на что же ты тогда собираешься жить, получив с меня тридцать тысяч?
— Это разные вещи...
— До свидания, Артём.
Я отключилась и села на диван, трясущимися руками потирая виски. Голова раскалывалась. В комнате стояла тишина, только слышно было, как тикают часы на кухне.
Через полчаса позвонила Светка.
— Маш, ты как? Лиза сказала, что у вас какие-то проблемы.
— Лиза к тебе приходила?
— Ага. Сидит у меня, чай пьёт. Говорит, ты с её отцом ругалась.
— Не ругалась. Просто он... — я запнулась, не зная, как это сформулировать.
— Да ладно тебе, рассказывай. Что этот придурок ещё отчудил?
Света никогда не любила Артёма. Говорила, что у него "рожа эгоиста". Тогда я обижалась, а теперь понимаю — была права.
— Он требует с меня алименты.
— Что? — в трубке повисла пауза. — Повтори, я не расслышала.
— Алименты. Тридцать тысяч в месяц. Говорит, имеет право по закону.
— Офигеть. А сам-то на ребёнка что-нибудь даёт?
— Ни копейки. За полтора года ни копейки.
— Мать честная... А знаешь что, Маш? А ты к адвокату сходи. Серьёзно. Может, он и правда может что-то требовать, но тогда и ты можешь.
— Да какой адвокат, у меня денег нет лишних.
— А у меня есть знакомый. Женины вопросы решает, алименты там всякие. Нормальный мужик, не дерёт три шкуры. Сходи хотя бы на консультацию.
— Не знаю...
— Маш, ну нельзя же так! Он тебя в грязь втаптывает, а ты всё "не знаю" да "не знаю". Запиши номер.
Адвокат Игорь Петрович принял меня на следующий день. Немолодой мужчина с усталыми глазами, в кабинете которого пахло кофе и старыми книгами.
— Рассказывайте, — сказал он, включив диктофон.
Я рассказала. Про то, как Артём ушёл, обвинив меня во всех смертных грехах. Про то, как не платит на ребёнка. Про вчерашний звонок.
— Понятно, — кивнул адвокат. — А брак у вас зарегистрирован был?
— Да. Расписались восемь лет назад.
— Официально развелись?
— Да, год назад. Через ЗАГС, по обоюдному согласию.
— Хорошо. Теперь по существу. Да, бывший супруг теоретически может требовать алименты, если докажет, что нуждается в материальной поддержке и не может обеспечить себя сам.
Сердце ушло в пятки.
— Но, — продолжил Игорь Петрович, — есть нюансы. Первое — он должен доказать, что действительно не может работать. Просто "не хочу" или "не нашёл подходящего" не прокатит. Второе — если он трудоспособен, но не работает без уважительных причин, суд может отказать в алиментах или назначить их на ограниченный срок.
— А если он скрывает доходы?
— Тогда это надо доказывать. У вас есть основания так думать?
Я рассказала про блондинку в торговом центре, про дорогие рестораны, в которых его видели общие знакомые.
— Хм. Этого мало для суда, но для частного детектива — нормальная зацепка. Хотя это опять же деньги...
— А что насчёт алиментов на дочь?
— Вот тут всё проще, — адвокат оживился. — Подавайте немедленно. За прошедший период тоже можно взыскать, если докажете, что он уклонялся от уплаты. А он уклонялся?
— Ну да. Вообще ничего не платил.
— Отлично. То есть не отлично, конечно, но для дела хорошо. Ещё вопрос — а почему вы сразу не подали на алименты?
Я помолчала, вспоминая. Почему не подала? Наверное, всё ещё надеялась, что он образумится, что поймёт, что ребёнку нужна поддержка. Какая же я была наивная.
— Надеялась, что сам будет помогать.
— Понятно. Ну что ж, будем исправлять ситуацию. Составим иск, подадим в суд. А насчёт его требований — не переживайте раньше времени. Такие дела суды рассматривают очень внимательно.
Домой я шла с лёгким сердцем. Впервые за полтора года чувствовала, что не одна, что есть люди, которые помогут разобраться с этим кошмаром.
Лиза встретила меня в коридоре.
— Мам, а папа правда хочет забрать у нас деньги?
— Откуда ты знаешь?
— Я же не глухая. Ты вчера очень громко разговаривала.
Села рядом с дочерью на диван, обняла за плечи.
— Знаешь, солнышко, взрослые иногда совершают очень плохие поступки. Твой папа хочет получать от нас деньги, хотя сам нам не помогает.
— А он может это сделать?
— Может попробовать. Но мы не дадим себя в обиду.
— А если он заберёт все деньги, мы будем голодать?
— Нет, не будем. Я обещаю.
Лиза прижалась ко мне крепче.
— Мам, а можно я не буду с ним встречаться? Если он вдруг захочет.
— Почему?
— Он плохой. Хороший папа не бросает детей и не забирает у них деньги.
Сердце сжалось. Восьмилетний ребёнок понимает то, чего не понимает взрослый мужчина.
— Хорошо, солнышко. Никто тебя заставлять не будет.
Артём объявился через неделю. Позвонил поздно вечером, когда Лиза уже спала.
— Ну что, подумала над моим предложением?
— Подумала. Иди в суд.
— Серьёзно? Ну и зря. Судебные расходы на тебя повесят, адвокатов оплачивать будешь. А толку?
— Увидим.
— Маш, ну будь разумной. Мне действительно тяжело сейчас. Я же не требую половину зарплаты, всего тридцать тысяч.
— А на дочь свою ты почему не платишь?
— При чём тут дочь? Это совсем другое дело.
— Артём, а ты в зеркало на себя давно смотрел?
— Что?
— В зеркало. На своё лицо. Тебе не противно?
— Маша, не начинай...
— Ты бросил семью. Ты полтора года не интересовался ребёнком. Ты ни копейки не дал на её содержание. А теперь требуешь деньги с неё же. И тебе не стыдно?
— Я никого не бросал! Мы расстались цивилизованно, по обоюдному согласию.
— Обоюдному? Это когда ты орал, что больше не можешь жить с двумя истеричками?
— Я был на нервах тогда...
— Артём, знаешь что? Я подала на тебя в суд. На алименты. На ребёнка.
Повисла пауза.
— Что значит подала?
— То и значит. За полтора года набежала приличная сумма. Плюс пени за просрочку.
— Ты не можешь этого сделать! У меня нет денег!
— А на что ты собирался жить, получив с меня тридцать тысяч?
— Это другое дело...
— Нет, Артём. Это одно и то же дело. До свидания.
Я отключилась и заблокировала его номер. Хватит. Больше не буду выслушивать этот бред.
Судебное заседание назначили через месяц. Я страшно нервничала, хотя Игорь Петрович успокаивал, что дело простое.
— Он будет что-то выдумывать, — предупредил адвокат. — Может, скажет, что болен или что у него депрессия. Главное — не ведитесь на провокации.
Артём пришёл в суд в дорогом костюме, с новой стрижкой. Увидев меня, кивнул с видом мученика.
— Истец, изложите ваши требования, — сказала судья.
Игорь Петрович встал и чётко, профессионально рассказал о том, что отец уклоняется от уплаты алиментов, что ребёнок нуждается в материальной поддержке.
— Ответчик, ваши возражения?
Артём поднялся, театрально вздохнул.
— Ваша честь, я не уклоняюсь от алиментов. Я просто не имею возможности их платить. У меня нет работы, нет доходов. Я сам нуждаюсь в материальной поддержке.
— По какой причине вы не работаете?
— Не могу найти подходящую работу. Я же квалифицированный специалист, не могу идти куда попало.
— Какая у вас квалификация?
— Менеджер по продажам.
Судья посмотрела на него строго.
— Вакансий менеджеров по продажам много. Почему не можете найти работу?
— Ну... везде низкая зарплата предлагают. А у меня кредиты, обязательства...
— Какие обязательства?
Артём замялся.
— Разные. Личные.
— Ответчик, — судья явно начинала сердиться, — вы обязаны содержать своего несовершеннолетнего ребёнка. Это ваша прямая обязанность, независимо от того, какую зарплату вам предлагают.
— Но ведь мать ребёнка работает, получает неплохо...
— Это не освобождает вас от ответственности. У вас есть документы, подтверждающие отсутствие доходов?
— Какие документы?
— Справка о постановке на учёт в центре занятости, например.
— Я не состою на учёте...
— Почему?
— Ну... не было времени встать на учёт.
Игорь Петрович встал.
— Ваша честь, у меня есть информация о том, что ответчик работает неофициально. Прошу вызвать свидетелей.
В зал вошла Светка. Я не знала, что адвокат собирается её вызывать.
— Свидетель, вы знаете ответчика?
— Знаю. Это бывший муж моей соседки.
— Что можете сказать о его материальном положении?
— Регулярно вижу его в дорогих ресторанах, торговых центрах. Одет хорошо, машина у него новая. На безработного не похож.
Артём покраснел.
— Она лжёт! У меня нет никакой новой машины!
— А что у вас есть? — спросила судья.
— Старая машина. Десятилетней давности.
— Марка, год выпуска?
Артём забормотал что-то невразумительное. Было видно, что он врёт.
— Хорошо, — сказала судья. — Назначаю перерыв. После перерыва вынесу решение.
Мы вышли в коридор. Артём подошёл ко мне.
— Маш, ну зачем ты так? Мы же можем договориться по-хорошему.
— О чём договориться?
— Ну... я буду платить алименты, небольшие, а ты не претендуешь на задолженность. И свой иск отзывай.
— Какой иск?
— Ну этот, на алименты с меня.
— Артём, я никакого иска на алименты с тебя не подавала.
Он растерялся.
— Как не подавала? А суд?
— Суд по моему заявлению о взыскании алиментов на ребёнка. На Лизу. Твою дочь, помнишь?
— А... а где же мой иск? На алименты с тебя?
— А ты его подавал?
— Ну... нет, но я же говорил...
— Артём, разговоры и заявления в суд — это разные вещи.
Он стоял с открытым ртом. До него наконец дошло, что он сам себя загнал в ловушку.
Судья вынесла решение быстро. Алименты в размере четверти заработка, но не менее десяти тысяч рублей в месяц. Задолженность за полтора года. Пени. Исполнительный лист направить судебным приставам.
— А можно рассрочку? — спросил Артём жалобно.
— Можете договориться с истцом, — ответила судья.
Артём посмотрел на меня умоляюще.
— Маш...
— Нет, — сказала я твёрдо. — Никаких рассрочек.
На улице он попытался заговорить со мной ещё раз.
— Маша, ну будь человеком. Где я возьму такие деньги?
— Там же, где собирался взять тридцать тысяч для себя.
— Но это же разные вещи...
— Нет, Артём. Это одна и та же вещь. Ответственность. За свои поступки, за свою дочь, за свою жизнь.
Я развернулась и пошла прочь. Впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему свободной. Не от него — от него я освободилась полтора года назад. От собственного страха, от готовности терпеть и оправдывать, от привычки считать себя виноватой во всём.
Дома Лиза встретила меня вопросительным взглядом.
— Ну что, мам?
— Всё хорошо, солнышко. Папа будет тебе помогать.
— А нам?
— Нам никто помогать не будет. Но мы и сами справимся.
— А кроссовки?
— И кроссовки купим. Самые красивые.
Лиза обняла меня.
— Мам, а ты сильная.
— Да, дочка. Я сильная. И ты будешь сильной.
Вечером, когда Лиза уснула, я сидела на кухне с чашкой чая и думала о том, как много времени потратила на сомнения и страхи. Как боялась конфликтов, судов, разборок. А оказалось — стоило только решиться, и всё встало на свои места.
Артём больше не звонил с требованиями алиментов. Зато судебные приставы работали исправно. Каждый месяц на счёт приходили деньги — не всегда вовремя, не всегда полной суммой, но приходили. И я знала — теперь он не исчезнет, не скроется. Система работает.
А я в первый раз за много лет почувствовала, что контролирую свою жизнь. Что имею право требовать справедливости. И что справедливость — это не роскошь, а необходимость. Особенно когда у тебя есть дочь, которая смотрит на тебя и учится быть женщиной.