— Господи, когда это закончится... — пробормотала она, натягивая халат.
Кофе получился горьким — торопилась, переборщила с заваркой. Но времени на новый не было. В семь нужно быть у Светланы, иначе дочь опоздает на работу, а внуки — в школу и садик.
В маршрутке качало так, что голова гудела. Вера смотрела в грязное окно и считала остановки. Пятнадцать минут туда, весь день с детьми, потом домой — и так уже полгода, как Светлана развелась с мужем.
— Мам, ты где? — голос дочери в трубке звучал напряженно. — Я уже одеваюсь, мне через полчаса на важную встречу!
— Еду, еду, — вздохнула Вера. — Пробки только...
Света встретила ее у двери — накрашенная, в деловом костюме, но с растрепанными волосами.
— Лизка опять капризничает, не хочет завтракать, — быстро проговорила дочь, хватая ключи. — А Артем никак не может найти учебник по математике. В холодильнике котлеты есть, на обед разогреешь. Я сегодня поздно, совещание до девяти, наверное...
И умчалась, оставив Веру наедине с восьмилетним внуком и пятилетней внучкой.
— Бабуль, а почему ты всегда такая грустная по утрам? — спросила Лиза, размазывая кашу по тарелке.
— Не грустная, солнышко, просто устала немножко, — улыбнулась Вера, хотя улыбка давалась с трудом.
День прошел как в тумане. Детский сад, школа, обед, уроки с Артемом, прогулка с Лизой, снова ужин, мультики... К восьми вечера Вера еле держалась на ногах. Спина ныла, в висках стучало, а Лиза все никак не могла заснуть — требовала третью сказку.
Светлана вернулась в половине десятого, усталая, но довольная.
— Как дела? Дети не баловались? — спросила она, снимая туфли.
— Нормально все, — Вера собирала свои вещи. — Света, а можно поговорить?
— Давай завтра, мам, я вымоталась сегодня. Клиенты такие придирчивые попались...
— Да пару слов только, — Вера села на край дивана. — Я вот подумала... может, хотя бы один день в неделю ты сама с детьми посидишь? А я... ну, не знаю, отдохну немного?
Светлана удивленно посмотрела на мать.
— Мам, ты же не работаешь, вот и сиди с внуками. Мне деньги зарабатывать надо, ипотеку платить, детей содержать. А у тебя что — дела какие-то неотложные?
Что-то внутри Веры оборвалось. Словно тугая струна, которую слишком долго натягивали.
— Я не подписывалась на это, — сказала она тихо, но очень четко.
Светлана замолкла. На лице дочери отразилось недоумение, потом недовольство.
— То есть как это? — голос Светланы стал холодным. — Ты же бабушка. Это твои внуки.
— Да, я бабушка. Но не домработница и не бесплатная няня, — Вера встала, чувствуя, как дрожат руки. — Шесть дней в неделю, по двенадцать часов. Без выходных, без отпуска...
— Мам, ну что ты говоришь! — Светлана всплеснула руками. — Я же не заставляю тебя! Ты сама...
— Сама? — Вера горько усмехнулась. — А выбор у меня был? "Мам, помоги", "мам, выручи", "мам, ну куда я денусь с детьми"...
Светлана поджала губы. В ее глазах читалось не понимание, а обида и упрек. Как будто Вера сказала что-то неприличное, нарушила какое-то неписаное правило.
— Ладно, — процедила дочь. — Значит, я, получается, неблагодарная. Понятно.
Вера вздохнула и направилась к двери. На пороге обернулась:
— Света, я не против помогать. Но хотелось бы, чтобы меня хоть иногда спрашивали — хочу я этого или нет.
Дочь промолчала, только плотнее сжала губы.
По дороге домой Вера думала о том, что зря, наверное, затеяла этот разговор. Но слова уже сказаны, и назад их не взять. А впереди завтра — и снова будильник в полшестого.
Следующие несколько дней прошли в натянутом молчании. Светлана была подчеркнуто вежлива, но холодна. Здоровалась сухо, инструкции давала через силу, а когда Вера пыталась что-то рассказать о внуках — кивала рассеянно и сразу переводила разговор на практические вопросы.
— Света, может, все-таки поговорим? — решилась Вера в пятницу вечером. — Я не хотела тебя обидеть...
— А что тут говорить? — дочь не подняла глаз от телефона. — Ты же все ясно сказала. Тебе в тягость с внуками сидеть.
— Да не в тягость! — Вера села рядом на диван. — Я их обожаю, ты же знаешь. Просто... хочется иногда и для себя пожить. Я ведь в декрет как ушла тридцать лет назад, так до сих пор из него и не вышла, получается.
Светлана фыркнула:
— Сравнила! Декрет... У тебя пенсия есть, квартира собственная, никто не заставляет с утра до ночи вкалывать. А у меня кредиты, съем жилья, двое детей на руках...
— Света, я же не бросаю тебя! — Вера попыталась взять дочь за руку, но та отстранилась. — Просто хочу... ну, хотя бы пару дней в неделю себе оставить. Я же в кружок бальных танцев записалась еще полгода назад — так ни разу и не пошла. И в санаторий хотела съездить, путевку на работе давали, так и просрочилась...
— Танцы! — голос Светланы стал насмешливым. — Санаторий! Мам, тебе шестьдесят два года! Какие танцы?
— А что, в шестьдесят два уже пора в могилу ложиться? — вспыхнула Вера. — Людмила Ивановна из соседнего подъезда — ей семьдесят, так она и в театральной студии занимается, и в путешествия ездит...
— У Людмилы Ивановны внуков нет, — резко оборвала Светлана. — А у тебя есть. И есть дочь, которой помощь нужна.
— А меня ты когда-нибудь спрашивала, хочу ли я быть бесплатной няней? — вырвалось у Веры. — Хочу ли я свою старость в заботах о чужих детях проводить?
— Чужих?! — Светлана вскочила с дивана. — Это МОИ дети! Твои внуки! А ты их чужими называешь?
— Не чужие они мне, — устало сказала Вера. — Просто... я тоже когда-то молодая была. Тоже мечты имела. А теперь что? Опять памперсы, опять каши, опять "не лезь", "не трогай", "иди сюда"...
— Ну извини, что родила! — Светлана схватила сумочку. — Извини, что развелась! Извини, что одна с детьми осталась! Надо было, значит, с алкоголиком жить дальше, да?
— Света, при чем тут это? — Вера попыталась успокоить дочь. — Я же не упрекаю тебя...
— Упрекаешь! — слезы выступили на глазах Светланы. — Говоришь, что я тебя эксплуатирую! А меня кто спрашивал, хочу ли я быть матерью-одиночкой? Хочу ли я вкалывать на двух работах, чтобы детей прокормить? Думаешь, мне легко?
Вера хотела что-то ответить, но Светлана уже выбежала из комнаты. Хлопнула дверь в спальню, потом послышался приглушенный плач.
Вера сидела на диване и чувствовала, как накатывает усталость — не физическая, а какая-то глубинная, костная. Может, дочь права? Может, она действительно эгоистка? Ведь внуки — это же счастье, как все говорят...
На следующий день она позвонила подруге Тамаре.
— Тамара, а скажи мне честно — я что, совсем свихнулась? Дочь говорит, что я эгоистка...
— Верка, ты что! — голос Тамары был возмущенным. — Да ты святая просто! Я бы на твоем месте уже давно послала бы их всех подальше. У меня тоже зять хренов съехал, так дочь сама с ребенком справляется, а меня только по праздникам просит помочь.
— Но ведь они правда в трудной ситуации...
— А ты что — не в трудной? — перебила Тамара. — Ты же измотанная ходишь, похудела вся. Вчера встретила тебя возле магазина — так ты как зомби была, не узнала даже сразу.
— Света говорит, у меня времени полно, раз не работаю...
— Слушай, а давай ты на недельку куда-нибудь съездишь? — неожиданно предложила Тамара. — Пусть дочурка твоя поймет, каково это — самой с детьми. А то сидит на твоей шее и еще недовольна.
— Да куда я поеду? Они же без меня...
— Вот именно! — засмеялась Тамара. — А ты боишься, что они без тебя не справятся? Так пусть справляются! Светлана взрослая тетка, мать двоих детей. Как-нибудь выкрутится.
Вечером Вера долго лежала без сна, размышляя над словами подруги. А утром, собираясь к внукам, вдруг остановилась и посмотрела на себя в зеркало. Усталые глаза, опущенные уголки рта, седые волосы, которые она уже давно не красила — некогда было...
— А ведь я же еще не старуха, — прошептала она своему отражению. — Мне всего шестьдесят два. Людмила Ивановна права была — жизнь только начинается.
В понедельник утром Вера сделала то, чего не делала уже много лет — выключила будильник и проспала до девяти. Телефон разрывался от звонков Светланы, но она не отвечала. Спокойно попила кофе, полистала газету, которую давно не читала, и только потом перезвонила.
— Мам, ты где?! — голос дочери был на грани истерики. — Я на работу опоздала, детей едва в школу затащила!
— Я дома, — спокойно ответила Вера. — Света, я уезжаю на неделю.
— Как это уезжаешь?! Куда? А дети?
— В санаторий. Путевку новую взяла, на Селигере. А дети — это твои дети. Посидишь с ними сама.
— Мам, ты что, совсем... — Светлана осеклась. — А как я? У меня работа, совещания, проекты! Я не могу просто так взять и...
— А я могла? — тихо спросила Вера. — Когда ты полгода назад привела детей и сказала "мам, помоги" — я могла отказаться?
— Но это же экстренная ситуация была!
— Экстренная ситуация длиной в полгода? — Вера вздохнула. — Света, я тебя не бросаю. Просто даю тебе возможность понять, какого это — быть действительно одной с детьми. Без подстраховки.
— Мам, ну нельзя же так! Что я скажу на работе?
— То же самое, что говорила я, когда ты просила посидеть с больными детьми во время эпидемии гриппа. Или когда у тебя родительские собрания были. Или когда...
— Хорошо! — резко бросила Светлана. — Езжай! Посмотрим, как тебе будет в санатории, зная, что дети без присмотра!
— Дети не без присмотра, — возразила Вера. — Они с мамой.
Санаторий встретил Веру тишиной и запахом сосен. Первые два дня она чувствовала себя виноватой — каждый час думала о внуках, переживала, справляется ли Светлана. Телефон молчал, и это тревожило еще больше.
На третий день за завтраком к ней подсела женщина примерно ее возраста — подтянутая, с красиво уложенными волосами и веселыми глазами.
— Я Нина, — представилась она. — А вы все время такая грустная ходите. Что-то случилось?
— Да так... семейные проблемы, — нехотя ответила Вера.
— А, понятно! — Нина кивнула. — Дочки-сыночки жизнь проживать мешают?
Вера удивленно посмотрела на новую знакомую.
— Откуда вы знаете?
— Да у всех тут одно и то же! — засмеялась Нина. — Видите вон ту женщину в синем халате? Галя. Пять лет внука растила, пока сын с невесткой "на ноги вставали". А ту, что у окна сидит — Лидочка. Так та вообще двух внучек воспитывала, потому что дочь "карьеру делала".
— И что? — заинтересовалась Вера. — Как они решили эту проблему?
— По-разному. Галя границы поставила — сказала, что готова помогать два дня в неделю, не больше. А Лидочка радикально поступила — переехала в другой город к сестре. Надоело быть бесплатной няней.
Вера задумалась. Неужели она не одна такая?
— А как же внуки? Жалко ведь...
— Жалко, — согласилась Нина. — Но еще больше жалко себя. Знаете, сколько мне лет? Шестьдесят пять. А я только в прошлом году поняла, что у меня есть не только обязанности перед семьей, но и права. Право на отдых, на личную жизнь, на собственные интересы.
— А ваши дети как отреагировали?
— Поначалу возмущались. Привыкли ведь, что мама — это такая удобная штука: всегда на подхвате, всегда готова помочь, никогда не жалуется. А когда я начала отказываться от части просьб — удивились. Потом обиделись. А потом приняли. И знаете что? Отношения только лучше стали!
В тот вечер Вера долго гуляла по парку и размышляла. На телефоне было три пропущенных от Светланы, но она не перезванивала. Пусть дочь пока сама справляется.
А на четвертый день Светлана сама написала смс: "Мам, как дела? Как самочувствие?"
Вера улыбнулась и ответила: "Все хорошо. Отдыхаю. А как вы?"
"Устали все. Соскучились."
"И я соскучилась."
Больше сообщений не было, но Вера почувствовала, что что-то изменилось. В Светланином тоне не было прежней холодности и обиды.
На занятиях по скандинавской ходьбе она познакомилась с Эльвирой — бывшей учительницей, которая в семьдесят лет увлеклась фотографией и теперь путешествовала по миру, снимая природу.
— Внуки есть? — спросила Вера.
— Есть, трое, — улыбнулась Эльвира. — Обожаю их. Но у нас четкие границы: я с ними провожу время, когда хочу и могу. А не когда должна. Дети поначалу удивлялись — привыкли, что бабушки должны быть всегда доступны. Но потом поняли: счастливая бабушка лучше замученной.
Вера впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на вдохновение. Может быть, жизнь действительно не закончена? Может быть, у нее впереди еще много интересного?
В последний день она записалась на мастер-класс по танцам. Инструктор — бодрая женщина лет шестидесяти — показывала простые движения танго.
— Помните, — говорила она группе, — танец — это диалог. Но чтобы он получился, каждый партнер должен оставаться собой. Если один полностью растворяется в другом — танца не будет.
Вера поняла, что речь не только о танцах.
Домой Вера вернулась в воскресенье вечером. Светлана встретила ее у дверей — бледная, с темными кругами под глазами, но без прежней холодности в глазах.
— Как съездила? — спросила дочь, помогая снять пальто.
— Хорошо, — Вера внимательно посмотрела на Светлану. — А как вы тут?
— Справились, — коротко ответила дочь, но Вера заметила, как дрогнули ее губы.
Внуки выбежали из комнаты и кинулись к бабушке.
— Бабуль, мы тебя так ждали! — Лиза повисла на шее. — Мама все время нервная была!
— И плакала, — добавил Артем. — Когда думала, что мы не видим.
Светлана покраснела:
— Дети, идите мультики смотрите.
Когда внуки ушли, дочь села на диван и тяжело вздохнула.
— Мам, прости. Я даже не представляла, как это тяжело — одной со всем справляться.
— А я и не представляла, что ты этого не представляешь, — мягко сказала Вера, садясь рядом. — Света, я ведь полгода это делала каждый день.
— Знаю. Теперь знаю, — Светлана потерла виски. — Я думала, тебе легче — ты же на пенсии, дома сидишь... А оказалось, что с детьми сидеть намного тяжелее любой работы. На работе хоть перерывы есть, выходные...
— А у меня выходных не было совсем.
— Да, — тихо согласилась дочь. — Я поняла. И еще поняла, что мы с детьми совсем отвыкли быть семьей. Все время рассчитывали, что бабушка подстрахует, поможет, сделает... А сами как будто в стороне стояли.
Вера почувствовала, что внутри что-то расслабляется — та постоянная тревога и вина, которые сжимали грудь последние месяцы.
— Света, я не хочу тебя бросать, — сказала она. — Я хочу помогать. Но хочется, чтобы это была именно помощь, а не постоянная обязанность.
— А как ты видишь эту помощь? — спросила Светлана.
— Ну... может быть, два-три дня в неделю? Но чтобы мы заранее договаривались, а не в последний момент. И чтобы у меня были собственные планы, которые ты будешь уважать.
Светлана кивнула:
— Понятно. А я... я хочу найти няню. Хотя бы на полдня, на те дни, когда ты занята. Не может же вся моя жизнь зависеть от твоего расписания.
— Это правильно, — одобрила Вера. — А деньги на няню есть?
— Найду. Может, подработку какую возьму. Или от каких-то трат откажусь. — Светлана помолчала. — Мам, а на что ты собиралась время тратить? Ну, свободное время?
Вера улыбнулась:
— На танцы хочу ходить. Записалась еще полгода назад, а так и не начала. И в театр хочу, на выставки. Да и просто дома иногда побыть — книжку почитать, сериал посмотреть...
— Танцы? — Светлана удивленно посмотрела на мать. — А что за танцы?
— Бальные. Там женщины разные занимаются — от сорока до семидесяти лет. Говорят, очень здорово.
— А партнер нужен?
— Не обязательно. Можно и одной начать.
Светлана задумалась:
— А может... может, и мне записаться? Я так давно ничего для себя не делала...
— Конечно! — обрадовалась Вера. — Можем вместе ходить!
Через месяц новый распорядок устоялся. Вера помогала с внуками в понедельник, среду и пятницу. Остальные дни были ее собственными. Светлана нашла няню — студентку педколледжа, которая забирала детей из школы и сидела с ними до вечера.
В четверг у Веры были танцы. Она не сразу осмелилась пойти, но потом решилась — и не пожалела. В группе оказались женщины самых разных возрастов и профессий, но всех их объединяло одно: желание жить полной жизнью, несмотря на возраст.
— Бабуль, покажи, как ты танцуешь! — попросила Лиза, когда Вера пришла в пятницу к внукам.
Вера засмеялась и показала несколько движений. Дети восхищенно ахали.
— Ты прямо как звезда! — сказал Артем и достал мамин телефон. — Давай снимем видео!
Светлана, пришедшая с работы, увидела это видео и улыбнулась:
— Мам, а ведь ты действительно помолодела. И похорошела.
— Счастливые люди всегда красивее, — ответила Вера.
А вечером, провожая мать домой, Светлана вдруг сказала:
— Знаешь, мам, я поняла одну вещь. Я так боялась остаться одна с проблемами, что забыла: у меня есть не только проблемы, но и собственная жизнь. А у тебя — тоже.
— Зато теперь мы обе это помним, — улыбнулась Вера.
И впервые за долгое время она шла домой легко, предвкушая завтрашний день — свой собственный день, который она проведет так, как захочет.
Подписывайтесь на канал, делитесь своими чувствами в комментариях и поддержите историю 👍
Эти истории понравились больше 1000 человек: