— Лариса Николаевна, а ваш Дмитрий-то переехал! — сказала соседка тетя Валя, перехватив меня у подъезда с сумками из магазина. — Грузчики всё утром выносили, мебель какую-то новую.
Я замерла на месте. Сумки с продуктами вдруг показались неподъёмными.
— Что вы говорите, Валентина Петровна? — попыталась я улыбнуться. — Наверное, соседи сверху что-то затеяли...
— Да нет же! Именно ваш Димка командовал грузчиками. И Светка с Полинкой была. Девочка так расстроилась, всё спрашивала: "А когда бабушка приедет к нам?" — тетя Валя покачала головой. — Думала, вы в курсе дел-то...
Мир качнулся. Я кивнула и поспешила к лифту, хотя ноги подкашивались. В квартире наскоро сбросила пакеты и набрала номер сына.
— Алло, мам, — голос Димы звучал как-то... осторожно. — Что случилось?
— Дима, — я сглотнула. — Соседка говорит, ты переехал? Это правда?
Пауза. Долгая, мучительная пауза.
— Да, мам. Мы вчера перевезли основные вещи. Хотели тебе рассказать, когда полностью обустроимся.
— Как... как это? — я опустилась на диван. — Ты покупал квартиру и мне ничего не сказал?
— Мам, ну... мы же взрослые люди. Решили не волновать тебя раньше времени. Ипотеку оформляли, документы собирали — зачем тебе эти нервы?
Сердце билось так, что, казалось, сейчас выскочит из груди.
— А я бы что — мешала? — голос мой дрожал. — Может, помогла бы чем...
— Мам, не надо так реагировать. Мы справились сами. И кстати... — Дима помолчал. — Теперь, когда будешь приезжать, лучше предупреждай заранее. А то можешь застать нас в неудобное время.
— В неудобное время? — переспросила я шёпотом.
— Ну да. У нас теперь своя жизнь, свой быт. Понимаешь?
Понимаю. Понимаю очень хорошо. Меня вычеркнули. Вот так просто — взяли и исключили из важных решений. А теперь ещё и предупреждать нужно, что хочу увидеть внучку...
— Хорошо, — сказала я ровно. — Буду звонить.
— Мам, не обижайся. Мы просто хотим немного самостоятельности.
Самостоятельности... А я, значит, мешаю их самостоятельности. Та, которая тридцать семь лет растила его одна. Которая на две работы ходила, чтобы он в институте учился. Которая последние деньги отдавала на его свадьбу...
— Я не обижаюсь, — солгала я. — Поздравляю с покупкой.
После разговора я сидела и смотрела в стену. Телефон лежал на коленях тяжёлым камнем. В голове крутилось одно: как же так? Как сын мог скрыть от меня такое важное событие? Неужели я стала для него чужой?
За окном начинало темнеть. В квартире было тихо и пустынно. Раньше я радовалась таким вечерам — можно было позвонить Диме, узнать, как дела, поговорить с Полинкой. Теперь даже звонить страшно. Вдруг опять будет "неудобное время"?
Открыла холодильник — там лежали продукты, которые купила для семейного ужина. По традиции каждые выходные Дима с семьёй приезжал ко мне. Мы готовили вместе, болтали, Полинка играла с игрушками, которые я для неё покупала...
А теперь что? Теперь у них "своя жизнь". А я... я кто теперь в этой новой схеме?
Неделю я не решалась звонить. Каждый день брала в руки телефон, набирала номер — и сбрасывала. "Вдруг неудобное время?" Смешно. Раньше для бабушки не было неудобного времени у внучки.
Но в субботу не выдержала. Тридцать семь лет подряд мы проводили выходные вместе. Тридцать семь лет! Не могу же я просто так взять и исчезнуть из их жизни.
— Дим, — сказала я, когда он ответил. — Можно я приеду? Полинке гостинцев привезу...
— Мам, — голос сына звучал устало. — А ты заранее не могла предупредить? У нас планы на сегодня.
— Какие планы? — вырвалось у меня. — Суббота же...
— Мам, мы теперь живём по-другому. У нас график, понимаешь? Света записала Полинку в новый кружок, потом мы хотели по магазинам пройтись, мебель докупить...
— А я бы помешала? — голос мой задрожал. — Я бы помогла с Полинкой, пока вы по магазинам...
— Мам, не начинай. Давай в другой раз, ладно?
В другой раз. Впервые за тридцать семь лет сын сказал мне "в другой раз" на предложение увидеться.
Я положила трубку и расплакалась. Рыдала, как маленькая. Ведь я же всю жизнь жила для него! Когда его отец ушёл, я не стала искать нового мужа — боялась, что сыну будет плохо с отчимом. Работала на двух работах, чтобы он ни в чём не нуждался. Копила на его учёбу, на свадьбу, на первоначальный взнос за их старую квартиру...
А теперь я что — балласт? Надоедливая старуха, которая мешает "новой жизни"?
Во вторник решила действовать по-другому. Купила продуктов, испекла его любимые пирожки с мясом и поехала к ним. Ведь я же не просто так — с угощением! Дима на работе, Света тоже. Только Полинка дома с няней.
— Бабушка! — радостно закричала внучка, увидев меня. — А мама сказала, что ты теперь будешь заранее звонить!
Няня смотрела на меня как-то странно.
— Извините, а Светлана Игоревна предупреждала, что вы приедете? — спросила она.
— Я бабушка, — ответила я с достоинством. — Захотела внучку навестить.
Оставила пирожки, поиграла с Полинкой и уехала. Но чувство горечи не отпускало.
Вечером звонок от Светы.
— Лариса Николаевна, — голос невестки был холодным. — Мы же договаривались, что вы будете предупреждать о визитах.
— Света, я же недолго была. Принесла пирожков...
— Дело не в пирожках. Дело в том, что у нас есть режим, планы. Няня растерялась, не знала, как себя вести. А что, если бы у Полинки была температура? Или мы бы дома интимностью занимались?
От последних слов я покраснела. Интимность... Боже мой, до чего же я докатилась в их глазах.
— Я поняла, — сказала я тихо. — Больше не буду.
— Лариса Николаевна, вы не поймите неправильно. Мы вас любим. Просто хотим, чтобы всё было цивилизованно.
Цивилизованно. Значит, материнская любовь — это нецивилизованно.
Следующую неделю я звонила каждый день. Спрашивала, как дела, можно ли приехать. Ответы были одинаковые: "мам, давай завтра", "мам, мы заняты", "мам, у нас уборка".
В четверг не выдержала:
— Дима, а когда мне можно будет увидеть внучку? — спросила я прямо. — Уже две недели не видела!
— Мам, ну что ты как маленькая? Приезжай в воскресенье к обеду. Но предупреди заранее, что едешь.
— Я сейчас предупреждаю. Приеду в воскресенье к двум.
— Хорошо. Только на пару часов, у нас вечером планы.
На пару часов. Бабушке выделили два часа в неделю для общения с внучкой.
В воскресенье приехала с подарками — новой куклой для Полинки, сладостями. Дверь открыл сын.
— Привет, мам, — он поцеловал меня в щёку как-то формально. — Проходи.
Квартира была красивая, современная. Но холодная какая-то. Как будто в музей попала.
— Полинка, бабушка приехала! — крикнула Света из кухни.
Внучка выбежала, обняла меня. Вот она, моя радость! Хоть кто-то искренне рад меня видеть.
Мы играли, я рассказывала ей сказки. Но всё время чувствовала напряжение. Света и Дима переглядывались, поглядывали на часы.
В четыре Дима сказал:
— Мам, нам скоро собираться. У друзей день рождения.
— А Полинка?
— Останется с няней.
— Так может, я посижу с ней? — предложила я с надеждой. — Зачем няне платить...
— Мам, у няни свои методы воспитания. А ты её разбалуешь, — усмехнулся сын.
Разбалую. Бабушка разбалует внучку. Страшное дело.
Уезжала я с тяжёлым сердцем. В метро думала: неужели я действительно мешаю им? Может, я что-то делаю не так? Может, слишком навязчивая?
Но ведь я же мать! У меня есть право участвовать в жизни сына, видеть внучку...
Или у меня уже нет этого права?
В пятницу Света позвонила сама:
— Лариса Николаевна, в субботу у Полинки день рождения. Приезжайте к пяти, только недолго — у нас много гостей.
День рождения внучки! И меня приглашают как... как дальнюю родственницу. "Приезжайте к пяти, только недолго".
— А сколько это "недолго"? — спросила я.
— Ну... часик-полтора. Дети устают от большого количества людей.
Полтора часа на день рождения собственной внучки. И это при том, что я последние деньги потратила на дорогой подарок — детский планшет, о котором Полинка мечтала.
В субботу утром проснулась с тяжёлым чувством в груди. Села на кухне с чашкой кофе и вдруг поняла: не поеду. Не могу больше выпрашивать право видеть родных людей. Не могу притворяться, что меня устраивает роль визитёра в жизни сына.
Набрала Диме:
— Дим, я не приеду сегодня.
— Как не приедешь? — голос сына удивлённый. — У Полинки же день рождения!
— Знаю. Передай ей, что бабушка её очень любит. Подарок привезу потом.
— Мам, что с тобой? Ты что, обиделась?
— Не обиделась. Устала.
— Устала от чего?
— От того, что вымаливаю право быть частью вашей семьи, — сказала я спокойно. — Больше не хочу.
— Мам, ты что-то не то говоришь...
— Всё правильно говорю. Хорошего праздника.
Положила трубку и выключила телефон.
Весь день просидела дома. Смотрела в окно, думала. Вспомнила свою маму — как я сама когда-то отдалилась от неё, когда Дима родился. Мне тогда казалось, что она слишком лезет в мою жизнь, слишком много советует, слишком часто приходит...
Боже мой. Неужели я превратилась в такую же навязчивую старуху? Неужели для Димы я стала тем же, чем для меня когда-то была мама?
Мама... Она умерла десять лет назад. Последние годы я видела её редко — всё дела, работа, Димина семья. А она так и не дождалась, когда я найду время для неё по-настоящему.
И вот теперь я сама стала той мамой, которую надо "терпеть" по часу в неделю.
Вечером включила телефон. Три пропущенных звонка от Димы, два от Светы. Не перезванивала.
Воскресенье прошло в размышлениях. Я честно проанализировала своё поведение. Да, возможно, я действительно была слишком навязчивой. Возможно, не давала им дышать. Но разве любовь — это плохо? Разве забота о близких — преступление?
А может, дело не в количестве внимания, а в качестве отношений? Может, я держалась за сына как за спасательный круг, а он хочет просто жить своей жизнью?
В понедельник утром написала Диме сообщение:
"Дима, я много думала в выходные. Ты прав — у вас должна быть своя жизнь. Я больше не буду навязываться. Я тебя очень люблю, люблю Свету и Полинку. Но теперь займусь собой. Когда захотите меня видеть — звоните сами. Желаю вам счастья."
Отправила и заплакала. Но это были уже другие слёзы — не от обиды, а от облегчения. Как будто тяжёлый груз свалился с плеч.
Впервые за много лет я подумала не о том, что нужно сыну, а о том, что нужно мне самой. А мне нужно было научиться жить для себя. Найти своё место в мире, которое не зависело бы от Димы и его семьи.
В тот же день записалась в кружок живописи при доме культуры. Всегда хотела научиться рисовать, но всё времени не было — то на работе завал, то с внучкой сидеть, то сыну помогать...
А теперь время появилось. Время на себя.
Две недели жила как в другом мире. Ходила на живопись, гуляла по городу, читала книги, которые годами откладывала "на потом". Даже на экскурсию в музей записалась — с группой пенсионеров. Оказалось, как много интересного происходит вокруг, когда не зацикливаешься на одной семье.
Дима звонил через день, но я отвечала сухо. Не холодно — просто без прежней навязчивой теплоты.
— Мам, как дела? — спрашивал он.
— Хорошо. Занимаюсь живописью.
— Это... здорово. Может, увидимся?
— Когда захочешь, звони.
И он начал звонить чаще. Интересоваться моими делами. Спрашивать про кружок.
В четверг вечером раздался звонок в дверь. Открыла — на пороге стоял Дима с Полинкой.
— Привет, мам, — он смотрел виновато. — Можно войти?
— Конечно.
— Бабушка! — Полинка бросилась ко мне. — Я тебя так скучала! Папа сказал, что ты теперь не приезжаешь, потому что мы плохо себя вели!
Посмотрела на сына. Он покраснел.
— Не потому что вы плохо себя вели, солнышко. Просто бабушка решила дать вам немного свободы.
За чаем Дима сказал:
— Мам, я понял, что мы перегнули палку. Полинка каждый день спрашивает, где бабушка. А я... я привык, что ты всегда рядом. И когда тебя не стало, почувствовал пустоту.
— Дима, я не исчезла. Просто перестала навязываться.
— Мам, может, мы найдём золотую середину? Ты приезжай, когда хочешь, но... ну, предупреждай хотя бы за пару часов? И мы тоже будем приезжать к тебе. Как раньше.
— Не как раньше, — покачала я головой. — По-новому. Я теперь тоже занятая женщина. У меня есть свои планы, свои интересы.
Дима улыбнулся:
— Расскажешь про живопись?
И я рассказала. О том, как рисую натюрморты, как познакомилась с интересными людьми в кружке, как планирую поехать на пленэр за город.
— Мам, а можно я иногда буду ездить с тобой на эти... как их... пленэры? — неожиданно спросил Дима. — Я в школе хорошо рисовал.
Посмотрела на сына — взрослого, серьёзного мужчину, отца семейства. А в глазах — тот же мальчишка, который когда-то приносил мне свои рисунки.
— Конечно, можно, — улыбнулась я. — Но записывайся заранее. У меня теперь расписание.
Мы засмеялись. И в этом смехе было что-то новое — уважение. Друг к другу. К границам друг друга. К праву каждого на собственную жизнь.
Теперь мы видимся часто, но по-другому. Я не выпрашиваю встречи — сама планирую свою жизнь. А Дима звонит и просит приехать, потому что соскучился. И это совсем другие отношения. Равные. Взрослые.
Человеческие.
Подписывайтесь на канал, делитесь своими чувствами в комментариях и поддержите историю 👍
Эти истории понравились больше 1000 человек: