– А вот я сержусь, – заявил парень, сидящий на одном из задних рядов. Кажется, припомнил Паша, его имя было Денис. Он был высоким, со спутанными темными кудрями на голове и в футболке с улыбающимся черепом, светившимся в полумраке зеленоватым светом.
Паше стало еще хуже. Он уже хотел извиниться перед Сарой и Денисом, но тут Тамара повернулась к Мише и злобно прошипела:
– Но ему же все равно! А ведь они были героями!
– Не были они героями! – взорвался Паша, прежде чем Миша успел ответить. – Они стали жертвами. Их убила магия, и это нельзя исправить. Даже твоему Врагу Смерти не удастся.
В воздухе повисло тяжелое молчание. Все дети в автобусе, даже те, кто был занят своими разговорами, повернулись к Паше и уставились на него, в шоке раскрыв рты.
Его отец винил магов в смерти его матери. И он верил ему. Верил. Но теперь, когда на него было устремлено столько глаз, Паша уже не знал, что и думать.
Тишину нарушило похрапывание мастера Рона. Автобус свернул на ухабистую грунтовую дорогу.
– Я слышала, будто неподалеку от школы водятся Охваченные хаосом животные. Оставшиеся после экспериментов Врага, – очень тихо произнесла Сара.
– Типа лошадей? – спросил Дима.
– Надеюсь, что нет. – Тамара передернулась. Дима же выглядел разочарованным. – Поверь, тебе не захочется прокатиться на Охваченной хаосом лошади. Все Охваченные хаосом создания – слуги Врага. Внутри их есть частицы пустоты, и это делает их умнее других животных, но взамен они становятся кровожадными и безумными. И контролировать их могут лишь сам Враг и некоторые из его последователей.
– То есть они как очень злые зомби-лошади? – уточнил Дима.
– Не совсем. Их можно узнать по глазам – блестящим и ярким, с вращающимися разноцветными воронками вместо зрачков, – но во всем остальном они выглядят совершенно обычно. И это самое страшное, – добавила Галя. – Но надеюсь, нам не придется часто бывать снаружи.
– А я, наоборот, надеюсь, что мы научимся их распознавать и убивать, – сказала Тамара. – От такого я бы точно не отказалась.
– Ну конечно, – пробурчал Паша себе под нос. – И они еще называют меня сумасшедшим. Действительно, чего бояться старой доброй школы магии? Злая школа пони, мы уже в пути.
Но Тамара его не слушала. Она наклонилась к Саре.
– Я слышала, появился новый вид Охваченных хаосом, которых нельзя узнать по глазам, – рассказывала та. – Ты не будешь иметь ни малейшего понятия, кто перед тобой, пока Враг не прикажет ему что-то сделать. Как если бы твой домашний кот следил за тобой или…
Автобус резко остановился. На секунду Паша подумал, что они подъехали к еще одной заправке, но тут со своего места поднялся мастер Руфус.
– Мы на месте, – объявил он. – Пожалуйста, выходите из автобуса по очереди.
В следующие несколько минут все было похоже на обычную школьную поездку. Дети снимали с багажных полок чемоданы и сумки и тащили их к передней части автобуса. Паша вышел сразу за Мишей и, так как ему не надо было забирать свои вещи, оказался первым, кому удалось осмотреться.
Паша стоял напротив отвесной скалы. Слева и справа был лес, но прямо перед мальчиком были двойные массивные двери, посеревшие после многих лет под открытым небом, с железными петлями, заканчивающимися коваными трезубцами, направленными друг на друга. Паше подумалось, что издалека и без подсветки автобусных фар различить эти двери, должно быть, практически невозможно. Над ними в скале был высечен незнакомый символ.
Под ним шли строки: «Огонь хочет гореть, вода хочет течь, воздух хочет подниматься, земля хочет скреплять, хаос хочет поглощать».
Поглощать. От этого слова его всего передернуло. «Последний шанс сбежать», – подумал он. Но быстрым его никак нельзя было назвать, да и бежать было некуда.
Остальные дети уже успели взять свои вещи и тоже застыли перед входом. Мастер Руфус подошел к дверям, и все разом замолчали. Вперед вышел мастер Лев.
– Вы в шаге от того, чтобы вступить в залы школы магии, – начал он свою речь. – Для некоторых из вас это станет исполнением их заветных желаний. Для остальных, как мы надеемся, послужит зарождением новой мечты. Я бы хотел сразу же пояснить, что школа расположена именно здесь ради вашей собственной безопасности. Вы обладаете огромной силой, и без должной тренировки эта сила опасна. Здесь мы поможем вам научиться ее контролировать и поведаем великую историю таких же магов, как вы сами, от самых истоков и до наших дней. Каждого из вас ждет своя уникальная судьба, которая разительно отличается от той, что осталась там, в привычном для вас мире. Судьба, которую вы обретете здесь. Вы и сами должны были начать об этом догадываться с первых проявлений вашей силы. Но, глядя сейчас на вас, стоящих перед входом в скале, я смею предположить, что кто-то все же задумался над тем, во что это он или она влип.
Несколько ребят смущенно засмеялись.
– Много лет назад, в самом начале нашей истории, первые маги ломали головы над тем же вопросом. Увлеченные учением алхимиков, в том числе Парацельса, они пытались освоить самые азы магии. Достигнутые ими результаты нельзя было назвать выдающимися, пока один алхимик не обнаружил, что его юный сын способен с легкостью выполнять то, на что ему самому приходилось тратить огромные усилия. Маги поняли, что магия открыта тем, у кого от рождения есть к ней способность, и что лучше всего творить магию получается у совсем молодых людей. После этого маги решили брать себе учеников, чтобы обучать их и самим учиться у них, и ради этого обошли всю Европу в поисках детей, обладающих такой силой. Их оказалось очень мало, может, один ребенок из двадцати пяти тысяч, но маги собрали всех, кого смогли найти, и основали первую школу магии. Но до них продолжали доходить истории о необученных мальчиках и девочках, которые подожгли собственные дома и сгорели в пламени, или утонули во время диких ливней, или были унесены смерчем, или провалились в невесть откуда взявшиеся впадины в земле. Но благодаря тренировкам маги обретали способность проходить сквозь лаву без единого ожога, опускаться в самые глубокие места океана без кислородных баллонов и даже летать.
При этих словах мастера Льва у Паши екнуло внутри. Он вспомнил, как еще малышом как-то раз попросил отца поиграть с ним в самолет, но тот категорически отказался и раз и навсегда запретил даже думать об этом. Вдруг он и правда мог тогда полететь?
«Если ты умеешь летать, – предательски зашептала крошечная часть его сознания, – станет не важно, можешь ли ты бегать».
– Здесь вы познакомитесь с элементалями, созданиями невиданной красоты и опасности, населяющими наш мир с начала времен. Вы будете изменять землю, воздух, воду и огонь согласно своей воле. Узнаете наше прошлое во имя нашего будущего, частью которого вы станете. Откроете для себя целый новый мир, куда в прежней жизни вам никогда бы не выпал шанс заглянуть. Научитесь великим вещам и претворите дела еще более великие. Добро пожаловать в школу магии.
Раздались аплодисменты. Паша оглянулся: глаза у всех сияли. И сколько бы он с этим ни боролся, он знал, что сам выглядит точно так же.
Слово взял мастер Руфус:
– Завтра вы узнаете о школе больше, но сегодня отправляйтесь вслед за своими мастерами в отведенные для вас комнаты. Прошу вас держаться вместе, пока они будут вести вас по школе. Система туннелей очень запутанна, и до тех пор, пока вы хорошо их не изучите, в них легко заблудиться.
«Заблудиться в туннелях», – повторил про себя Паша. Именно этого он боялся с самого первого упоминания отцом этого места. Он поежился, вспомнив свой кошмар о заточении под землей. Часть его сомнений вернулась, и в голове вновь зазвучали отцовские предостережения.
«Зато они научат меня летать», – подумал он, будто споря с несуществующим собеседником.
Мастер Руфус поднял широкую ладонь, растопырил пальцы и прошептал что-то себе под нос. Металл на его браслете засветился, словно в секунду раскалился добела. Мгновением позже послышался очень похожий на крик громкий скрип и двери начали открываться.
Из-за них вырвался поток света, и дети, восторженно ахая и восклицая, двинулись вперед. Паша услышал множество «Круто!» и «Ничего себе!».
Уже через минуту он с неохотой был вынужден признать, что это на самом деле было очень даже круто.
Сразу за дверями оказался просторный зал, больше любого закрытого помещения, которое Паша только мог себе вообразить. Здесь бы разместились три баскетбольные площадки, и еще осталось бы место. Пол был из такой же блестящей слюды, какую он видел во время иллюзии в ангаре, но стены покрывали натечные образования, напоминавшие слои воска от многих тысяч сгоревших свечей. По краям зала вверх устремлялись сталагмиты, им навстречу, кое-где едва не соприкасаясь концами, из потолка росли сталактиты. Через все помещение, появляясь из арочного проема в одной стене и исчезая точно в таком же в стене напротив, протекала река с ярко-голубой и блестевшей, как попавший под луч света сапфир, водой, через которую был переброшен каменный мост. Обе его стороны покрывали высеченные в камне узоры, пока еще незнакомые Паше, хотя и напоминавшие ему те, что были на кинжале, который отец в него бросил.
Все остальные ученики с их битвы успели опередить Пашу и сбились в кучу посреди зала. После долгой поездки в автобусе нога почти перестала слушаться, из-за чего Паша передвигался медленнее, чем обычно. Он мог лишь надеяться, что до того места, где им предстоит лечь спать, не очень далеко.
Огромные двери позади них с грохотом захлопнулись, и Паша подскочил от неожиданности. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как с потолка один за другим упали несколько сталактитов, надежно заблокировав выход.
Стоящий рядом с Пашей Дима громко сглотнул:
– Но… как нам теперь выйти?
– Никак, – ответил Паша, обрадованный, что знает ответ хотя бы на этот вопрос. – Выйти отсюда нам не светит.
Дима бочком отошел от него. Его трудно было в этом винить, подумалось Паше, хотя сам он уже немного устал от того, что стоит ему указать на очевидные вещи, все тут же начинают считать его каким-то психопатом.
Кто-то потянул его за рукав.
– Идем. – Это был Миша.
Паша повернулся и увидел, что мастер Руфус и Тамара уже пошли в глубь зала. В походке Тамары чувствовалась расслабленность, которой не было, пока она находилась под пристальным взором своих родителей. Бурча себе под нос, Паша прошел вслед за ними через арочный проход и вступил в туннели школы.
Мастер Руфус поднял руку, и в его ладони вспыхнуло пламя, дрожащее как факел. Оно напомнило Паше огненный язык посреди воды – его последнее задание. Он задумался: что, интересно, ему следовало сделать, чтобы по-настоящему провалиться – в том смысле, чтобы не попасть сюда?
Они шли друг за другом по узкому коридору, слегка пахнущему серой. Мастер вывел их в другой зал, с несколькими озерами, одно из которых булькало грязью, а другое было полно бледных безглазых рыб, которые, заслышав их шаги, тут же скрылись.
Паша собрался пошутить, что даже если среди безглазых рыб есть слуги Врага Смерти, их невозможно распознать, из-за – ну сами понимаете – отсутствия у них глаз, но в итоге испугался сам, представив, как они шпионят за учениками.
Следующей на их пути оказалась пещера с пятью дверями в дальней стене. Первая была железной, вторая медной, третья бронзовой, четвертая серебряной, а последняя сверкала золотом. Все двери отразили огонь в руке мастера Руфуса, и по их полированной поверхности заплясали зловещие язычки.
Паше почудилось, будто где-то высоко над его головой блеснуло нечто с хвостом, быстро скользнувшее в тень и исчезнувшее из виду.
Мастер Руфус так и не зашел в пещеру и не провел их через какую-либо из дверей, вместо этого они продолжили идти по коридорам, пока не оказались в большой круглой комнате с высоким потолком и пятью проходами-арками, ведущими в разных направлениях.
Паша заметил на потолке нескольких ящериц, у некоторых из спины вырастали драгоценные камни, а другие мерцали голубоватым пламенем.
– Элементали! – ахнула Тамара.
– Сюда, – сказал мастер Руфус, что стало первым произнесенным им словом за весь их путь по школе. Его звонкий голос гулким эхом прокатился по пустой комнате. Паша задумался о том, где все остальные волшебники. Может, решил он, было уже так поздно, что они легли спать, хотя помещения, через которые они проходили, были наполнены той особой пустотой, когда казалось, что, заточенные под землей, они остались совсем одни.
Наконец мастер Руфус остановился перед большой квадратной дверью с металлической пластиной на месте дверной ручки. Он поднял руку, и его браслет вновь засветился, но на этот раз совсем ненадолго. Внутри двери что-то щелкнуло, и она отворилась.
– А мы так сможем? – с надеждой спросил Миша.
Мастер Руфус улыбнулся ему:
– Разумеется, вы сможете заходить в свои комнаты с помощью своих браслетов, но это не значит, что с ними вам будут открыты все двери. Заходите и посмотрите, где вам троим предстоит провести Железный год вашего ученичества.
– Железный год? – повторил Паша, размышляя о входных дверях школы.
Мастер Руфус зашел внутрь и обвел рукой комнату – что-то среднее между гостиной и кабинетом. Высокие стены сходились в потолке-куполе, из центра которого свисала тяжелая медная люстра с двенадцатью рожками, выкованными в форме языков пламени, в каждом из которых горел факел. Каменный пол занимали три письменных стола, поставленных треугольником так, чтобы сидящие могли видеть друг друга, и два мягких дивана, стоящих друг против друга у камина, размеров которого хватило бы, чтобы зажарить в нем корову. Или пони. Паша вспомнил Диму и подавил улыбку.
– Здесь так здорово! – Тамара в восхищении оглядывалась по сторонам. На секунду она перестала быть волшебницей из какой-то древней магической семьи и превратилась в самую обычную девочку.
Каменные стены рассекали прожилки из блестящего кварца и слюды, но стоило приглядеться – и в неровном свете факелов они начинали складываться в уже знакомый узор из пяти символов, который они видели над входом в школу – треугольник, круг, три волнистые линии, указывающая вверх стрела и спираль.
– Огонь, земля, вода, воздух и хаос, – озвучил Миша.
Видимо, внимательно слушал лекцию в автобусе.
– Правильно, – одобрительно сказал мастер Руфус.
– Почему они расположены именно так? – спросил Паша, указывая на стены.
– Чтобы объединить символы в квинканкс, группу из пяти элементов с одним посередине. А это вам. – Он взял со стола, который, похоже, высекли из цельного куска камня, три широких кожаных браслета с железной полоской-заклепкой и застежкой с пряжкой из того же металла.
Тамара подняла свой над головой и уставилась на него как на некую святыню:
– Ух ты!
– Они магические? – спросил Паша, с сомнением рассматривая свой.
– Эти браслеты будут отмечать ваш ученический прогресс в школе. В конце каждого года, если вы справитесь с итоговым заданием, вы будете получать новую металлическую пластинку. После железа будет медь, затем бронза, серебро и, наконец, золото. Когда вы закончите Золотой год, то перейдете из разряда учеников в подмастерья и сможете поступить в Коллегиум. Отвечая на твой вопрос, Паша, – да, они магические. Они выкованы особым образом и работают как ключи, что позволит вам посещать занятия в туннелях. За свои достижения вы будете получать дополнительные пластины и камни, которые сможете прицеплять к браслету, и к вашему выпуску они станут отражением всего того времени, что вы проведете здесь.
Мастер Руфус прошел на небольшую кухню, где стояла странного вида плита с каменными кругами на месте конфорок, и достал из висящего над ней шкафчика три деревянные тарелки.
– У нас принято, чтобы свою первую ночь ученики спокойно проводили в собственных комнатах, а не отправлялись в столовую за новыми порциями впечатлений, поэтому сегодня вы поужинаете здесь.
– Но эти тарелки пусты, – заметил Паша.
Руфус сунул руку в карман и вытащил упаковку копченых колбасок, за которой последовала буханка хлеба – причем ни то ни другое никак не могло там поместиться.
– Да, пусты. Но это ненадолго. – Он вскрыл упаковку с колбасками, сделал три бутерброда, положил по одному на каждую тарелку и аккуратно разрезал их пополам. – А теперь представьте свои любимые блюда.
Паша перевел взгляд с мастера Руфуса на Тамару и Мишу. Мастер что, ожидал от них какой-то магии? Или полагал, что, если они будут есть бутерброды и воображать что-то другое, хлеб с колбаской станут приятнее на вкус? А что, если он мог читать мысли Паши? Что, если маги все это время знали, что у него на уме, и…
– Паша, – ровным тоном произнес мастер Руфус, заставив его подскочить от неожиданности, – что-то не так?
– Вы можете читать мои мысли? – вырвалось у Паши.
Мастер Руфус моргнул, медленно, прямо как одна из тех жутковатых ящериц на потолке школы.
– Тамара, я могу читать мысли Паши?
– Маги могут прочесть мысли другого лишь тогда, когда он их проецирует.
Мастер Руфус кивнул:
– А под проецированием понимается – твое мнение, Миша?
– Думать о чем-то очень сильно? – помедлив, предположил тот.
– Да, – кивнул мастер Руфус. – Так что прошу вас очень сильно задуматься.
Паша начал вспоминать все свои любимые блюда, прокручивая их в голове одно за другим. Но его постоянно отвлекали посторонние мысли, пусть они и казались ему забавными. К примеру, пирог, запеченный в торте. Или тридцать семь бисквитов, выложенных пирамидой.
Но потом мастер Руфус поднял руки, и Паша обо всем забыл. Первый сэндвич начал изменяться, из колбаски вытянулись усики, которые стали укладываться в завитки по всей тарелке. В воздухе запахло чем-то очень вкусным.
Миша даже наклонился вперед – съеденных в автобусе чипсов было явно недостаточно, чтобы утолить его голод. Из бутерброда получились тарелка, миска и графин: в миске оказались макароны с сыром, посыпанные хлебными крошками и исходящие паром, будто их только что приготовили; на тарелке лежали шоколадное пирожное и шарик мороженого; а графин был полон жидкости янтарного цвета – яблочный сок, как предположил Паша.
– Ого! – поразился Миша. – Точь-в-точь как я представлял. А это все настоящее?
Мастер Руфус кивнул:
– Такое же настоящее, как и бутерброд. В данном случае стоит припомнить Четвертый магический принцип – «Можно изменить форму предмета, но не его естество». Я не изменял суть пищи, а лишь ее преобразовал. Твоя очередь, Тамара.
Паша задумался, означали ли эти слова, что макароны с сыром у Миши будут на вкус как копченые колбаски. Но Паша оказался не единственным, кто не помнил магических принципов.
Тамара шагнула вперед, чтобы взять поднос со своей едой. На нем стояла большая тарелка с суши и комочком чего-то зеленого с одного края и пиалой с соевым соусом с другого. Кроме нее, была еще одна тарелка с тремя круглыми розовыми шариками из моти. Из напитков у нее оказался горячий зеленый чай, и выглядела девочка при этом весьма счастливой.
Настал черед Паши. Он с сомнением потянулся к своему подносу, неуверенный, чего ему ожидать. Но там на самом деле оказалась его любимая еда – куриные наггетсы с соусом для макания, чашка, полная спагетти с томатным соусом, а на десерт – бутерброд с арахисовым маслом и кукурузные хлопья. В его кружке был горячий шоколад со взбитыми сливками и горкой разноцветного зефира.
Мастер Руфус выглядел довольным:
– А теперь я вас оставлю. Устраивайтесь. Скоро вам принесут ваши вещи…
– Я могу позвонить отцу? – перебил его Паша. – В смысле, здесь где-нибудь есть телефон, которым можно воспользоваться? Потому что у меня нет сотового.
Повисла тишина. Затем мастер Руфус заговорил – куда мягче, чем ожидал Паша.
– Сотовые телефоны не работают в школе, Паша. Мы находимся слишком глубоко под землей. Стационарных телефонов у нас тоже нет. Для связи мы используем элементалей. Полагаю, стоит дать Петру немного времени, чтобы успокоиться, и тогда я вас соединю.
Паша проглотил рвавшийся наружу протест. Казалось бы, в просьбе ему не отказали, но и выполнять ее никто не спешил.
– Что ж, – продолжил мастер Руфус. – Я буду ждать вас троих завтра в девять полностью готовыми, и что более важно – вы должны быть собранными и настроенными на учебу. У нас впереди много работы, и меня ужасно огорчит, если вы не сумеете оправдать ожидания, которые вы показали на битве. Паша подумал, что он имел в виду Тамару и Мишу, так как оправдай он собственные ожидания – и местная подземная река вспыхнула бы огнем.
После того как мастер Руфус ушел, они сели на сталагмитовые стулья вокруг гладкого каменного стола и приступили к ужину.
– У тебя сейчас сливочный соус попадет в спагетти, – заметила Тамара, взглянув на тарелку Паши. Ее палочки замерли в воздухе.
– Ну и что? Так будет еще вкуснее, – отозвался Паша.
– Гадость, – поморщилась Тамара, привычным быстрым движением размешивая васаби в соевом соусе так, что из пиалы не выплеснулось ни капли.
– Как думаешь, откуда они взяли свежую рыбу для твоих суши здесь, в пещерах? – спросил Паша, засовывая в рот наггетс. – Спорим, они бросили сеть в одно из подземных озер и вытащили первое, что попалось? Бурль-бурль.
– Ребят, – простонал Миша, – вы отвлекаете меня от моих макарон.
– Бурль-бурль! – повторил Паша, закрыв глаза и закачав головой, изображая глубоководную рыбу. Тамара взяла свой поднос, пересела на диван спиной к Паше.
Остаток ужина прошел в молчании. Несмотря на то что он почти ничего не ел целый день, Паша не смог доесть свою порцию. Он представил отца, ужинающего за их скрипящим кухонным столом. Сейчас ему ужасно этого не хватало, больше, чем чего-либо за всю его жизнь.
Паша отодвинул от себя поднос и встал:
– Я иду спать. Которая из комнат моя?
Паша откинулся на спинку стула и посмотрел на него:
– На дверях есть наши имена.
– А. – Паша почувствовал себя глупо, и ему стало немного не по себе. На одной из дверей действительно было его имя, сложенное из прожилок кварца: «Павел Круглов».
Он зашел внутрь. Комната оказалась шикарной, куда просторнее той, что была у него дома. Каменный пол покрывал толстый плетеный ковер, на котором повторялся тот же самый узор из пяти элементов. Вся мебель была сделана из окаменелого дерева, испускающего слабое золотистое сияние. На огромной кровати лежали теплые синие одеяла и большие подушки. Еще здесь стояли гардероб и комод, но у Паши не было вещей, которые можно было туда повесить и убрать, поэтому он просто рухнул на кровать и накрыл голову подушкой. Помогло слабо: он все еще мог слышать смех Тамары и Миши. А ведь раньше они так не болтали. Видимо, дожидались его ухода.
Бок что-то кололо. Паша совсем забыл о кинжале отца. Он вытащил его из-за пояса и еще раз осмотрел в свете факелов. Он представил, как следующие пять лет проведет в одиночестве в этой комнате с загадочным кинжалом в руке, пока все снаружи будут над ним смеяться. Вздохнув, он положил клинок на прикроватную тумбочку, сунул ноги под одеяла и попытался заснуть.
Но удалось это ему лишь спустя несколько часов.