Началоhttps://dzen.ru/a/aFj6IErW1FyUYMnf
Оливер
Следующий день проходит гораздо лучше. Мы с Хантером возвращаемся домой, как обычно, толкаясь у двери, потому что каждый стремится войти первым. Усталость сковывает мое тело, но настроение остается приподнятым. Хорошая игра всегда дарит заряд эндорфинов, позволяя на время забыть о проблемах.
— Неужели нельзя было снять гостиницу в Ванкувере? Дорога домой совсем меня измотала..., — ворчит Хантер, бросая свою хоккейную сумку в гостиной так, что я чуть не спотыкаюсь о нее.
— И не говори, — отвечаю я. — Я бы с радостью переночевал в нормальном месте, а не в этом свинарнике, — с раздражением пинаю его носок и прячу ногу под диван, надеясь, что он не найдет пару.
- Как тебе сегодняшняя игра? Ты всю дорогу молчал.
— Неплохо, - отвечаю коротко.
- "Неплохо"?! Да ты же видел, как я их укатал! - он не выдерживает моего сдержанного тона и, размахивая воображаемой клюшкой, имитирует финальный рывок, который позволил нашей команде вырваться вперед по очкам.
— Если мне не изменяет память, ты трижды завалился на спину в первом периоде, - кидаю я с насмешкой.
- Это были стратегические завалы! - огрызается Хантер, но на его лице улыбка шире горизонта. - Я слышал, как Кузнецов хвалил тебя. Один сейв* за другим. НХЛ должны умолять тебя подписать контракт с ними. Пообещай, когда станешь звездой и богачом, снимешь нам самый лучший дом. Желательно, с джакузи.
Я вынимаю бутылку воды из холодильника и пытаюсь скрыть едва заметный скепсис. Контракт ... Хорошо, что этого разговора не слышит мой врач.
- Победа - это командная работа, - говорю вместо “спасибо”.
- Командная, но сегодня ты был - настоящая стена, — он расшнуровывает кроссовки и по одному метко бросает их прямо на полочку для обуви. - Слушай, не одолжишь мне какую-нибудь приличную рубашку?
Так вон почему он заискивал! Хитрый скунс. Конечно, ему что-то надо.
- Серьезно? - я закатываю глаза. - Ты настолько устал, что едва дышишь, но все равно собираешься к очередной хоккейной зайке? Смотри, чтобы не заснул прямо на ней.
Хантер смеется.
— Если бы это! Не до зайцев сегодня. Кузнецов позвал нас с мамой на ужин. Хочет, чтобы мы поближе познакомились с ним и его дочкой. Неожиданно, правда?
Дочкой. Мои пальцы сами сжимают бутылку воды.
— С чего это он такой гостеприимный стал? — спрашиваю я.
— Вероятно, хочет вывести отношения с моей мамой на новый уровень. Я не против. Кузнецов, когда не грозит прибить нас клюшкой, нормальный мужик. Может, мне какие-то поблажки перепадут? Как думаешь?
— Только смотри, чтобы он и маму твою на лед не загнал.
Хантер хмыкает.
— Алису ведь не загоняет. Так у тебя есть рубашка или нет?
— Сейчас посмотрю.
— Спасибо.
Он уходит в свою комнату, продолжая болтать о том, как сложно угодить миссис Маргарет в плане одежды. Я стою на месте, все еще сжимая бутылку.
Я не удивлен приглашению, но почему-то новость раздражает. Кажется, Хантер должен был позвать и меня. Я бы не прочь быть рядом, чтобы следить за его поведением и контролировать расстояние между ним и Алисой.
Ничего личного. Просто хочу убедиться, что он выполняет приказ тренера и что его дочь не станет очередной его жертвой с разбитым сердцем.
Хорошо остаться одному дома. Можно насладиться тишиной и не слушать стендап соседа. Закажу что-нибудь вкусное, посмотрю кино. Наконец-то отдохну.
Достаю из шкафа рубашку и несу ее Хантеру.
— Такая подойдет? — заглядываю к нему в комнату. Он стоит перед зеркалом, зачесывая назад волосы. Воздух пропитан духами, который в прошлом году подарила ему бывшая.
— Да, супер! — он снимает футболку и надевает мою рубашку. — Может, заедем в торговый центр и купим малышке цветы?
— Не называй ее так, — рычу.
— Почему?
— Потому что так ты зовешь своих фанаток. Алиса никогда не будет одной из них.
— Я и не планировал… Мне лишние проблемы не нужны, — отмахивается. — Хотя его дочь довольно хорошенькая.
— Угу.
— Так как? Покупать цветы?
— Ни в коем случае. Ты произведешь слишком хорошее впечатление. Лучше купи вина к ужину.
— Чтобы Кузнецов разбил бутылку о мою голову? Он свято верит, что мы не пьем.
Я невольно представляю, как тренер бьет Хантера по голове. Настроение становится еще лучше.
***
Я просыпаюсь от скулежа Хантера под дверью спальни.
— В гостиной несколько коробок из-под китайской еды, и все пустые! Ты мог бы хоть что-то оставить для своего лучшего и, прошу заметить, единственного друга? Эгоист зловредный, — его голос за три секунды успевает пройти все стадии: от возмущения до отвращения.
Я переворачиваюсь на другой бок и натягиваю на голову подушку, но это не помогает.
— Холодильник пустой!
— Так купи что-нибудь, — бормочу, просто чтобы от него отвязаться.
Хантер воспринимает это как приглашение войти.
— А денег дашь? В прошлый раз я расплачивался на кассе, теперь твоя очередь, — он садится на край кровати и нагло смотрит мне в лицо.
У меня нет сил спорить. Нащупываю кошелек на тумбочке и бросаю ему.
— Бери, сколько нужно, только отстань… Вечно голодный гамадрил.
— Спасибо за щедрость, — он выгребает всю наличность с таким видом, будто выиграл в лотерею. — Хочу попробовать приготовить одно из блюд, которыми вчера угощала нас Алиса. Это такой красный суп…
— Борщ.
— Откуда ты знаешь?!
— Это все знают.
— Я не знал. Попробовал впервые и знаешь что? Это полный разрыв! — он жестами показывает, как у него взрывается голова. — Если приворотное зелье существует, то его точно варят по рецепту борща.
— Выходит, все женщины — ведьмы.
— Может, и не все, но Алиса точно. Если бы наши родители не строили козни, и она не собиралась возвращаться домой, я бы предложил ей встречаться.
— И Кузнецов вставил бы тебе клюшку в одно место, а потом заставил бы так играть.
— Я его не боюсь, — хмыкает, но глаза говорят обратное. Мы все в какой-то степени боимся. Не столько угроз тренера, сколько возможности его потерять. Быть среди "Орланов" — честь.
— Ладно, я быстро сгоняю в магазин и вернусь. У меня много планов на этот выходной.
Выходной. Я уже забыл, что это такое. Обычно нам дают отдохнуть только после игры и только если выиграли. Проиграй мы и уже несколько часов катались бы на замерзшем озере с карасями под коньками.
Хантер ушел. Я попробовал снова уснуть. Чем дольше сплю, тем меньше болит. Обезболивающие экономлю, не хочу привыкать. Инъекций немного, нужно растянуть до драфта НХЛ.
Только засыпаю, как стук в дверь. Хантер сто процентов забыл телефон на зарядке и ему лень разуваться и вытирать лужи, попросит меня спуститься. Классика.
Стук повторяется.
— Сукин ты сын..., — рычу, поднимаюсь с кровати. Как только появятся деньги, сниму жилье без соседа.
В доме холодно. Набросить что-нибудь на себя? Нет времени искать одежду, чистая, наверное, закончилась. Придется запустить стиральную машину.
Спускаюсь в одних спортивках.
— День только начался, а ты уже достал! — говорю, толкая дверь.
Ветер дает пощечину, пытаясь окончательно разбудить меня. Благодарен ему, потому что, возможно, еще сплю и вижу сон - на пороге не Хантер, а Алиса.
- Что ты здесь делаешь? - спрашивает она, моргая накрашенными синим, длинными ресницами. Ее взгляд никак не может остановиться на моем лице и постоянно прыгает по траектории: грудь, живот, штаны. Мне так нравится ее смущение, что я даже забываю адскую боль в плече.
- Живу.
- Нет, здесь живет Хантер.
- Он тоже.
Она произносит какое-то короткое слово на другом языке. Представления не имею, что оно значит, но звучит точно как ругательное.
- Так позови его, пожалуйста. Мы договаривались поехать в торговый центр.
- Вдвоем? - это однозначно не то, что я хотел уточнить.
— Ну, да. Мне надо купить теплую одежду, и Хантер пообещал свозить меня в магазин.
На моей тачке, конечно.
- Ну, он только что пошел за продуктами.
- Ясно, - на ее лице появляется разочарование. - Я могу подождать его?
- Да, без проблем, - я киваю и уже хочу закрыть дверь, но тут до моего сонного мозга доходит суть вопроса. - То есть, ты хочешь подождать его в доме?
Алиса закатывает глаза.
- Могу и на пороге, но тогда с ним на шопинг поедет мой замерзший труп.
— Не так уж и холодно там.
Она протягивает руку и кладет ладонь мне на живот. Ощущение, будто это не рука, а льдинка. Я машинально отпрыгиваю.
— Как это возможно? Ты же была в перчатках!
— Мой организм еще не привык к вашим морозам.
— Такое впечатление, что ты из Африки приехала. Насколько я слышал, в России очень суровые зимы?
— Ага, в Сибири. Но в Краснодаре настоящего снега не видели уже несколько лет. Морозы держатся всего пару недель…
— Отстой.
— Опасно так говорить про мой город, Маккей! — шипит она, смешно сжимая кулаки.
С трудом сдерживаю улыбку.
— Если ты зайдешь, то обещай не бить меня? — закрываю глаза на беспорядок и отхожу в сторону. Похоже, эта гостья не уйдет.
— Договорились.
— Заходи. Не хватало еще, чтобы ты заболела.
— Какой ты заботливый.
Я стою, опираясь на дверной косяк, и наблюдаю, как Алиса медленно осматривает гостиную. Сначала она молчит, подбирает слова, а потом тихо вздыхает. На ее лице смесь отвращения и удивления, и мне становится интересно, что она скажет.
— Это похоже на место, где людей держат в заложниках, — говорит она, показывая на гору мусора под журнальным столиком.
- Тебе не нравится интерьер?
Алиса делает несколько осторожных шагов вперед, обходя сумку с амуницией Хантера, которая до сих пор стоит в центре комнаты, и пустую коробку из-под протеиновых батончиков.
- Двумя словами: настоящая красота, - она кивает на гору носков в углу.
- Это все Хантер, - оправдываюсь я.
- Да, конечно, - ее бровь иронично подымается, и она жестом указывает на мою хоккейную форму, которая раскинулась на одном из кресел, словно только что пришла домой с тяжелой рабочей смены. - Наверняка это он носит джерси с твоей фамилией?
Я хочу ответить, но она не дает шанса, взмахнув рукой, словно для нее и так все ясно.
- А я думала, что мой папа не понимает понятия “уют”. Получается, это все хоккеисты такие.
- Не знаю, какие там причины у твоего отца, но у нас с Хантером просто нет времени на уборку и денег на помощниц по дому. К твоему сведению, я как раз планировал потратить свой единственный выходной на уборку.
Она закусывает губу, обдумывая свои следующие слова. Не сразу решается на них, но когда наконец говорит, заставляет волосы на моих руках встать дыбом.
- Лучше бы ты потратил его на поездку в больницу.
Я хватаю ртом воздух. При этом стараюсь сохранять спокойствие. В душе теплится надежда, что она говорит не о моем плече.
- То есть? - спрашиваю, делая вид, будто вообще не понимаю, к чему она клонит.
- Отвлекающий маневр с кубиками на прессе не сработал. Я заметила синяки от уколов на твоем плече. Когда-то мне пришлось самостоятельно колоть себе антибиотики, правда, несколько ниже плеча, но не суть... Так вот у меня были такие же синяки. Плюс витамины, которые ты рассыпал в коридоре, почему-то оказались сильным обезболивающим. Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы сложить два плюс два.
- На месте Шерлока Холмса я бы все же взглянул на фото твоих уколов. Чтобы убедиться в выводах, — говорю это, а перед глазами уже предстает картина, как Кузнецов выгоняет меня из команды за ложь.
- Что с твоей рукой, Оливер? - спрашивает прямо. - Я могу помочь?
Выдыхаю. Она смотрит на меня с вызовом, но не враждебно. И это почему-то еще больше заставляет меня чувствовать себя виноватым.
- Поможешь, если не будешь говорить отцу.
- Почему?
- Потому что это сломает мою жизнь.
— Ты слишком драматизируешь, — возражает Алиса, склонив голову набок.
— Ничуть! В этом году у меня есть шанс попасть в сборную национальной лиги. Я шел к этому с пятнадцати лет.
— Понимаю, что это твоя мечта, но...
— Это не просто мечта. Это моя жизнь. Спорт — это все, что у меня есть. У меня нет семьи, дома, даже девушки. Я тренируюсь день и ночь, чтобы встать на ноги. Вкладываю в это все силы. И не позволю травме встать на моем пути. До драфта три недели. Затем контракт, переезд, куча формальностей. За это время я успею восстановиться, и к началу нового сезона буду здоров.
— У тебя нет семьи? — переспрашивает Алиса, будто это самое важное.
— Я вырос в интернате.
— Извини, я не знала, — она обходит меня и заглядывает за плечо. — Даже без медицинского образования ясно, что здесь полный кошмар. Как ты вообще можешь играть и тренироваться?
— Одной рукой легко, — пытаюсь улыбнуться. — Второй — с болью и руганью в голове.
— Если кто-то узнает, что твой тренер допускал тебя к соревнованиям в таком состоянии, у него будут большие проблемы.
— Никто не узнает. Клянусь, — я готов встать перед ней на колени. И вдруг вспоминаю о нашем пари. — Ты ведь загадала желание!
Алиса возмущена.
— Что?!
— Желание. Помнишь?
— Помню, но использовать его в этой ситуации нечестно.
— Честно. Мы же не уточняли. Так вот, я хочу, чтобы ты никому не говорила о моей травме.
Она молчит, глядя на меня.
— Это несерьезно, Оливер. Ты ведешь себя как ребенок!
Терпение на исходе.
— А ты лезешь не в свое дело! Твои каникулы в Канаде скоро закончатся, ты вернешься домой и забудешь обо всем. А я останусь и буду разбираться с последствиями твоего желания угодить папе!
— Я вовсе не пытаюсь угодить папе, — шепчет она.
Дверь открывается, и в дом вваливается Хантер с двумя пакетами из супермаркета.
— О, Алиса! Ты уже здесь! Как раз к завтраку. Сейчас что-нибудь приготовлю!
— Собственно говоря... , — она отступает к выходу. — Я уже поела.
— Поэтому мы сразу поедем в торговый центр, — подхватываю я. — Мне тоже надо кое-что купить.
— Что? — Хантер подозрительно прищуривается.
— Да, новые щитки и еще кое-что, — с мольбой смотрю на Алису. — Подожди две секунды. Пожалуйста.
Бегу по лестнице в комнату, чтобы одеться.
- А я? - окликает в спину Хантер. - Можно с вами?
- Нет! Оставайся дома и готовь... борщ! - ору я.
В мои сегодняшние планы точно не входило выгуливание тренерской дочки по торговому центру. Но если от этого зависит мое будущее, то я готов на самопожертвование.
________________________________________________
*Сейв (сэйв) в хоккее — это успешное отражение броска или ловля шайбы вратарём, что предотвращает проход шайбы сквозь ворота и сохраняет команду от гола
**Хоккейная джерси — верхняя часть хоккейной формы игрока в хоккее на льду с шайбой или мячом. Свитер надевается поверх хоккейной экипировки и предназначен для обозначения принадлежности хоккеиста к команде (клубу) и распознавания отдельного игрока по номеру и фамилии
Продолжение следует...