После того случая, когда Фаина рассказала историю про барина и Ульяну, прошла неделя. С повседневными делами она стала забываться. Настя уж и не вспоминала про Ульянку. Были у молодой женщины заботы поважнее. Каждый день она прислушивалась к себе, хотела понять, что же там у нее внутри. Получилось на этот раз или опять нет.
По делу то надо было сходить к врачу, а не прислушиваться к себе. Чего там поймешь. Если и беременна, то срок то совсем еще маленький. Но в деревне в медпункте фельдшером работал мужчина, пусть он хоть и в годах уже был, Насте так вообще стариком казался. Но она не могла даже представить, что пойдет к нему и будет рассказывать о таком сокровенном. Даже Мишке своему, которого любила без памяти, она ничего не говорила.
Настя решила, что пусть пока все идет своим чередом. А потом, через месяц, другой, съездит она в город, сходит там к женскому врачу. От баб, которые давно уж ничего не стеснялись и о чем только не рассказывали, Настя узнала, что врачиха в городе хорошая, внимательная, с ними деревенскими обходительная. Ни одну бабу, что ездили к ней не просмеяла. А порой ведь и было над чем посмеяться. Темный еще народ в деревне. Откуда знать, как и что правильно надо делать. В школе этому не учат, в книжках и газетах не пишут.
Вот и Настя такая же, ничего толком не знает. Мать, еще когда Настенка в школе училась, попыталась раскрыть перед ней все женские тайны. Да только сама краснела перед дочкой. Ну как такую срамоту своему дитю говорить. Попыталась, да потом рукой махнула. Вырастет, сама разберется что да как. Ее ведь тоже никто ничему не учил, а ничего, и замуж вышла, и детей нарожала.
Ну да девки “вертихвостки”, как их презрительно называли деревенские, с хохотками да разными словечками, от которых краснели уши , обучали вечерами девчонок искусству любви. А те только хихикали смущенно, верили и не верили, но мотали на ус. А вдруг они правильно научают.
И все бы ничего, да с тех пор, как Настя впервые закрыла ставни на ночь, в доме что то изменилось. Вроде все по старому, та же обстановка, те же разговоры со свекровью. Только вот другой раз кажется Насте, что ветерком вдруг повеяло в доме. Какой ветерок, когда все окошки закрыты.
А еще бывает, лягут они спать, Мишка угомонится, только похрапывает, а Насте все не спится. Кажется ей, что кто то невидимый шагает по выскобленным половицам, медленно, тихо, словно боится, что услышат его.
Настя терпела да молчала. Но однажды, когда выгоняла корову в табун, увидела у ворот чьи то следы, глубокие такие, свеженькие, на мокром песке после дождя уж больно их хорошо видно было. Кто это к дому ночью подходил. Дождик то за полночь закончился.
Тут уж Настя не утерпела, проводила корову и рассказала все своей свекрови. Та только рукой махнула.
- Да не бери ты в голову разную ерунду. Ну подошел кто то, так чё с того. Может Никифор, когда коров собирал, подошел к нашей собаке. Сама ведь знаешь, как он нашего Полкана любит. Все время останавливается с ним поговорить да поиграть.
Марья успокаивала Настю, а сама думала.
- А ну какой ухарец глаз на сноху положил, да приглядывает за ней.
А Мишка то ведь бешеный, весь батенька родимый. Не дай Бог бывало какому мужику глянуть на нее. Мало не покажется. Да и Марье достанется. Вот и испугалась свекровь за девчонку. Глупая ведь совсем, расскажет все Мишке, а тот ее же и обвинит во всех грехах.
- Ты, Настя, Мишке то ничего не говори. Уж больно он горяч. Как бы не подумал чего плохого. А я потихоньку у баб поспрашиваю, может кто и знает чего.
Настя с испугом посмотрела на свекровь. Вот еще напасть. Ей совсем не хотелось ссориться с Мишкой. Тем более из-за того, чего не было. Нет уж, лучше она все свои переживания в себе будет держать.
Свекровь не обманула. В тот же день, как пришла с работы, пошла к своей подружке Ольге. С которой вместе в девках гуляли, женихов себе высматривали.
- Знаешь что, Ольга. Со снохой у меня неладно. Напугала ее Файка своими россказнями. Сурочила что ли девку. Все то ей теперь мерещится. То ветер в избе, то шаги. А тут следы увидела возле ворот так аж побелела вся от страха. Кое как уговорила ее. Так то бы вроде ладно, пройдет. А тут замечать я стала, что лицо у нее изменилось расплылось вроде как, и походка даже другая стала. Вот и думаю, что уж не в положении ли она. А спросить боюсь. Знаешь ведь молодежь то какие сейчас, так отбреют, что хоть стой, хоть падай.
Лишним словом тревожить ее боюсь. Знаешь, как охота мне внучат то понянчить. Вот и хочу спросить, не слышала ли, может кто из мужиков на Настенку глаз положил, ходит теперь, около избы. А та ни сном, ни духом. Да и Мишки боюсь, как бы чего не надумал. Охота ведь, чтоб все у них хорошо было. Девка то уж больно по душе мне. Не думывала, раньше, что сноху буду любить. А вот так получилось.
Только Ольга ничем ей помочь не смогла.
- Я ведь там была, слышала, как Файка про Ульянку то рассказывала. Мне и то страшно тогда стало. Настя девка молодая, конечно испугалась. А про ухажеров, ты уж сама, Марья, напридумывала. Откуда они возьмутся. Да ни один мужик не захочет с твоим Мишкой связываться.
Марья только улыбнулась на эти слова. Что правда, то правда. Наградил Бог ее Мишку силушкой Не зря еще маленьким в кузню ходил. А как подрос, да школу закончил, так и думать ничего не стал. Пошел в колхозную кузницу работать. Сперва кузнецу помогал, на подхвате был. А затем у него стало получаться лучше , чем у самого кузнеца.
- Ну вот и замена мне нашлась, - говаривал кузнец. - А то все председатель переживал, что стар уж я для такой тяжелой работы.
Только рано радовался старый кузнец, что на отдых может уйти. Мишка недолго поработал. Забрили парня в армию. Снова старику пришлось к наковальне вставать да ждать, когда Мишка домой вернется.
Пришел Мишка из армии возмужавший, плечи широченные, чуб кудрявится, сила в руках недюжинная. Деревенские девки табунами за ним ходили. Все надеялись, что приглянется какая то из них. А парень Настю выбрал, совсем из другой деревни, да из дальней. И где их только судьба свела.
Марья удивилась, столбом встала, когда сын заявил, чтоб сватов засылали в ту деревню. Надо подумать, где свою судьбу нашел. Отец тогда еще жив был. Так и сделали, как сын велел. Все честь по чести. И сосватали, и свадьбу сыграли. Молодушку в родительский дом Мишка привез.
Отец то недолго на молодых порадовался. Приключилась с ним болезнь и быстрехонько он на тот свет отправился. Бабы тогда шептались, что не к добру это. Видно не будет житья молодым. Только свадьбу сыграли, а тут такое. Иногда до Марьи доходило, что сделал кто то порчу из зависти. Думай тут, пожалуй, кто из девок так разобиделся, что парню жизнь решил испортить. Гнала она от себя эти мысли. Богу молилась по ночам, чтоб у молодых все ладно было. Хоть и не больно набожная была, а тут все молитвы припомнила. Больно уж невестка ей приглянулась, смирная, работящая, обходительная. Вроде как дочка ей стала.
Слушала Марья бывало баб на посиделках, как свекрови со снохами не уживаются, одна ругань идет да зло. Слушала и помалкивала, что у них то все по другому. Нет, не будет она ничего говорить, хоть и чесался язык порой, хотелось побахвалиться, как у них то хорошо. Да держала свой язык за зубами. А если уж совсем невтерпеж, то и прикусит его.
К вечеру разболелась голова у Настенки. Свекровь напоила ее молоком с сахаром, сказала, что пройти должна голова от такого питья. Велела полежать. Корову она и сама сходит встретит.
Возле барской усадьбы, как всегда, вечером целое гулянье. Бабы о чем то переговаривались, тут же ребятишки играли в ножички на лужайке. Потом прибежала стайка мальчишек с известием. Встречали они грузотакси, чтоб поглазеть, кто приехал. Ничего интересного для себя не увидели, все свои, деревенские бабы, что в город по делам ездили да мужики.
А потом из кузова выбрался чужой человек. Да не просто чужой, а городской. Они по одежде сразу это поняли. Да и мужик, когда выбрался из под тента, спросил мальчишек, , что это ли Малые Ключи. Больше мальчишки о нем ничего не знали, да и не интересно им это. Но сюда прилупили, чтоб всем рассказать. Где еще найдешь столько людей.
Тут же все деревенские сплетни были отложены в стороны. Начались догадки, кто такой и зачем приехал в деревню. Чужих людей здесь не то что не любили. Надо сказать, побаивались. Кто знает, чего чужому человеку делать в этой деревне. Вряд ли на добрые дела люди едут сюда. Только уж если нужда какая случится.
Пока каждая из женщин высказывала свои предположения о чужаке, он сам появился на дороге. Его невозможно было не узнать. В дорогом пыльнике, на голове шляпа, в руках маленький чемоданчик. Было ему лет тридцать, ну может быть с небольшим хвостиком. Кажется, мужчина даже обрадовался, когда увидел возле усадьбы столько много людей.
Он подошел к женщинам, снял с головы шляпу, по старомодному поклонился и представился.
- Меня зовут Александр Евгеньевич. Приехал собирать материалы о старинных поместьях, об их истории, хозяевах, чтоб потом написать об этом книгу. Здесь, в Малых Ключах меня интересует барская усадьба и все то, что связано с ней.
Женщины слушали этого человека, раскрыв рты. Уж очень интересно он говорил. Буковки “а” сыпались словно из мешка туда где надо и не надо. Вроде и по-русски, но совсем не так говорили в Малых Ключах, да и во всей округе.
Онисья, которая так же слушала приезжего, вдруг поднялась.
-Конечно, книгу он писать хочет. Да кто поверит городским то, что они писать сюда едут. Признавайся, скрываешь чего то. Откуда деньги то,чтоб так прохлаждаться, ездить по деревням да книжки писать.
Незнакомец начал доказывать, что он действительно писатель. Женщины поддержали его.
- Да не слушай ты её, Ей бы только поскандалить с человеком. Не поругается, так не уснет ночью. Деревенские то все ее знают. Характер такой. Да Онисья и сама этого не скрывает, говорит, что поругаюсь, как меду напьюсь.
Мужчина между тем перешел к делу. Он искал женщину, которая пустит его на постой. Может на неделю, может дольше. Как получится.
Женщины примолкли. В войну да, было такое дело, привозили эвакуированных, распределяли по домам. Но ведь тогда война были и никто никого не спрашивал, хочешь ты или не хочешь. Людям было негде жить. Приходилось потесниться. После войны все разъехались обратно по домам. Никто из городских не захотел остаться в деревне.
А тут человек сам просится на постой. Александр Евгеньевич продолжал свою мысль о постое.
- Вы не беспокойтесь. Я заплачу за все. И за постель и за еду.
Нина посмотрела на мужчину. А что и не пустить, если он деньги за это заплатит. Лишняя копеечка никогда не помешает.
- Я могу взять. Только сразу скажу, что спать в чулане будешь. Я баба одинокая, заступиться за меня некому. А кто знает, что у тебя в голове то. А так накину крючок в избу на ночь, да и все.
Бабы начали подначивать Нину, опуская порой такие непристойности, что у городского мужика уши краснели. Но он стойко выдержал все насмешки. Потом повернулся к Нине, сказал, что он согласен, а о цене они уже на месте сторгуются. На том и порешили. Теперь оставалось только табун дождаться и можно идти домой.