Как только стадо подошло, женщины погнали своих коровушек по домам. Кто-то всё ещё обсуждал приезжего, перекликаясь друг с другом, кто-то уже начал забывать о нём, как о случайном порыве ветра, приехал да приехал. Что в том такого. Эка невидаль.
Фаина осталась стоять у ворот, провожая взглядом Александра Евгеньевича и Нину, которые медленно направились к её избушке на краю деревни.
- Ну и чего он сюда пожаловал? - пробурчала она себе под нос. - Неужели просто так, ради книги?
И сама же себе ответила:
- Скорей всего, зачем-то понадобилось ему это место. Видать, что-то знает. Или ищет.
Александр Евгеньевич, хоть и был горожанин до мозга костей, чувствовал себя здесь довольно уверенно. Он аккуратно пристроился рядом с Ниной, стараясь не отставать от нее, но и не опережать. -
- Вы здесь давно живёте? - спросил он, чтобы не молчать.
- Давай с самого начала договоримся, резко ответила Нина, даже не останавливаясь. - Ты мне не «выкай», а то я и забуду, сколько мне лет. Годков то мне уж по деревенским меркам не мало. Почти старуха.
- Хорошо… я не против.
Александр Евгеньевич оценивающе, мужским взглядом окинул женщину. Нина явно преувеличивала, называя себя старухой. Лет тридцать с небольшим хвостиком. Только что солнце да ветер, тяжелая работа, явно состарили ее.
- Против не против, а будем жить вместе, так будем друг друга звать. Меня зови просто Нинкой, как все. Или как хочешь, мне всё одно. Только без этих ваших "выка́ний".
Он улыбнулся.
- Хорошо, Нина. Спасибо, что пустила меня. А ты меня Александр Евгеньевич зови. Привык я как-то, что все меня так зовут. Непривычно, когда по другому. Ну а на “ты”, так это ничего.
- Да ладно, - махнула она рукой. - Не даром ведь. Сам знаешь, в колхозе как платят. Каждой копеечке рада. А тут как с неба свалилось Летом то в чулане хорошо, чего не спать. Ставенку закроешь, так темень будет., не мухи, не комары не одолевают. Спи сколь хошь. Бабка моя, помнится, во время войны троих эвакуированных приютила. Так они три с лишним года у нас жили. Один даже свататься к ней начал. Потом уехал обратно в город, да больше не вернулся. Правда денег тогда с эвакуированных не брали. Горе то одно на всех было.
- Значит, у тебя опыт, - снова улыбнулся Александр.
Нина тоже улыбнулась ему в ответ. И улыбка мгновенно изменила ее, Лицо стало милым, несмотря на обветренную , почти коричневую кожу. Она вдруг остановилась и посмотрела на него внимательно.
- А ты, значит, книгу писать собираешься?
- Да.
- Про что?
- Про эту усадьбу. Про тех, кто здесь раньше жил. Про их жизнь. Может, найдётся что интересное.
Нина хмыкнула.
- Интересного у нас тут разве что корова двойней отелилась. Или Мишка кому зубы выбил. Но про такое, небось, в книгах не пишут?
- Пишут,- сказал Александр. - Особенно если это часть большой истории.
Нина покачала головой.
- Ты, мил человек, говоришь красиво. Только вот смотри, чтоб красивые слова людям худа не принесли, не стали причиной каких-нибудь неприятностей. У нас тут люди простые, но памятливые. Все помнят, и хорошее, и плохое.
Уже дома Нина показала ему чулан.
- Вот, тут будешь ночевать. Постель принесу, одеяло. Не царь какой, а сойдёт.
- Спасибо, - сказал он.- Я не требовательный.
- Это хорошо, - сказала Нина. - А то ну как начнешь выпендриваться, то не так да другое не эдак. Не рада будешь, что пустила.
Пока она хлопотала, он осматривал дом. Простой, деревенский, но уютный. На окне цветы, на стене старый календарь с картинкой коня, на столе самовар, слегка потускневший от времени.
- А ты давно одна? — спросил он осторожно. - Замужем была?
- С мужем? - вздохнула Нина. - Умер он. Рано я вдовой стала.. Работал на лесопилке. Пил немного. Но не сильно. Просто судьба такая. Пришел с работы, лег спать, а утром не проснулся. Сердце, видать. Больше я ни одного мужика до себя не подпускала. Были и такие, кто поиграть хотел, поразвлечься, а были, кто и сватов хотел прислать. Только я остыла разом. Никого мне не надо стало. Глазоньки бы мои не глядели на этих мужиков.
Она замолчала, потом добавила:
- Жизнь у меня теперь такая. Тихая. Иногда слишком. Но зато никто не мешает. Ни соседи, ни начальство, ни жизнь вообще.
Нина подумала, с чего это она вдруг разоткровенничалась с незнакомым совсем человеком. Ему то какое дело до нее. Приехал, поживет да уедет. И не вспомнит потом ни разу.
Александр Евгеньевич уселся на лавку.
- А ты не думаешь иногда, что могла бы уехать куда-нибудь?
- В город? — Нина рассмеялась. — Как же! Я в город по делам на два дня съезжу, так у меня голова там кругом идет.. Машины, люди, шум, крики. Нет уж, спасибо. Лучше я в колхозе, в поле картошку рыть буду, чем буду в этих автобусах ездить.
На другое утро Александр Евгеньевич долго не провалялся в постели. Хоть и спалось ему в чулане хорошо, и мухи не донимали. Но услышав шаги Нины в сенях, он тут же поднялся.
- Ты чего это подскочил, - удивилась Нина, выходя из хлева, когда увидела, что постоялец ее уже умылся в огороде в кадушке, и расхаживает по двору, как маятник, туда-сюда, сам с собой о чем то разговаривает. - Пойдем в дом. Молоком парным тебя напою. В городе то такого не попьешь, прямо из под коровки.
Они позавтракали за одним столом, поговорили о разных мелочах. Потом Александр Евгеньевич засобирался по деревне походить, с людьми поговорить.
Нине тоже было нужно бежать на работу. Она показала, на камешек, что лежал возле крылечка.
- Ты пойдешь, так дверь на замок закрой, а ключ под камешек этот положи. Раньше то в деревнях моды не было на замки закрываться. Да в войну ворье откуда не возьмись, как из мешка насыпалось. Открытый дом не оставишь. Так и пошла мода на замки на эти с войны.
К вечеру вся деревня знала, что Александр Евгеньевич уже обошёл барскую усадьбу, записывает что-то в блокнот и задаёт вопросы всем подряд. Кто-то охотно отвечал, кто-то только плечами пожимал.
Фаина, как и ожидалось, решила проверить его на прочность.
- Ты чего тут ищешь-то? - спросила она, подходя к нему возле старого дома.
- Историю, - ответил он.
- Ага, история. А может, клад какой? - Не ищу я никакой клад, усмехнулся Александр Евгеньевич. - Мне нужны воспоминания людей, документы, предания. Это всё тоже ценится.
- Ценится, говоришь? - Фаина покачала головой. — А мы тут живём, как всегда. Без всяких этих ваших бумаг. Что помним, то и рассказываем. Остальное забылось.
- А вы попробуйте вспомнить, - сказал он. - Может, и всплывёт что-то важное.
Фаина задумалась.
- А ты сам-то откуда?
- Из города.
- Откуда именно?
- Из Москвы.
- Ага, столичный! - протянула она. - Ну тогда слушай. Есть у нас тут предание, как барин по ночам скрипку играет. Если услышишь, знай, беда рядом.
Александр не улыбнулся, не отмахнулся. Только записал в блокнот.
- Это интересно. Где ты это слышала?
- Бабка рассказывала. Она ещё маленькая была, когда революция случилась.
- А как его звали?
- Не помню. Да и не важно, наверное. Всё равно давно уж нет его.
Александр закрыл блокнот.
- А вдруг он и правда где-то рядом?
Фаина посмотрела на него с подозрением.
- Ты что, веришь в это?
- Не уверен. Но знаю одно - такие истории не просто так передаются из поколения в поколение. В этом явно что-то есть. На пустом месте такие истории не рождаются.
Потянулись дни один за другим. Александр Евгеньевич был человек аккуратный, рано вставал, помогал по хозяйству, если видел, что нужно. Убирал двор, чинил забор. Даже такое исконно бабское дело, таскать воду из колодца, писатель взял на себя. Такое поведение Нине понравилось. Она даже призналась бабам, когда в очередной раз сидели возле барской усадьбы.
- Не такой уж он и городской. Руки есть, голова работает, все дела видит. И не пьёт, слава Богу. Я уж отвыкла, чтоб мужик мне в хозяйстве помогал. А этот и не спрашивает. Ой, бабоньки, по совести вам скажу, не нарадуюсь, что на постой его к себе взяла.
Потом словно испугалась, как бы не сглазить, замолчала. Настя, которая сидела рядом с ней, посмотрела на Нину. Уж не влюбилась ли она в своего постояльца. Вон как расхваливает сидит. А раньше бывало, не про одного мужика доброго слова не скажет. Все у них не так.
Насте стало интересно, почему то захотелось взглянуть на этого самого Александра Евгеньевича. В деревне ведь все на виду. Встречала она его несколько раз на улице, мужчина учтиво кланялся, снимая шляпу с головы. А вот разговаривать с ним не приходилось. Говорили, что он всех колхозников расспрашивает, даже по домам ходит. Но к ним не заходил.
Вечером она спросила свекровь об этом писателе. Может был он у них дома, когда ее не было. Марья поглядела на Настю. Чего это она вдруг заинтересовалась писателем.
- А на что он тебе нужен то? - спросила она.
- Нет, не нужен мне он, - смутилась Настя. - Нина уж больно расхваливала его сегодня. Вот и подумала, приходил он к нам или нет. Ты ведь сразу бы поняла, что он за человек. Вдруг Нинке голову закружил.
Марья задумалась. Нинка хорошая бабенка. Сколько лет уж одна живет. Мужики сколько к ней подкатывали, всех разогнала. А молодая ведь еще. Хорошего мужика ей бы не помешало. Марья подумала, что надо, пожалуй, ей заделье какое придумать, да сходить вечерком, глядишь и с писателем поговорить получится.