Merhaba, друзья! В прошлой главе наш Осман, словно искусный шахматист, сделал два хитрых хода и привел в смятение могущественного врага. Но что бывает, когда загоняешь в угол раненого, разъяренного хищника?
Он не убегает. Он наносит ответный удар – непредсказуемый и вдвойне опасный. Сегодня мы узнаем, какой неожиданный приказ отдал таинственный Филарет.
Это будет глава не о битве мечей, а о битве умов, о большой политической игре, в которой Осман из охотника рискует сам превратиться в добычу.
Тишина после бури
После того, как гонец от Кёсе Михала ускакал, в шатре Османа надолго повисла тишина. Хитрая улыбка сползла с лица вождя, сменившись маской глубокой, напряженной задумчивости. Он перечитывал короткое послание снова и снова, пытаясь проникнуть в разум своего невидимого врага.
Сработало. Его двойная ложь достигла цели. Филарет, их таинственный «Орел», был сбит с толку. Но последняя фраза письма – «он отдал новый приказ, который не похож ни на один из тех, что мы ожидали» – звучала как зловещий удар барабана, предвещающий бурю.
– Что он задумал? – нарушил молчание Конур, чья рука по привычке легла на рукоять меча. В его голосе слышалось нетерпение воина, готового к бою. – Если он растерян, самое время нанести еще один darbe (дарбе – удар)! Ударить, пока он слаб!
– Нет, – медленно возразил Акче Коджа, его старые глаза были мудры и печальны. – Раненый медведь, который не знает, откуда пришла стрела, не бросается в чащу. Он ревет, крушит все вокруг себя и с подозрением смотрит на каждое дерево. Филарет не нападет вслепую. Он начнет проверять. Всех.
Осман поднял голову. Слова старика совпали с его собственными мыслями.
– Акче-ага прав. Филарет больше не доверяет своим шпионам. Он понял, что кто-то играет с ним. А раз он не может доверять своим глазам и ушам, он захочет увидеть все своими глазами.
Он попытается собрать всех зверей на одной поляне, чтобы посмотреть, кто из них хромает, а кто скалит зубы. Но как он это сделает? Какой hile (хиле – хитрость) он может применить?
Этот вопрос повис в воздухе, тяжелый и без ответа. Осман понимал, что они вступили на новую, гораздо более опасную территорию. Одно дело – нападать из засады на караваны. И совсем другое – вести интеллектуальную дуэль с одним из самых хитрых и безжалостных интриганов Византии.
Вести из вражеских станов
Прошло несколько дней. Напряжение нарастало. Осман разослал дозоры во все стороны, ожидая угрозы с любого направления. И вести начали поступать, но совсем не те, которых он ждал.
Сначала вернулся его человек из стана Алишир-бея. Он доложил, что трусливый бей передал ложную информацию о набеге на Караджахисар, и его «кураторы» из братства приняли ее.
Но после этого в стане самого Алишира начался korku (корку – страх). Гонец от Филарета принес ему приказ сидеть тихо и не предпринимать никаких действий до особого распоряжения.
Затем пришла еще более странная весть от лазутчиков Кёсе Михала. В Биледжике творилось нечто невообразимое. Текфур Константин был в панике. После провала каравана с золотом Филарет полностью оборвал с ним связь.
Ни писем, ни гонцов, ни приказов. Ничего. Марионетка осталась без своего кукловода. Константин, боясь гнева своего хозяина и нападения Османа, заперся в крепости и, по слухам, начал пить, подозревая в измене все свое окружение.
– Наш план сработал даже лучше, чем мы думали, – сказал Акче Коджа, выслушав донесение. – Мы отрубили пешке голову.
– Нет, – покачал головой Осман. – Мы ее не отрубили. Филарет сам убрал свою руку с этой фигуры. Он больше не играет ею. Он готовит новый ход. Совершенно другой. Но какой?
Неожиданные гости и разгадка тайны
Ответ пришел оттуда, откуда его ждали меньше всего. В стойбище Кайы прибыла группа странствующих дервишей – бродячих мусульманских мистиков, которые ходили от города к городу, живя подаянием и неся людям слово веры.
Они были частыми гостями и у тюрков, и у византийцев, их считали святыми людьми и не трогали. Осман, как и его отец, всегда с почтением относился к таким людям, видя в них носителей мудрости и истинной iman (иман – вера). Он приказал принять их, накормить и дать им все необходимое.
Вечером он пригласил к себе в шатер их старшего – седобородого, худого старика с ясными, пронзительными глазами.
– Мир твоему дому, Осман-бей, – сказал дервиш.
– И твоему, почтенный отец. Откуда путь держите? Какие haberler (хаберлер – новости, известия) несете миру?
– Мы идем из Пруссы, от подножия великой горы Кешиш-даг, которую вы зовете Улудаг, – ответил старик. – И вести в тех краях тревожные. Правитель тех мест, могущественный Филарет, которого считают опорой империи, объявил о созыве великого совета. Он приглашает всех знатных беев и текфуров из окрестных земель на «праздник мира и дружбы».
Осман замер. Вот оно. Ответ.
– Что за праздник? – как можно спокойнее спросил он.
– Он говорит, что хочет прекратить вражду между тюрками и византийцами, – продолжил дервиш, внимательно глядя на Османа. – Хочет устроить большое состязание – turnuva (турнува – турнир) – для лучших воинов, с богатыми призами.
Говорит, что пора объединиться против общей угрозы с востока, против монголов. Он зовет всех – и тебя, Осман-бей, и Садык-бея, и текфура Инегёля, и даже твоего врага Константина из Биледжика. Всех. Чтобы за одним столом заключить barış (барыш – мир, перемирие).
Осман почувствовал, как по спине пробежал холодок. Какой искусный, дьявольский ход! Собрать всех в одном месте под благовидным предлогом. Собрать всех своих пешек, врагов и тех, в ком сомневаешься. Наблюдать. Слушать. Сталкивать лбами. Искать предателя.
Искать того, кто пустил в его идеально отлаженную систему две лживые стрелы. Это была не просто ловушка. Это был театр, в котором Филарет был и режиссером, и главным зрителем.
Капкан для волка
Когда дервиши ушли, Осман немедленно собрал свой совет.
– Так вот он, его неожиданный приказ! – воскликнул Конур. – Он хочет заманить тебя в ловушку и убить! Мы не должны ехать! Мы должны собрать всех верных беев и ударить по нему первыми!
– И кто же эти верные беи, Конур? – горько усмехнулся Осман, бросив взгляд на свитки, все еще хранившиеся в ларце. – Садык-бей, которого мы хотели сделать союзником? Он в списках Филарета. Другие? Мы не знаем, кому можно доверять. Пойти войной сейчас – значит пойти вслепую.
– Но и ехать туда – это intihar (интихар – самоубийство)! – не унимался Конур.
– Если мы не поедем, – вступил Акче Коджа, – мы покажем свой страх. Мы подтвердим все его подозрения. Он поймет, что источник хаоса – это мы. И тогда он обрушит на нас всю свою мощь. Это тоже самоубийство, только отложенное.
Они снова оказались перед невозможным выбором. Оба пути, казалось, вели в пропасть. Осман подошел к карте. Он долго смотрел на нее, на россыпь крепостей, на земли своего племени, зажатые между врагами и мнимыми друзьями.
– Если волк боится войти в лес, потому что там охотник, он умрет с голоду, – наконец произнес он, и его голос был спокоен. – Мы поедем на этот «праздник мира».
– Но, Осман-бей… – начал Конур.
– Мы поедем, – твердо повторил Осман. – Но мы пойдем не как овцы на заклание. Мы пойдем как охотники, которые сами ищут волка в его собственном логове.
Это наш единственный шанс. Шанс посмотреть нашему главному врагу в лицо. Увидеть всех его пешек за одним столом. Понять, кто есть кто. Мы примем его игру. Но играть будем по своим правилам.
Его решение было принято. Оно было рискованным, почти безумным. Но в этом и был весь Осман. Он не бежал от опасности. Он шел ей навстречу. Он знал, что его ждет гнездо, полное змей. Но он собирался войти в это гнездо и найти там самую главную, самую ядовитую змею.
Вот это ход! Филарет оказался еще хитрее, чем мы думали! И теперь Осман принял решение, от которого захватывает дух – пойти прямо в логово льва, на этот «пир предателей». Что его там ждет?
Встретится ли он лицом к лицу с самим Филаретом? Сможет ли он, находясь в окружении врагов, не выдать себя и продолжить свою опасную игру?
Напряжение нарастает до предела! Эта поездка станет ключевым моментом во всей нашей истории. Пишите в комментариях, что вы думаете о решении Османа!
Правильно ли он поступает? А я уже сажусь за 19-ю часть, где мы вместе с Османом отправимся в самое сердце вражеского заговора! Будет невероятно интересно!