Улыбка,
разогнавшая
вселенскую тьму
На свадьбу в «Кедры» Андрей позвал только огнят, а из романят – лишь Ивана, Веселину с Миодрагом и Марфу с Радовым. Но сведения о событии века просочились в клан, и через Марфу и Ивана попросились прийти все остальные дети Марьи, кроме Влада. Любимчика царя либо не оповестили, либо сам не захотел проведать мать.
Свадьба в цветариуме
День выдался донельзя погожим. Кружевная тень от деревьев лежала на дорожках, клумбах и лужайках, где были установлены топчаны и шезлонги, развешаны гамаки и набросаны перинки для любителей полежать на траве.
Такого обилия цветов на клумбах, грядках, в живых изгородях, в керамических кадушках гости ещё не видели. Это был какой-то цветариум.
Столы под белоснежными скатертями, расставленные по периметру лужайки, ломились от старых добрых русских яств.
Наготовлено было много и вкусно. Дымок от прогоревших берёзовых поленьев в самоварах дразнил ноздри.
Гости подходили к котлам, висевшим над тлеющими углями костров, снимали крышку, клали её на деревянную подставку и набирали кто чего хотел: уху из налима, судака и сига, ботвинью с красной рыбой, наваристые щи, старые добрые каши с овощами, затируху, кулеш.
На подносах возвышались восьмислойные кулебяки и пироги, куски запечённого с розмарином осетра с хреном, домашние колбаски, котлетки, фаршированные перцы, пиалки с соусами.
Грудами были навалены пучки зелёного лука, укропа, петрушки и сельдерея, черемши и листьев салата. В больших ендовах лежали печёная картошка, яблоки на меду, россыпи лесных ягод от морошки и кислицы до черники и голубики.
Отдельные столики были отданы сырным нарезкам, пирожкам, фруктам самых разных вкусов и расцветок, а также жбанам с квасами, морсами, киселями и сбитнями.
Когда все налюбовались угощением, появились Андрей с Марьей, одетые как Лель и Василиса Микулишна.
Гости взревели от восторга и ринулись с приветствиями к маме-потеряшке и нашедшему её верному рыцарю.
Слезам, объятьям и поцелуям не было конца.
– Мам, ты ни капли не изменилась, и всё же как-то повзрослела! – удивился Иван-царевич.
– А мы уже дорогу забыли к отцу с его новыми жёнами, – отрапортовал Елисей.
– Объявили ему тотальный бойкот, – подтвердила Любаша.
– Мы горой за тебя и Андрея Андреевича, – заявил Иван.
– Мамочка, не пропадай больше. Без тебя мир потерял главную свою краску! Живи с папой и больше не давай шанса кому-то ещё, – сказал Андрик.
Глаза Марьи разгорелись, как звёздочки и стали дополнительно мерцать – от слёз.
Она попросила мужа без речей позвать всех на трапезу. Патриарх благословил столы, и празднующие накинулись на аппетитную еду. По ходу дела чада поздравляли новобрачных и желали им много чего хорошего.
Всем понравилось, как сказал Иван:
– Мама и Андрей Андреевич, мы уже много раз гуляли на ваших свадьбах. Пора этот долгоиграющий марафон остановить. Пусть это ваше бракосочетание станет не отменяемым. Желаю, чтобы все последующие наши встречи были посвящены юбилеям вашего брака!
Марфа подарила матери и Огневу прелестную юную ламу.
Веселина и Миодраг преподнесли комплекты дизайнерской домашней одежды. Серенький халат для Марьи превратился в шедевр благодаря цветным вставкам и необычному крою. Миодраг сшил целых десять вариантов – один красивее другого.
Иван надел на голову матери бриллиантовую диадему невиданной красоты с крупными лалами, сапфирами и яхонтами.
– Для меня, мамочка, ты была и остаёшься истинной царицей. Никто и никогда не сможет заменить тебя.
После традиционных медленных и быстрых танцев, весёлых игр и смены блюд Марья и Андрей решили, что гостям пора не просто удивиться, а улететь в сказку на всех парусах – и принялись чудить с размахом, достойным их статуса.
Андрей взмахнул рукой – и взмыл вверх, будто пушинка на ветру, высоко-высоко над поместьем. Ещё один взмах – и небо погасло, как свеча на торте после задувания. Навалилась густая, бархатная темнота, такая плотная, что даже самый зоркий глаз не мог бы разглядеть в ней собственную ладонь.
Она накрыла мир, как тяжёлый полог.
Андрей вернулся к гостям и успокоил их:
– Я здесь. Всё под контролем.
И тут...
Далеко-далеко, и в то же время так близко, будто можно было дотянуться рукой, в небе явился лик неземной красоты. Он смотрел на них с безмерной любовью, а его лёгкая, одними глазами улыбка согревала души теплее солнца. Гости буквально рухнули на колени, не в силах оторвать взгляд от этого чуда.
И тогда им, ослеплённым видением, стало ясно – это не тьма погасила свет. Это Свет выбрал себе обрамлением тьму.
– Андрюша… это… Он? – прошептала Веселина, и голос её дрожал, как лист на ветру.
Патриарх молчал. Казалось, даже воздух вокруг трепетал от благостного восторга. Когда Андрей заговорил, его густой бас был сиплым от сдерживаемого плача. Слова рвались из его груди, словно птицы:
– Это Спаситель… наш Господь Иисус Христос. Он открывается только тем, кто любит Его всем сердцем.
В тот миг собравшихся накрыло волной такого восторга, что мурашки побежали даже у мурашек.
Руки-ноги жили своей жизнью, слёзы катились градом, а сердца готовы были выпрыгнуть из груди.
Марья плакала беззвучно, воздев ладони к небу и шепча благодарности. Пять минут – и видение растворилось, словно дымка на рассвете.
Андрей снова взмыл ввысь, подхватив жену, и – бум! – небо вспыхнуло солнечным светом, а в нём… закачались лодки! Андрей с Марьей запрыгнули в одну из них и махнули рукой романятам и огнятам:
– Поехали!
Иван подхватил Лянку, Веселину и Миодрага, и уже через минуту они оказались в другой лодке. Остальные тоже не заставили себя ждать – вскоре все расселись по пирогам и отправились в синюю высь.
Мир, где камни шушукаются… но в их шёпоте – вековые муки
Десять минут – и носы суден, пронзив невидимую границу, промчались по кротовому коридору. И...
Оказались в мире мыслящих камней.
Куда ни глянь – везде каменное великолепие! Бессчётно шары, кубы, валуны, каменные бабы, глыбы мрамора и гранита, скульптуры самой разной формы, размера и сложности исполнения, от которых дух захватывало.
Одни были древне-замшелыми, другие, отполированными до зеркального блеска. Они сверкали в лучах трёх солнц на небе.
Громоздились гигантские рубины в виде спелых плодов, рубиновые цветы, малахитовые пирамиды, алмазные гроздья, сапфировые волны…
Лестницы из розового кварца уходили в сиреневую высь, нефритовые шары сменялись аквамариновыми, бирюза переливалась в такт тихому шёпоту камней. Лазуритовые скамьи манили сесть на них, фигуры из пёстрой яшмы и искристого лабрадора звали прикоснуться к ним.
И все они рассказывали…
Камни торопились поведать свою историю – о душе, заточённой внутри, о вечном сне и редких пробуждениях, когда кто-то являлся в этот мир.
И все они ждали прихода Христа и освобождения.
Лодки скользили меж гранитных исполинов, будто между страниц каменного атласа. Каждый минерал шептал свою исповедь: малахитовые кубы – о жадности, алмазные гроздья – о пролитой крови. Даже ветер здесь пах не пылью, а слезами, вмёрзшими в кварц.
Когда пироги вернулись в «Кедры», гости разноцветными горошинами высыпали на землю. Молодёжь выглядела задумчивой.
– Пап, а кто они? Те, что в камнях? – спросил Андрея Гор.
– За миллионы лет туда поместили тех, кто за камни убивал. Прикончила служанка хозяйку за сапфировое кольцо – её душу заточили в сапфировую вишенку. Разбойник, загубивший десятки жизней ради сундука с драгоценностями, стал каменным ларцем. Завоеватель, истребивший народ ради алмазных копей, теперь – глыба размером с дом. Мелким полегче: они прячутся – в тени крупных. А вот большим от трёх солнц достаётся по полной.
Расстались хозяева с гостями поздно ночью, при свете растущей луны.
Девочки ещё долго обнимались и шептались с матерью, их мужья терпеливо ждали, помогая невозмутимому пэпэ собирать посуду и уносить котлы в холодильную камеру.
Андрей задыхался от счастья. Его грудь разламывало от желания ликующе петь и кричать всему миру, как же ему хорошо жить.
Сердоликовый мальчик выбрал крест вместо камня
Когда муж с женой остались вдвоём и закончили уборку, они снова отправились в мир камней.
– Кого ты хотела освободить? – спросил он.
– Вон тот сердолик. Там мальчишка. Пятьсот лет назад он влез в дом, чтобы украсть сердоликовое монисто для девчонки, которую любил. Но ошибся дверью, напоролся на хозяина, в темноте толкнул его – тот упал с лестницы и разбился. Монисто стащил, а девчонка над ним посмеялась и сдала властям. Жалко его.
– Если выпустишь, то возьмёшь за него ответственность. Он родится в ближнем круге, и ты должна будешь его опекать.
– Я согласна.
– Назови его.
– Павел.
– Теперь объясни ему всё.
– Паш, я тебя освобождаю от каменного плена. Ты родишься на земле, получишь тело, свободу передвижения и шанс искупить вину. Если согласен, дай знак.
Камень ответил тёплым светом. "Пятьсот лет ты нёс чужой грех как свой", – пробормотала Марья, сжимая сердолик. В её ладонях тот пульсировал, как сердце, готовое разорвать каменные рёбра.
– Теперь потри его, дунь и кинь в небо со словами: «Живи, Павел».
Марья сделала, как сказал муж. Камешек рассыпался золотой пылью и растаял в воздухе, как утренний туман.
– Ну всё! Большего нам никто не позволит. Давай домой. А то Регулятор нагрянет и огреет меня веслом.
– И мне снова отлеплять тебя от лунной дорожки?
– Снова здорово...
Они прыгнули в лодью и рванули вперёд, оставив за спиной мир, где камни долго ещё вздыхали им вслед.
... Легли под утро. Андрей своими рисунчатыми губами захватил её сонные земляничные губы и сладко их поцеловал.
– Марья, ты подарила мне сегодня самый счастливый день. Жизнь без тебя была монотонной и безрадостной... Только с тобой мне хочется чудить и совершать красивые безумства. Огнев охвачен огнём и живёт полноценно лишь рядом с тобой. Умоляю, давай никогда не разлучаться.
– Моя рука – в твоей руке, Андрюшечка. На всю оставшуюся вечность.
– Наши тела и души сплетены.
– Мы – заодно!
Продолжение Глава 202.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская