— Смотри, кого я нашёл, — с порога произнёс Дима, прижимая к груди серый комочек.
— Ты чего притащил?! — Лена даже не пошевелилась, продолжая резать кабачки. — Это что, кот?
— Котёнок, — с гордостью ответил Дима. — Он сидел у магазина, дрожал. Я не мог пройти мимо. Посмотри на него.
— У нас что, кошачий приют? — холодно бросила она, не оборачиваясь.
— Лен, ну это же живое существо! Он же замёрз бы… — Он шагнул к ней, подставляя котёнка. Тот издал еле слышное «мяу».
— Убери его от меня.
— Ты серьёзно? Ты правда против?
— А ты серьёзно притащил животное в квартиру, даже не спросив моего согласия?
Дима растерянно посмотрел на жену. У неё на лице не было никакого сочувствия. Только раздражение, как будто он не котёнка спас, а грязь на ковер принёс.
— Ладно, хорошо, — он поставил котёнка в картонную коробку и пошёл в ванную. — Я его отмою, потом решим.
— Ты решишь, — поправила Лена. — Я в этом не участвую.
К вечеру маленький серый комок стал гораздо симпатичнее. Чистая шерстка, огромные зелёные глаза. Он ел жадно, как будто не верил, что это еда — всерьёз и навсегда. Дима назвал его Грей.
Котёнок быстро освоился. В первый же вечер заснул на подушке рядом с хозяином, забравшись под подбородок и замурлыкав.
Лена спала в другой комнате.
— Ты обиделась? — осторожно спросил Дима утром.
— Я не обижалась. Просто не хочу спать с животным.
— Он маленький…
— А я взрослая. И у меня аллергия, если ты не помнишь.
Он не помнил. Или не знал. Или она раньше этого не говорила.
Прошла неделя. В доме царила тишина. Только по утрам Лена громко закрывала дверь ванной, когда котёнок бежал туда. А по вечерам закрывалась в спальне с ноутбуком.
— Ты совсем не общаешься со мной, — бросил ей Дима за ужином.
— А о чём общаться? Ты же теперь с котом.
— Лен, ты реально думаешь, что я кота люблю больше, чем тебя?
— Думаю, тебе теперь есть о ком заботиться. А я, получается, — лишняя.
Он бросил вилку.
— Скажи честно: ты же просто не хочешь ничего, что требует заботы. Даже кот — это уже много. А ребёнок?
Она напряглась.
— Опять?
— Да, опять. Мы вместе уже шесть лет. Я всё жду, когда ты будешь «готова». А ты таблетки продолжаешь пить.
— Ты следишь за мной?
— Случайно увидел в аптечке. Потом нашёл инструкцию. Ты ведь не прекращала, да?
Она поднялась из-за стола.
— Это моё дело.
— Моё тоже! Ты лжёшь мне. Говоришь, что не получается, а сама… — Он не договорил. — Почему, Лен?
Она отвернулась, будто боялась смотреть.
— Потому что боюсь. Потому что не уверена, что всё получится. Потому что ты вечно мечешься. То тебе карьеру строить, то путешествовать, то теперь кота приволок.
— Я мечусь? Это ты живёшь, как будто тебе 20 лет. И ничего не хочешь менять. Всё тебе не вовремя.
— А может, ты хочешь, чтобы я родила, а потом сидела дома, варила борщи и гладила тебе рубашки?
— Я хочу семью!
— А я — жить! Свободно, счастливо!
Через два дня он ушёл. Взял кота, вещи. Напоследок сказал:
— Прости, я не могу так. Я больше не хочу жить с человеком, который не понимает, что такое семья.
Прошла неделя после того, как Дима ушёл. В квартире стало пусто, холодно. Не физически — отопление ещё работало, но даже голубой цвет на обоях напоминал лед.
Лена не плакала. Просто жила. Просыпалась, варила кофе, садилась за ноутбук, встречалась с клиентами. Работала как ни в чём не бывало. Даже, пожалуй, с удвоенной энергией. От злости. От обиды. Или от страха, что если остановится — вся ее выстроенная стратегия рухнет.
Но вечером, на третий день, она машинально приготовила ужин на двоих. Овощи на пару, курицу, два бокала вина. И только когда села за стол, поняла, что второго — нет. Один бокал остался полным. Да и второй — тоже.
Она вылила оба в раковину.
На четвёртый день Дима написал:
Привет. Грей чихает. Не знаешь, что с ним?
Ответ вышел коротким:
Ветеринару надо показать. Аллергия или простуда. Или стресс. Как у людей.
Спасибо.
Он писал ещё несколько раз. О котёнке. О погоде. Она отвечала, сухо и коротко. Ни вопроса, ни тепла. И он вскоре перестал ей писать.
А она не перестала проверять сообщения, когда он был в сети.
Подруга, Тоня, ворвалась к ней в кабинет без стука.
— Ну, рассказывай. Какой скандал, какие драмы?
— Никаких. Он ушёл. Все.
— Из-за кота?
Лена пожала плечами.
— Из-за меня. Из-за нас. Из-за того, что я не хочу детей. Или хочу, но боюсь. Или не знаю. Или просто... устала.
— Ты правда не хочешь?
Лена долго молчала. Потом села рядом, вздохнула:
— Я думала, хочу. Когда мы только поженились — точно. А потом... Каждый день он об этом. Прямо или намёками. А у меня каждый раз — будто в горле ком. Я не могла решиться. Всё откладывала. И таблетки пила. Тайно.
— Лена…
— Я знаю. Это некрасиво. Но я правда боялась.
— А теперь?
— Теперь я одна.
Тоня обняла её. А потом тихо спросила:
— А ты его любишь?
Лена закрыла глаза.
— Глупый вопрос. Люблю.
Дима снял однушку на окраине города. Сначала думал — временно. Пока Лена не «остынет», пока они не поговорят. Потом понял: Лена не остыла. И не собирается.
Грей рос, шалил и драл обои. Дима тратился на корм, игрушки и визиты к ветеринару. И почему-то каждый раз, когда возвращался домой, ощущал — что в этом есть смысл.
В отличие от одиночества.
Через месяц они случайно встретились.
Случайно — если верить в совпадения. Хотя оба знали: в субботу в 11 утра Лена ходила в кафе на углу.
Они столкнулись у двери. Он — с сумкой, она — с телефоном.
— Привет.
— Привет.
Пауза.
— Как ты?
— Нормально. А ты?
— Тоже. Грей поправился?
— Да. Он вырос. Почти тигр.
Лена улыбнулась. Первая.
— Кофе? — предложил он.
Она кивнула.
Сидели за столиком, пили латте, ели круассаны. Было похоже на свидание. Как будто за год, а не месяц, встретились после долгой разлуки.
— Я тогда был резок, — произнёс он.
— Нет. Ты был честен.
— А ты была закрыта.
— Я была… растеряна.
Он кивнул. Смотрел в чашку.
— Мы ведь не обсуждали это по-настоящему. Про детей.
— Потому что ты уже знал, чего хочешь. А я — нет.
— А теперь?
Она покачала головой.
— Не знаю. Всё ещё боюсь.
— Чего?
— Себя. Будущего. Что не справлюсь. Что разочарую. Что не стану той, которую ты себе представлял.
Он вздохнул.
— А я всё это время думал, что ты просто не любишь.
— Не любила?
— Не любишь. Ни кота. Ни меня. Ни идею семьи.
Она молчала. Но взгляд сказал многое.
Вечером он снова написал:
Я не хочу давить. Но если захочешь поговорить — я рядом.
Ответ пришёл утром:
Я хочу, чтобы ты знал: я хожу к психотерапевту. Уже неделю. Я хочу понять себя. Ради себя. Но, может, и ради нас тоже.
Он улыбнулся.
Прошло два месяца. Лена ходила на сессии, работала, жила. Писала Диме — редко, но с явной теплотой.
Однажды она сама предложила встретиться. Погулять.
Он пришёл. С котом — в рюкзаке-переноске с окошком. Грей выглядывал наружу с царственным видом.
— Ты его теперь везде берёшь?
— Он привык. Ему даже нравится. И детям нравится. — Он запнулся. — На площадке.
Она кивнула.
— А ты хотела бы?
— Что?
— Детей. Когда-нибудь. Снова спрашиваю... Не знаю, зачем.
— Я думаю, да. Но только когда буду готова по-настоящему. Не из-за возраста, или общественного мнения. Не по принуждению. А от любви. К себе. К тебе.
Дмитрий молчал.
— А ты?
Он улыбнулся:
— Я уже готов. Но если ты будешь рядом — подожду, сколько нужно.
Они стали видеться чаще. Потом он вернулся. Жизнь текла спокойно, по-домашнему. А через полгода она перестала принимать таблетки. Сказала об этом сама.
Он обнял и просто сказал:
— Спасибо, что доверяешь.
Ещё через год у них родилась дочка. Лена назвала её Майей. В честь месяца, когда у их семьи началась новая жизнь.
Кота окрестили хвостатой "няней": он спал рядом с кроваткой, мурлыкал, когда она плакала. Никто не ожидал, что он будет таким.
Как никто не ожидал, что Лена будет смеяться в 3 ночи, кормя ребёнка, и шептать:
— Спасибо, Грей, что ты тогда пришёл.
Дима улыбался.
— Он спас нас, знаешь?
Она улыбнулась:
— Нет. Мы спасли себя. Но он — помог.