По мотивам реальных событий.
1941 год
Петя лежал на спине, раскинув руки и ноги в разные стороны. "Вот так бы остаться лежать до утра..." - думал восемнадцатилетний парень.
Взгляд его был устремлен в темно-синее ночное небо, усеянное мелкими звездочками.
Глаза Петьки то и дело накрывало поволокой слез. Он зло шмыгал носом и начинал громко дышать. А еще принимался часто-часто моргать, чтобы самому себе доказать, что глаза на мокром месте из-за постоянного движения век, а не потому, что он ревет как девчонка.
Впервые в жизни парень столкнулся с настоящим горем. Эх, знал же он, что Вася, брат его старший, за Аленкой Щеголихиной увивается. А всё думал, что несерьёзно это, а как раньше с другими девицами.
Вот было же, что оба брата в Катюху, черноглазую красавицу с соседней улицы, влюбились. И соревнование какое-то между ними было, и колотили они оба Кирилла Агапова, который со своей гармонью ходить к девчонке повадился.
А потом Татьяна с рыжей косой до пояса братьям полюбилась. Она ж то Пете, то Васе глазки строила. И ведь даже не думали парни ругаться из-за красавицы, что сумела свести с ума обоих.
Влюбчивые были братья Брагины, но при этом дружные с самого детства. Всего год разницы между ними был, а это, считай, одинаковые, хотя Вася и старший. Как-то повелось у них, что если какая деревенская красавица одному голову вскружит, то от брата секрета быть не может. Сразу полагалось о своей любви поведать.
- Как же так, он ведь знал, что я её люблю, - кричал в ночное небо Петька. В груди нестерпимо болело, а слёзы все лились и лились. Противился парень рыданиям, да понял, что бесполезно. Закрыл лицо руками и расплакался как в детстве. Все девчата, за которыми раньше бегал, не имели для него значения. А вот Алёна...О ней теперь были все мысли Петра, она лишь в сердце его одна была.
***
Петя и Вася Брагины всюду были вместе. Не очень походили братья друг на друга – светленький Василий вроде как в материнскую родню пошел, а темноволосый Петр на отца больше смахивал. И по характеру разные – старший посмелее, а малой более робкий, задумчивый.
И всё ж неразлучными были братья и дружными. Друг за друга всегда горой. Как-то послала мать Васю к бабушке Наде на окраину деревни с огородом помочь. Семь лет парню было – взрослый совсем. И Петька за ним увязался.
Только как понял малой, что никакого веселья у бабули не предвидится, потихоньку отстал. Побежал со знакомыми ребятами озорничать.
- Уходи, малых не принимаем! – кричал заводила Борька, которому уже все восемь лет было.
- И не малой я вовсе, - храбро заявил Петька, - и реку сам переплываю, и через забор перелезть могу.
- Через забор, говоришь, - усмехнулся Борька, - ребят, тут Петруха Брагин к нам притереться хочет. Говорит, не малой.
- А пусть докажет! – заявил Славка, у которого не было переднего молочного зуба.
На том самом месте, где должен быть зуб, у Славки была замечательная дырка. И через нее парнишка очень браво плевался. Свои слова Славик подтвердил плевком, да таким, что Петька не смог отвести от него восхищенного взгляда.
- А докажу, - произнес мальчик, стараясь, чтобы его слова звучали как можно увереннее. Эх, плюнуть бы сейчас, как Славка, да нет у него такой дырки во рту.
Боря усмехнулся. Он положил руку на плечо мальчонке и спросил, знает ли он, кто живет в доме за зеленым забором.
- Воон за тем, - сказал Борис и показал в сторону маленького домишки с ветхой крышей.
- Знаю, - прошептал Петька, - там дед Гриша, у которого жена чумная.
- Верно, - ответил Борька и расхохотался, - так вот поди к нему через забор, как ты умеешь и постучись в окно. Деда Гриши нет дома, вызови нам его одурелую бабку.
Холодок пробежал по коже Петьки, знал он, что на плохое дело подбивают его ребята. Уже и успеть пожалел, что за старшими ребятами увязался. А назад-то уже пути не было. Струсишь – до конца дней от позора не отмоешься.
Через забор Петька перелез легко, и это придало ему смелости. Во дворе лаяла собака, но мальчик сразу заметил, что пес был привязан. Оглянувшись, Петя увидел, что парни смотрели на него и показывали одобрительные жесты.
Поднял мальчик камень с земли и кинул в окно. Собака просто надрывалась от лая, однако ж вой, что раздался из разбитого окна, был громче всех других звуков.
"Ох, как страшно-то", - думал Петька, чувствуя, что ноги его становятся ватными. А потом он увидел в окне страшный силуэт, и тогда заорал что есть мочи. А потом понесся со двора под дружный хохот старших ребятишек.
Как оказалось позже, видели соседи, что мальчонка через забор перелез, да над безумной Марфой измывался. И, что окно разбил, тоже видели, и конечно же, рассказали деду Грише. А тот, понятное дело, к Брагиным пошел.
Убежав со двора деда Гриши, думал Петька, что все самое страшное уже позади. Вечером рассказывал он брату, каким храбрым он был, и что даже Боря со Славкой его по плечу хлопали.
- Осёл ты, Петруха, - покачал головой семилетний Вася и довольно разумно спросил: - разве ж так храбрость доказывают? Дед Гриша все равно прознает, и тогда знаешь, что тебе будет? – глядя Петьке прямо в глаза, спросил старший.
Только в тот момент мальчонка понял, что его шалость без наказания не останется. Он же не яблоко сорвал в чужом саду, хотя и за такое по головке не погладят. Холодный пот прошиб парнишку, в страхе посмотрел он на Василия.
- Чего ж делать-то теперь? – прошептал Петька, обливаясь потом. – Неужто совсем все худо.
Заглянул Васька в глаза брату, потрепал его по волосам. Ничего обещать не стал, но сказал идти спать спокойно.
- Ты ж храбрый, - произнес старший брат, — вот и не бойся ничего. Все уже сделано.
Дед Гриша явился к Брагиным на следующий день. Рассказал он Семену, что один из его сыновей проник на его участок, окно разбил, да над его его женой измывался.
Хорошо знал Семен дядю Гришу, уважал его и нипочем во лжи бы не заподозрил. Знал, что если уж пришел к нему дед, значит, точно за слово свое в ответе.
- Это кто ж из моих ребят такое учинил? – нахмурился отец.
- Тот что младшенький, говорят, - ответил Григорий, - соседи видели, что темная голова у озорника, что окно разбил.
- Темноволосый, говоришь, - покачал головой Семен, - Петька значит.
В тот момент выскочил Вася будто из-за угла и взглянул на деда Гришу. Сначала вроде как смелым взгляд его был, затем понурым стал.
- Ничего не темноволосый! – заявил мальчишка, проводя рукой по светлой голове. – И никакой не младшенький.
- Ты штоль, в чужой двор забрался и окна побил? – закричал отец и схватил мальчишку за ухо.
- Я, батя, залез! Я! – захныкал Васька. – Прости, дядя Гриша, не полезу никогда больше!
Дед стоял будто бы в растерянности. Зол он был на парнишку, а всё же то, что малец прятаться не стал, а сам сознался, даже как-то убавило его гнев. Пробормотал он что-то, махнул рукой и пошел к себе домой. Теперь уж дело семейное. Семен мужик справедливый, сам решит, что с мальчишкой делать.
Отец не стал церемониться с сыном. Взял его за ухо, отвел в сарай и ремнем отходил крепко.
Петя же наблюдал за наказанием брата. Он незаметно пошел следом и спрятался за дверью. Боль Васи он ощущал как свою собственнуе, даже еще, наверное, острее. После каждого удара мальчик порывался забежать в сарай и повиснуть на отцовской руке, махающей ремнем. А все ж не мог заставить себя сдвинуться с места.
Ночью плакал Петька, благодарил брата и умолял простить его. Вася же молчал, хотя по дыханию его было понятно, что он тоже не мог уснуть.
- Я понял, Васька, не храбрый я вовсе, - всхлипывал младший брат, - а вот ты самый смелый.
- А еще ты что-нибудь понял? – подал, наконец, голос Василий.
- Да, что ты за меня на все готов, - прошептал мальчишка, - и я обещаю, что всегда буду за тебя. Даже жизнь отдам, слышишь, Васька?
- Слышу, слышу, - ворчливо отозвался брат, - все ты верно понял. Спи уже.
И даже когда Вася захрапел, Петька не смог сомкнуть глаз. Так до утра и не уснул, думая о том, что никто в этом мире не дорог ему так, как старший брат.
И хотя рвался Петя быть защитником и опорой Василию, все ж чаще случалось наоборот. Именно Вася бросился в реку спасать младшего брата, у которого свело ноги в холодной воде. И когда колхозный бык, вдруг сорвался с привязи и обратил свои свирепые глаза на Петрушку, старший брат выскочил, чтобы отвлечь на себя внимание рогатого безумца.
А вот учеба младшему Брагину давалась куда лучше, чем Василию. Потому все задания, что только можно, Петька выполнял за старшего брата.
Парни кидались друг за друга в драку и безоговорочно друг другу верили. Порой они влюблялись в одних и тех же деревенских красавиц, но ни один из них не ставил предмет своих воздыханий превыше братской дружбы.
****
Никакая сила не могла разбить крепкую братскую дружбу Брагиных, а все ж сыскалась зазноба, что внесла раздор в крепкую связь, что казалась нерушимой. Имя этой зазнобе Аленка Щеголихина.
И ведь жили Щеголихины по соседству с Брагиными, и была Алёнка верным товарищем Петьке с Васькой по играм и шалостям в детстве. А тут будто в один миг выросла она и превратилась из отъявленной озорницы в прелестную девушку.
- Щеголихина-то красивая какая стала, - сказал как-то Петя, когда рыбачили братья на берегу реки.
- Разве? Я и не заметил, - соврал почему-то Вася и сам удивился. Никогда еще не скрывали братья друг от друга своих симпатий. - Надо бы заглянуть вечерком в ней да разглядеть красоту.
Почему-то от этих слов по спине Петра пробежал холодок. А ведь раньше братья легко отпускали острые шуточки по поводу девчат.
- Люба она мне, - заявил Пётр.
Василий нахмурился. Это он слукавил, что не заметил красоты Алёны. Запала ему в душу зеленоглазая девчонка. Но промолчал он, глядя на мечтательное лицо брата.
Но в тайне от него Василий охмурял соседку. То цветов полевых ей нарвет, то поедет на ярмарку и безделушку какую в подарок прикупит.
Вот тогда-то между братьями первая кошка и пробежала. Вроде и не ссорились они, а всё ж куда-то делась прежняя легкость и безоговорочная преданность друг другу.
В душе Петра будто червь поселился, изгрызая его изнутри. Порой Вася небрежно так заговаривал об Аленке, хотя и не показывал, что все у него серьезно. И все разговоры вел вроде бы вскользь, будто боялся чего-то.
Однажды увидел Петр, что брат его куда-то собирается. И рубаху нарядную надел, и вообще будто девица на выданье прихорашивается.
- Куда это ты? – набравшись смелости спросил Петька. Ох, как боялся услышать он тот самый ответ.
- К Щеголихиной, - задорно и как-то даже дерзко ответил Василий.
Он повернулся к брату и встретился с ним взглядом. Хватит уже молчать да думать, что там у братца к его возлюбленной. Пусть знает уже!
Сжались кулаки у Петра, заиграли желваки.
- Не ходи, - глухо произнес Петька, - слышишь, брат? Не ходи…
- С чего б не ходить-то? – усмехнулся Василий. – Аленка девка видная, и нравится мне.
- Я люблю ее, - произнес Петька, - так люблю, что спать и есть не могу.
- Ну тут ты загнул, братец, - покачал головой Вася и улыбнулся.
И, будто не замечая, как побледнел Петька, согнул он указательный палец в полукольцо, да щелкнул братишку по лбу. Крепко так щелкнул. И хотя много раз Вася делал так раньше, горько и обидно стало Петру.
Еле сдержался он, чтобы не накинуться на старшего брата и не отметелить его как следует. И хотя руку на Ваську поднять он так и не посмел, а всё ж злобу глубокую затаил.
Злился Петька и на себя. Понимал он, что у старшего братца как-то все лихо и складно выходило. С девицами он умел беседы красивые вести, обходительным быть.
Нельзя сказать, что Пётр был робок в этих делах. Но вот что он замечал – чем менее по сердцу была девица, тем легче ему было вскружить ей голову. А вот когда любовь, тут парень терялся и робел.
Вот и на Аленку смотрел Петька лишь издалека и вздыхал. А ведь по детству забегал он во двор к Щеголихиным по десять раз на дню.
Всё думал он, да гадал, как бы сказать возлюбленной о своих чувствах. А однажды вернулся он с колхозных полей домой и чуть сознание не потерял. Увидел, что вся семья за столом собралась – и мать с отцом, и Вася, и даже баба Надя. А рядом с Василием Аленка Щеголихина восседает. И льнёт к его братцу, а щеки её нежные багряным румянцем покрываются.
- Заработался ты сегодня, сынок, садись, чаю с нами выпей, - сказал отец, - у нас тут вроде как праздник намечается.
- Какой еще праздник? – глухо произнес Петр и почувствовал, как в голове стало мутно, а под сердцем будто образовался тяжелый ком.
- Женюсь я, брат, - весело ответил Василий и подмигнул Петру.
Петя как сквозь туман в голове что-то говорил. Вроде как те самые слова, что полагается говорить в таких случаях. Выпил чаю, затем еще попросил.
- Чего ж ты, сынок, воду хлещешь? – удивилась матушка. – Возьми кренделек или кулебяки отведай. Баба Надя напекла, а у неё ведь знаешь, тесто словно пух.
Кивнул Петька и съел послушно кусок кулебяки. И какие-то добрые слова бабе Наде сказал, чтобы знала старушка, как внуку по душе её стряпня. Как пережил парень этот вечер, он и сам не знал. Еле дождался, когда все разойдутся и вышел незаметно из дома.
Прибежал он на колхозный сеновал и упал в стог сена. Силился не рыдать, а все ж не смог сдержаться. Если б спросил кто парня, чего в ту минуту хотелось ему больше всего, то ответил бы он, что погибели своей он жаждет, и больше ничего. Впрочем, нет…в тот момент, как никогда, Петя желал смерти своему брату. Первый раз за всю свою жизнь.
ПРОДОЛЖЕНИЕ. Глава 2