Познакомились мы в приложении. У него была чёрно-белая аватарка с книгой в руках и подпись: «Живу вне формата. Против капитализма, масок и кофе на вынос».
Уже тогда стоило насторожиться, но я была в периоде, когда всё казалось перспективным опытом.
Он писал грамотно, даже чересчур. Вместо «Привет, как дела?» было «Добрый вечер. Как ваше настроение в этот октябрьский вторник?» Необычно.
Я привыкла к «красавица, дай телегу» или, в лучшем случае, к гифке с котёнком. А тут — словарный запас, знаки препинания и даже тире на месте.
Звали его Ярослав. Работал, по его словам, в области «некорпоративной экономики» и «альтернативных сообществ». Что именно он делает, я не поняла, но звучало продвинуто. Ещё он сказал, что «не носит с собой кошелёк принципиально». Мол, деньги — это инструмент угнетения, а он за обмен и доверие.
Я улыбнулась — ну мало ли, какая у человека философия. Он предложил встретиться в арт-пространстве: «Будет поэтический вечер и чай на травах». Уточнил, что это не ресторан, а место силы.
Я согласилась. Даже подготовилась — надела что-то в духе «интеллектуальной богемы»: широкие брюки, рубашку из мятой ткани, серьги-облака.
Он пришёл вовремя. Высокий, в пальто без пуговиц, с холщовой сумкой. Не красавец, но в нём была уверенность, граничащая с пафосом.
— Ты выглядишь не так, как в профиле, — сразу сказал он, без улыбки. — Вживую — мягче. Это редкость.
Я не знала, что ответить. Это был комплимент или предупреждение? Но он уже повернулся и пошёл внутрь.
В пространстве было прохладно и пахло палёными апельсинами. Люди сидели на подушках, кто-то декламировал стихи. Мы сели на мат у стены.
Ярослав снял ботинки и сел в позу лотоса. Я попыталась сделать так же, но у меня свело ногу.
— Ты часто бываешь на подобных вечерах? — спросила я.
— Обычно я не хожу на события, где продают билеты. Это противоречит моим ценностям. Но здесь — донейшн. Энергетический обмен, понимаешь?
Я кивнула, хотя не до конца понимала. Он рассказывал про сообщества, где люди делятся ресурсами — кто-то даёт еду, кто-то знания.
Деньги там не расплачиваются. «Это честнее», — говорил он. Я пыталась слушать, но думала, где тут туалет и можно ли будет потом поесть.
Когда нам принесли чай, Ярослав взял две чашки, одну протянул мне.
— Благодарю, — сказала я.
— Не меня благодари — пространство, — поправил он. — Оно нас угощает.
Я засмеялась, но он остался серьёзен.
— Ты смеёшься из-за неловкости или потому что не привыкла к благодарности вне сервиса?
Я застыла. Неужели это будет одно из тех свиданий, после которых тебе нужно восстанавливаться бокалами с вином и разговорами с подругами?
После поэтического вечера он предложил прогуляться. Я решила: окей, дам шанс. Вечер тёплый, я вроде бы уже привыкла к его фразам типа «капитализм лишает человека связи с собой». И даже нашла в этом что-то милое. До поры.
Мы шли по набережной. Он рассказывал про внутренние границы и «денежную травму общества». Я смотрела на витрины, в одной из которых был круассан с клубникой.
У меня заурчало в животе.
— Может зайдем? — спросила я, показывая на кофейню. — Там уютно.
— Я не поддерживаю массовый общепит. Можем купить клубнику в палатке на улице и разделить. Так будет полезнее и дешевле.
Мы дошли до палатки. Я выбрала коробку, он подержал её в руках, понюхал ягоды и сказал: — Ты заплати. У меня нет с собой кошелька, ты же помнишь. Но если хочешь — потом могу отдать книгой. У меня есть одна, редкое издание, философская. Поменяемся.
— А просто перевести тебе не вариант?
— Переводы — это тоже цифровая зависимость. Я стараюсь выходить из неё.
Я заплатила. И почувствовала себя немного некомфортно. Как будто не я пригласила его, а он — мой духовный учитель, а я прохожу платный семинар.
На скамейке он отдал мне три ягоды, остальные ел сам. Говорил, что «важно делиться, но не потакать желаниям».
Когда я пошутила, что мы выглядим как два кролика, он сказал: — Смешно. Но ты избегаешь глубины, потому что боишься уязвимости.
Где-то внутри меня всё начало сжиматься. Мне стало холодно. Он продолжал говорить, а я смотрела, как капля клубничного сока медленно ползёт по его пальцу.
И думала: а что, если бы я просто встала и ушла? Без объяснений. Без желания «быть вежливой». Просто… потому что мне с ним не по пути?
В какой-то момент я сказала, что замёрзла. Он предложил зайти в «одну камерную галерею» — там, по его словам, «уютно, душевно и без барьеров».
Мы зашли. В помещении пахло краской и сырым деревом, на стенах — абстрактные картины с подписями вроде «Разрыв гештальта №3» и «Невозможность быть».
На столике — термос с травяным настоем и записка: «Чай — в обмен на искренность».
Я сделала глоток и поняла, что всё — пора. Он рассуждал о том, как деньги и личные границы — понятия, придуманные для контроля.
Я сидела и считала, сколько раз я уступила, промолчала, заплатила — за ягоды, за вечер, за его самолюбование.
— Ярослав, — перебила я его. — Я очень уважаю твои взгляды. Но мне они не подходят.
Он нахмурился.
— Это потому что ты всё ещё в матрице. Деньги, комфорт, реакции — ты зависима от внешнего. Я показываю тебе путь.
Я встала.
— Спасибо, но я пойду. Я выбираю путь, на котором люди хотя бы приносят с собой кошелёк, или угощают ужином, или, на худой конец, проявляют интерес к собеседнику.
Он не ответил. Просто пожал плечами, как будто я — потерянная душа. Я, впервые за вечер, почувствовала тепло.
Вышла на улицу, заказала себе такси, а по пути домой — суши.
Вечером написала подруге: «Сходила на свидание с просветлённым — теперь ещё больше люблю мужчин с банковскими картами и нормальными шутками».
Она ответила стикером с шампанским. Я открыла окно, вдохнула тишину города и поняла, что всё-таки сделала правильный выбор.
Потому что энергия — это, конечно, важно. Но как и отношения, она должна течь в обе стороны.