Холодный кабинет участкового Белова пахнет пылью, старым деревом и... кофе, который Анне все же предложили после формальностей. Она сидела на жестком стуле, сжимая в коленях руки, все еще чувствуя липкую прохладу крови на ладони, хотя нож давно изъяли в пакет. Напротив, за столом, сидел Игорь Белов. Его проницательные карие глаза изучали ее безо всякого тепла. Максим, которого допрашивали в соседней комнате, казался призраком за тонкой стенкой.
– Итак, Анна Павловна, – начал Игорь, перелистывая блокнот. Голос ровный, профессиональный. – Повторим для ясности. Вы приехали сегодня. Вечером гуляли. Слышали ссору у офиса КРОТ-Инвест. Видели неизвестного мужчину. Вернулись на виллу. Нашли нож в цветочном горшке. В панике побежали в дом. Обнаружили тело Олега Кротова. Волков нашел вас там практически следом. Я появился через минуту. Все верно?
– Да, – кивнула Анна, голос звучал чужим. – Но я же не... Я не убивала его! Я даже не знала, что он там! Нож... мне его подбросили!
– Подбросили, – Игорь повторил без интонации, записывая. – Интересно. Кто и зачем? И почему именно вам? Вы же здесь впервые. – Он посмотрел на нее. – У Волкова с Кротовым был серьезный конфликт. Мотив – как небоскреб. А у вас... у вас в руках оказалось орудие с его символом. Очень удобно для того, кто хотел свалить вину на хозяина виллы. Или... отвлечь внимание.
Анна сглотнула. Он думает, что я могла быть соучастницей? Или что Максим меня подставил?
– У Максима есть алиби? – спросила она, пытаясь казаться спокойной.
Игорь усмехнулся коротко и без веселья.
– Он утверждает, что был один в мастерской, на цокольном этаже. Чинил старый фонарь. Свидетелей нет. Камер нет. Так что алиби – как дырка от бублика. Ваше алиби – прогулка в одиночестве. Тоже не блещет. – Он отложил ручку. – Формально я вас отпускаю. Но городок маленький. Не советую покидать его. И... будьте осторожны, Анна Павловна. Особенно с Волковым. Он не тот, за кого себя выдает. Мастер манипуляций.
Его последние слова прозвучали почти как предупреждение друга. Но глаза оставались ледяными. Анну отпустили. Возвращаться в гостевой домик, где нашли нож, было жутко. Она попросилась переночевать в самой вилле, в одной из отдаленных комнат. Максим, бледный и молчаливый, кивнул, не глядя. Видно было, что он потрясен и зол.
На следующий день Анна проснулась с твердым решением: сидеть сложа руки – значит стать легкой мишенью или вечной подозреваемой. Она должна докопаться до правды. И начала с самого ненадежного, но единственного источника местных сплетен – Лидии Павловны, пожилой смотрительницы, которая якобы знала виллу «Белый Грифон» еще при прежних хозяевах.
Отыскала она Лидию Павловну в полутемной комнатушке, отведенной под импровизированный музей истории виллы, где пылились старые фотографии и безделушки. Женщина с острым, как у птицы, лицом и цепкими глазками разбирала какие-то бумаги.
– Ох, милочка, – вздохнула Лидия Павловна, когда Анна осторожно завела разговор о Кротове и Волкове. – Темная это история. Темная. Олег Борисович... ну, царь он тут был, да. Все к нему тянулись, кто из страха, кто из корысти. А Волков... – она понизила голос до шепота, оглядываясь, – приехал он сюда неспроста. Говорят, бизнес у него раньше в городе был. Крупный. Да сгорел дотла. Буквально! Склад какой-то застрахованный вспыхнул... а партнер его, бедняга, внутри как раз был. Не успели вытащить. – Лидия Павловна многозначительно покачала головой. – И остался Волков без всего. А потом вдруг – бац! – деньги на реставрацию виллы нашлись. Откуда? Кто знает... А с Кротовым он сразу схлестнулся. Земля-то золотая. Олег Борисович не любил, когда ему перечат. И уж тем более – когда кто-то на его землю претендует.
Анна слушала, и по спине бежали мурашки. Сгоревший партнер? Подозрительные деньги? Образ Максима обрастал мрачными деталями.
– А участковый... Белов? – осторожно спросила Анна. – Он давно здесь?
Лидия Павловна фыркнула.
– Игорь Николаич? Да он сам из этих мест. Был перспективным следователем в городе! Звезда. А потом... – она махнула рукой, – какое-то дело у него провалилось. Шумное. С участием Кротова, между прочим. Но улики куда-то делись, свидетели замолчали... Игоря Николаича, говорят, чуть под суд не отдали за халатность. Сослали сюда, в тихий омут. С тех пор он как скисший. Ходит, на всех злится. Но глаз – острый. Видит все. Наверное, и про Кротова он знал такое... что тому и жить-то оставалось недолго. – В ее голосе прозвучало странное удовлетворение.
Анна вышла из "музея" с тяжелой головой. У всех тут свои счеты. Игорь ненавидел Кротова за то, что тот разрушил его карьеру? Или... за что-то еще?
Именно Игоря она и встретила на набережной, когда вышла подышать после разговора с Лидией. Он шел навстречу, руки в карманах куртки, взгляд устремлен куда-то вдаль, за горизонт. Увидев Анну, замедлил шаг.
– Анна Павловна. Как самочувствие? – спросил он без особой теплоты, но и без прежней ледяной отстраненности. – Места наши опротивели уже?
– Пока не успели, – ответила Анна, стараясь шутить, но голос дрогнул. – Просто... пытаюсь понять, что происходит. Лидия Павловна много интересного рассказала.
Игорь нахмурился.
– Лидии Павловне лучше бы язык придержать. Она тут каждый кустик обработает ядом сплетен. Не все, что шепчут, – правда.
– А что правда? – вдруг спросила Анна, глядя ему прямо в глаза. – Правда, что Кротов разрушил вашу карьеру? Что вы его ненавидели?
Игорь замер. На его обычно непроницаемом лице мелькнула боль, гнев, усталость – все сразу и так быстро, что Анна едва успела заметить.
– Ненавидел? – он произнес слово тихо, с горькой усмешкой. – Нет. Я его презирал. Как таракана, который везде пролезет и все загадит. А карьеру... – Он махнул рукой. – Карьера – дело наживное. Он отнял нечто большее. Веру. В систему. В людей. В то, что правда всегда побеждает. – Он посмотрел на Анну, и в его взгляде вдруг появилась неожиданная теплота, уязвимость. – А вы... вы слишком доверчивы, Анна Павловна. И слишком любопытны. В этом городе это опасно. Волков играет с вами. Он чувствует вашу... симпатию. И использует.
Они стояли близко. Свежий морской ветер трепал волосы Анны, а в груди бушевало странное смятение. Этот суровый, закрытый человек вдруг открылся. Его боль была настоящей. И его предупреждение... Игорь шагнул ближе. Его рука непроизвольно поднялась, будто хотел коснуться ее щеки, отогнать прядь волос...
– Я не доверяю ему... – прошептала Анна, не отводя взгляда. Сердце бешено колотилось. Не от страха. От чего-то другого, острого и запретного. – Но и вам... я тоже пока не верю.
Игорь усмехнулся, но в его глазах вспыхнул огонек.
– Хороший инстинкт. Держите его в тонусе... – Его голос стал тише, глубже. Они были так близко, что Анна чувствовала тепло его дыхания. Его взгляд упал на ее губы...
В этот момент оглушительно зазвонил телефон Игоря в кармане куртки. Он резко отпрянул, словно обжегшись. Лицо снова стало маской следователя. Достал телефон, взглянул на экран, нахмурился.
– Белов. Да. Говорите. – Он отвернулся, слушая, и Анна увидела, как напряглась его спина. – Сейчас приеду. – Он бросил на Анну короткий взгляд, в котором смешались сожаление и тревога. – Дело. Извините. И... запомните мое предупреждение. О Волкове.
Он быстро зашагал прочь, оставив Анну одну на ветру, с бешено стучащим сердцем и ощущением, что земля уходит из-под ног. Что это было? Почему она позволила... Почему ей так хотелось, чтобы он поцеловал ее? Безумие! Он же подозревает тебя! Или... защищает?
Возвращаясь на виллу, Анна чувствовала себя выжатой. Она зашла в сад, надеясь успокоиться среди осенних роз. И вдруг увидела его. Максим стоял у старой беседки, курил, глядя в сторону офиса КРОТ-Инвест. Увидев Анну, бросил окурок, раздавил его каблуком.
– Ну что, участковый рыцарь взял вас под свое крылышко? – спросил он. Голос звучал резко, с неприкрытой горечью. – Предупредил, какой я страшный и опасный? Рассказал, как я сжигал людей и наворовал денег на виллу?
Анна смутилась. Он знал о ее разговоре с Лидией Павловной?
– Максим, я просто пытаюсь разобраться...
– Разобраться? – он резко шагнул к ней. Глаза горели. – А что тут разбираться? Все просто! Кротов – сволочь. Его убили. Кто-то подбросил тебе мой нож. Идеально для участкового Белова! Теперь он может спокойно валить все на меня. Или на нас обоих. Удобно, правда?
– Почему на вас? – спросила Анна, отступая на шаг под напором его эмоций. – Что у вас с ним? Лидия Павловна говорила про какое-то старое дело...
Максим засмеялся, но смех был злым.
– Старое дело? О, да! Дело о том, как Петр Семенов, папочка нашего золотого мальчика Игоря, прикрывал махинации Кротова! А когда мой друг и партнер начал копать, собирать доказательства, его "случайно" заперли на том складе, который потом "случайно" сгорел! Игорь тогда был следователем по этому делу. И знаешь что? Ничего не нашел! Случайность? Или семейная солидарность? – Он снова подошел вплотную. Его гнев сменился на какую-то отчаянную мольбу. – Анна, посмотри на него! Он не защитник. Он – палач в мундире. Он ненавидел Кротова за то, что тот использовал его отца и выбросил, как мусор, когда тот стал не нужен. И ненавидит меня за то, что я выжил и посмел прийти сюда! Он использует тебя, чтобы добраться до меня. Поверь мне!
Он взял ее за руки. Его прикосновение было горячим, властным. Взгляд – манящим и опасным. Анна чувствовала, как тонет в этом взгляде, как ее воля тает под напором его страсти и убежденности. Он наклонился, его губы были так близко...
"Он играет с вами". Слова Игоря прозвучали в голове, как удар колокола.
Анна вырвала руки.
– Нет, Максим! Я... я не могу. Слишком много лжи. Слишком много крови. Я не знаю, кому верить!
Она отвернулась и почти побежала к дому, чувствуя его тяжелый взгляд у себя на спине. Вечер опустился на виллу "Белый Грифон" тяжелым, непроглядным покрывалом. Анна заперлась в своей комнате. В голове крутились обрывки фраз, образы: шок в глазах Максима над телом, ледяной взгляд Игоря, его внезапная уязвимость, страстный натиск Максима... И сгоревший партнер. Проваленное дело. Нож. Статуэтка. Угрозы Кротову.
Кто лжет? Кто говорит правду? Или каждый – лишь часть ее?
Она подошла к окну, глядя на темный сад. Ветер раскачивал голые ветви старых кленов, отбрасывая на землю зловещие тени. Вдруг – глухой удар! Что-то тяжелое шлепнулось на деревянный пол веранды прямо под ее окном.
Анна вскрикнула, отпрянув. Сердце ушло в пятки. Осторожно раздвинув занавеску, она выглянула. На полу веранды лежал крупный камень. И к нему была привязана записка.
Руки дрожали, когда она открыла окно и подняла камень. Развязала веревку. Развернула бумагу. На ней, вырезанные ножницами из газетных заголовков, были наклеены слова:
УЕЗЖАЙ ПОКА ЖИВА ЛЮБОПЫТСТВО ПОГУБИТ
Холодный ужас сковал Анну. Это было не просто предупреждение. Это была прямая угроза. Она метнулась к двери, чтобы запереть ее на ключ, но вдруг услышала тихий, но отчетливый звук – скрип половиц на веранде прямо за ее окном.
Кто-то был там. Сейчас. Прямо за тонкой стеклянной дверью.
Анна замерла, прижавшись спиной к стене рядом с окном, не смея дышать. Скрип повторился. Ближе. Кто-то осторожно трогал ручку окна окна. Защелка дрогнула.
Оно не было заперто на ключ! Только на защелку!
В панике Анна схватила первый попавшийся под руку тяжелый предмет – старую чугунную пресс-папье со стола. Сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушало все звуки. Шаги затихли. Тишина. Невыносимая, звенящая.
И вдруг – громкий стук в дверь ее комнаты, ведущую в коридор.
– Анна Павловна? Вы в порядке? – Это был голос Максима.
В тот же миг за окном раздался шум – кто-то спрыгнул с веранды и бросился бежать через сад, ломая кусты.
Анна, вся дрожа, подбежала к двери и распахнула ее. На пороге стоял Максим, с пистолетом в руке (!), его лицо было искажено тревогой.
– Я услышал крик! Что случилось?!
Анна, не в силах выговорить ни слова, просто протянула ему окровавленный камень и зловещую записку. И показала пальцем на распахнутое французское окно, за которым зияла чернота ночи и следы бегства незваного гостя.
Начало тут Окончание тут. Всего в рассказе 3 части