— Слушай ты, — Олеся разозлилась. Встав с постели, она подошла к нагловатой девушке со спины. — Здесь я хозяйка. И Сашу ты не получишь. Знаю я вас, на дармовщинку охочих. Небось, не работаешь нигде, цепляешься к вот таким шустрым, а сама денежки из них тянешь.
Глава 1
Глава 31
— Да так не бывает! — округлила глаза Олеся, всматриваясь в расстроенное лицо сына. — Ты ж у нас рос на молоке деревенском. А оно самое то для деток. Воздух у нас чистый… — Она призадумалась, а потом выдала: — А всё потому, что ты от работы отлынивал. Батька тебя учил-учил, а тебе хоть бы хны. Вот теперь я жалею, что книжками тебя завлекала. Или ты больной какой, а? А ну, говори правду матери.
Саша не стал отвечать. Опустив голову, он слегка покраснел. Входная дверь открылась, Саша устремил взгляд в сторону прихожей.
— Зайчик, это я! — раздалось там, и Саша с Олесей переглянулись.
— А вот сейчас я и посмотрю, кто тут тебе в жёнки подрядился, — Олеся встала, подперла бока руками и начала ждать появления той, которая несколько месяцев назад нагрубила ей по телефону.
Через минуту челюсть Олеси отвисла, когда женщина увидела разодетую фифу с сивыми кудряшками на голове.
— Здрасьте, — Даша прошла в кухню и поцеловала растерявшегося Сашу в щеку. — А это кто?
Девушка уставилась на гостью, приподняв уголок губ. Ее лицо перекосилось от брезгливости при виде деревенской бабы, которая не вписывалась в дорогущие апартаменты.
— Я? — брови Олеси взмыли на лоб. — Мама Сашина. А ты у нас, как погляжу, быстро пристроилась.
Даша хмыкнула. Кто это такая вообще? Приехала, хамит, ведет себя, как будто здесь хозяйка. Олеся словно прочитала ее мысли:
— Жить тут буду, потому что моему Сашеньке нужна поддержка. А кто, кроме матери, поддержит? Саша меня вызвал, потому что соскучился. Вот приехала на годок-другой.
— Чтобы через минуту её здесь не было, — Даша вышла из кухни и добавила криком: — Ты меня знаешь!
Олеся, опустившись на диван, икнула.
— Это что еще за отношение к твоей матери? — зашептала она, чтобы городская фифа не услышала её. — А ты чего молчишь? Мать я тебе или не мать?
Саша не мог сказать ни слова. Будто язык проглотил. Растерялся. Обмяк. Сейчас бы исчезнуть из квартиры, раствориться, спрятаться…
— Мам, я не предупредил Дашу, что ты приедешь. — Промямлил он.
— Почему? А вообще… ты и не обязан. Я не какая-нибудь там посторонняя. Саша, я тебя не узнаю. Ты что это, мать забыл совсем? Вот гляжу на тебя и думаю: прав был отец, когда говорил, что ты у нас хитрый и…
— Прекрати, мам, — Саша посмотрел на нее с мольбой в глазах. — Не говори ничего. Приехала – и хорошо. Тебя обследовать нужно. Ты только не волнуйся, ведь у тебя сердце…
— Ой, точно, — закатив глаза и приложив ладонь к груди, заохала Олеся. — Я и забыла совсем. Вот, как ты меня расстроил со своей, этой… Так, ничего не знаю. — встала она. — Женишься на Нюрке, а эту, — кивнула в сторону выхода, — гони прочь. Не пара она нам, сынок. Не пара. Ты же видел, как она меня встретила. В ее разукрашенных глаза сразу всё стало понятно. Не любит она нас, деревенских. И мы городских не привечаем. Мы – люди с душой, а этой только твои деньги подавай. Значит так, сейчас ты покажешь мне мою комнату, а потом…
— А потом я поеду на работу, — сказал парень еле слышно. — Я же говорил, что мне нужно будет уехать.
— А, ну да. Ну и ладно. Сама тут справлюсь, — махнула Олеся рукой. — Веди, сынок, отлежаться мне надо. В груди щемит, голова кружится, ноги подкашиваются. Ну? Вставай, отдохнуть хочу.
После того, как Саша разместил маму в своей с Дашей комнате (пока Даша принимала душ), он уехал, предупредив, что скоро вернется. Олеся, не сняв одежду, легла на мягкую, широкую постель и раскинула руки. Вот это жизнь! Вот это богатство! Так бы и лежала днями, наслаждаясь фигурным потолком и множеством лампочек, усеявших потолок, как звезды небесные. Комната действительно была музейной. Картины, обрамленные золотистым багетом, настенные светильники с хрустальными подвесками, тяжелые однотонные шторы, цветы в горшках, ковры на полу, шикарный плед с турецким рисунком на кровати, тумбы, статуэтки, воздушные подушки…
— Собрать бы всё это и в деревню перевезти, — произнесла Олеся мечтательно.
— Это еще что такое? — в дверях спальни появилась Даша. Она была завернута в огромное бархатное полотенце. Ее волосы мокрыми сосульками свисали на лоб.
Олеся повернула голову.
— Я же сказала, я здесь буду жить, — она села на кровати, закинула ногу на ногу и уперлась руками в край матраца.
— Что?
Олеся еще не была в курсе, что избранница ее сына обладает напористым характером и привыкла получать всё по первому щелчку.
— То! — гостья скривила рот.
— Значит так, — Даша подошла к шкафу, открыла дверцу, сняла с вешалки шелковый, короткий халатик, спряталась за дверцей и, сбросив полотенце с тела, надела халат. — Даю вам две минуты, чтобы убраться отсюда.
— Милочка, а рожа не треснет? Я – мать Саши, приехала к нему на помощь. А ты, — она брезгливо осмотрела девушку с головы до ног, — ему никто. Ни у Саши, ни у тебя нет кольца на пальце – я обратила внимание - так что можешь смело уходить. Мы тебя не держим.
— Ха-ха!! — девушка подошла к трельяжу с огромным зеркалом, отодвинула стул и села. — На помощь? Приехала на помощь, значит. А чем, позвольте спросить, вы можете ему помочь? Деньгами?
— Я так и знала, что ты к нему прилепилась ради выгоды. Бессовестная. И как только таких земля носит.
— Женщина, — Даша обернулась и зыркнула так, что Олеся ощутила тяжелую энергию на всём теле. — Ваш Саша находится здесь на птичьих правах. Он получил приличную должность только благодаря моему отцу. Работает в известной компании только потому, что имеет ум. Ха! Интересно, почему он такой умный? Ведь, глядя на вас, даже не подумаешь, что вы родня.
— И что? Я с детства с ним занималась.
— Чем? Грядками? — Даша так противно расхохоталась, что в лицо Олеси бросилась краска.
— Что тебе от него надо? — криво спросила мать Саши.
— А тебе какая разница? — Даша вновь начала хамить. — Возвращайся туда, откуда приехала. И чтобы ноги твоей здесь больше не было. Ясно?
— Слушай ты, — Олеся разозлилась. Встав с постели, она подошла к нагловатой девушке со спины. — Здесь я хозяйка. И Сашу ты не получишь. Знаю я вас, на дармовщинку охочих. Небось, не работаешь нигде, цепляешься к вот таким шустрым, а сама денежки из них сосешь. А ну, поднимай свой тощий зад и вали, пока я тебя…
— Рискни, — Даша встала. Она была на полголовы выше женщины, поэтому смотрела на нее сверху вниз. — В окно вылетишь.
Олеся чувствовала страх перед этой надменной девахой, но то, что она находится в квартире сына, подстегивало не отступать.
— Я сейчас Саше позвоню, скажу, что ты мне угрожала и била, вот тогда посмотрим, чья возьмет.
— Звони, номерок дать? Сомневаюсь, что Саша поделился им. Он мне рассказывал о себе, дорогуша, — Даша поднесла лицо к ее носу. — Я всё о тебе знаю. И даже то, как ты его ненавидишь. Саша говорил мне, — выпрямилась Даша, — что тебе больше всех дороже муж – пьяница и дебошир. На втором месте – брат, Егор, который вырос лодырем и вором. Саша для тебя на последнем месте, потому что ты – не мать, а кукушка, которая не навещала его в интернате, не присылала подарков, не поздравляла с днем рождения. Так что, сама подумай, кого он послушает, тебя - старую грымзу, или меня – девушку, отец которой имеет столько денег, что тебе и не снилось. Кстати, а ты не думала, почему Саша терпит тебя? А? Так я тебе скажу, Саша должен кучу денег нашей фирме. А теперь сама подумай, что он может сделать, чтобы вернуть эти деньги? Дом твой продаст в деревне. Поняла? И пойдете вы все на улицу. Вот так он вам отомстит. Ну что глазками хлопаешь, страшно стало? Мой тебе совет – уезжай, пока дом цел. И не лезь к Саше, а я тут сама как-нибудь с ним справлюсь, чтобы ты без крыши над головой не осталась. Поняла? Что побледнела? Не знала своего сына с этой стороны? А так тебе и надо, нечего было в интернате его бросать. Бери чемодан и на выход. Я два раза не повторяю.