Его звали Матвеем Степановичем. У него была семья, как и у всех. Мать, отец, дядя с тётей, брат и сестра.
Только вот батька на прииск отправился на заработки, там и пропал. Поговаривали, что быстрым течением реки его унесло. Матери было трудно одной поднимать двух сыновей и дочку. Ребята, когда выросли, стали сами работать и помогать матушке.
Дядя Матвея был зажиточным крестьянином, который сам работал, не покладая рук, так еще и работников нанимал и им спуску не давал. У него же и работали племянники. Им он меньше платил, вроде же как по-родственному они помогали - так он считал. С них и спросу больше было.
Односельчане удивлялись, когда Матвей и его брат Сергей возвращались с конюшни или свинарника, вымазанные все с ног до головы.
- Суров дядька. Отчего же самую грязную работу даёт племянникам?
- Хочешь - ты иди делай, - ворчал Матвей.
- Э, брат, нет. Мне и в поле хорошо, луговой травой пахнет...
Часто были такие разговоры и односельчане знали, что Владимир Сапожников не только строг с работниками, но и племянников не жалеет. Сестра Сергея и Матвея, которую звали Настей, шесть коров каждый день доила во дворе Сапожниковых.
И вдруг случилось то, за что даже родственники осудили Владимира. Его настолько обуяла жадность, что он не заплатил после уборки урожая положенные крохи своим работникам. Дал какие-то копейки, десятую часть от обещанного. Сказал, что за такой труд им и этого много.
Обозлились мужики, да как следует поколотили Сапожникова. Тот и не пережил ночь, помер наутро. Увели с его двора коров, лошадей и птиц, совершив правосудие по-своему.
Конечно, самых активных арестовали, животных изъяли, но главы семьи уже не было и все понимали - Сапожниковы сами не вытянут, а в батраки к ним никто не пойдет.
Убитая горем супруга его Надежда не продолжила дело мужа. Она оставила себе дом, корову, лошадь и немного птицы. Остальное продала всё и разделила между двумя старшими сыновьями, которые с вырученными деньгами в город подались. Остались лишь младшие - Никитка и Варвара.
Тут матушка Матвея стала их привечать, хотя ему это не нравилось.
- Не бедствуют они, что ты пирогами с нашего стола их угощаешь.
- Матвей, не был ты жадным, так отчего сейчас для детишек кусок пирога пожалел?
- Мать их вчера только гуся разделывала, неужто сегодня пусто на столе?
Не очень хорошо относился Матвей к семье покойного дяди. Владимир своим племянникам лишнюю копейку жалел, а требовал много, порой даже прикрикивая и грозясь. Знал, что другой работы у них нет, разве что за семь верст ходить на лесопилку.
Жена его сестричку Матвея гоняла из коровника в дом, работой нагружая. В то время, как дети Сапожниковых будто барчуки росли. А теперь эти барчуки с их стола питаются, хотя дома у самих мясо каждый день есть, не то что у них - по праздникам.
А дальше - еще хуже. Как-то шалили детишки, пока мать их отсутствовала, да дом подожгли. Благо сами выбраться успели. Дом тушили, но всё же половина сгорела, там, где была горница.
Мать Матвея, добрая душа, всех приняла в своей избе. Сердился, злился Матвей, глядя, как она племянников-"барчуков" баловать пытается, а те палец о палец ударить не могут. И мать их ничего не говорит, знай, сидит в саду, да о судьбинушке своей вздыхает. Корову свою привела, лошадь, но видно было, что жалко ей молоко на общак.
Матвей терпел матушкины ласковые речи и лень Сапожниковых, а потом высказал им всё.
Поругались они, матушка плакала, а он от злости собрал вещи да ушел.
Переночевал у сестрицы Насти, которая к тому времени замуж вышла. Да вот только семья её мужа большой была, вот и понял он, что задерживаться тут не стоит.
Брат на лесопилке работал, вот к нему и подался Матвей. Там жили люди в вырытых землянках, вот и он там же стал проживать. Вскоре в армию пошел, а после неё вновь на лесопилку вернулся, хотя брат Сергей там уж не работал - вернулся в село, женился да быт свой строил.
Работал Матвей от зари до темна, ни с кем не гулял, оттого и холост был в свои двадцать восемь лет. А тут революция грянула.
Не хотел ничью сторону принимать Матвей, но люди будто на два разных лагеря делились. Вот и решил он вести свою одиночную жизнь.
Сел в поезд, да помчал куда глаза глядят. На одной из станций, в Копейкино, вышел, да не успел вернуться - поезд без него уехал. Благо хоть какие-то деньжата при себе были, да документ в кармане. На станции он познакомился с местным сторожем, дядей Ильёй. Вот он и зазвал паренька к себе, вот в эту самую избушку. Тут и остался Матвей. Стал сменщиком дяди Ильи, вместе быт строили. Пытался Матвей жениться, даже билетёрша Оленька ему приглянулась, да вот только перед самой свадьбой она сказала, что родители против отдавать её за "лесного человека".
С той поры больше не предпринимал попыток Матвей строить семью. Нрав у него так себе был, сложно с ним уживаться. Но дядя Илья нашел подход к молодому мужчине.
Шестнадцать лет назад, когда дяди Ильи не стало, Матвей сам стал хозяином этого дома.
- И что же, вы к матушке и к сестре с братом не приезжали? - тихо спросила Галина, послушав его рассказ.
- Навещал, как же. Только будто тяготились родственники моим присутствием. Варька и Никита выросли, теперь уважаемые люди. Никитка механизатором стал, Варька учительницей в школе. Мать их померла в 1918 году, с тех пор они с моей мамой жили. Она в них души не чаяла, пылинки с них сдувала. А я вроде стал как отрезанный ломоть.
Мама будто не могла простить мне то, что я ушел из дома и несколько лет даже не появлялся. А теперь её нет, в нашем доме живёт Никита со своей семьёй. Могу, конечно, прийти и погнать их оттуда. Но у него дети, да и зачем? Тут я прожил большую часть своей жизни, тут и помру.
****
Возвращаясь домой, Галя много думала о том, что услышала от Матвея Степановича. Он сокрушался, что из-за своей злости и обиды на дядю потерял семью. Из-за глупости отдалился от них. Вот и она так же - злится на дядю, и обиды на его детях вымещает.
Она вздрогнула, представив себя однажды живущей в лесу, в домишке на опушке леса. А еще вспомнила, как Матвей Степанович на прощание сказал:
- Коли был бы я терпимее к детишкам, да любовь и ласку им дал, так глядишь, жизнь моя по-другому бы сложилась. А всё от злобы моей...
Зайдя во двор, Галя увидела Соньку, которая дула на распустившийся одуванчик. Встав посреди двора, девушка посмотрела на неё и спросила:
- В клуб хочешь пойти сегодня на кукольное представление?
- А можно? Ты вчера сказала, что из-за двойки по чистописанию я никуда не пойду, что наказание это моё.
- Можно, но наказание следует отработать. Пойдем, поможешь мне маслята промыть да очистить от налипших иголок сосновых.
Девочка задумалась, а потом кивнула.
Когда с маслятами было покончено, Галя хмуро посмотрела на девочку.
- Чего растрепанная ходишь?
- Раньше мама мне косы плела, а тётя Зина занята. Вот я хвостик и собираю, а волосы выбиваются.
Усадив девчонку, она заплела ей косы. Затем нарядила в платье и они вместе с братиком Егоркой пошли на кукольное представление с артистами из областного города.
- Галя, спасибо тебе, - произнесла Соня. - Ты сегодня улыбалась. А когда ты улыбаешься, то очень красивая и я тебя не боюсь.
- Значит, нравится, когда улыбаюсь?
Соня кивнула.
- Может быть тогда давай договариваться? Ты и Егорка помогаете нам по дому посильной работой. И так, как у меня будет больше времени для радости и веселья, то я буду улыбаться. Будем вместе ходить на речку купаться, я научу тебя вышивать узоры на ткани и вязать носки.
- А уроки делать?
- Вот тут я не сильна. Когда нашу школу открыли, мне было уже четырнадцать лет. Я едва успела научиться писать, читать и небольшой счет изучила. Но ты учишься как положено, с семи лет. Вот и осваивай программу. А в школу я схожу и скажу ребятам, что если будут тебя обижать, то сама лично уши им надеру. Но ты пообещаешь, что будешь хорошо учиться. И еще... - Галина задумалась. - Пойдем к бабе Дусе, дело есть важное.
Они пришли к соседке Евдокии Никитичне.
- Баба Дуся, щенок остался?
- А куда ему деваться? Не знаю уж, куда его пристроить.
- А дай мне.
- На кой тебе щенок? Сама как собака во дворе гавкаешь, - усмехнулась баба Дуся, которая не раз слышала ругань Галины.
- Ну и пусть у тебя остается, - махнула рукой девушка, но соседка тут же заулыбалась:
- Да шуткую я, Галка. Бери, конечно.
- Я его не себе. А человеку одному подарю.
***
Вместе с Соней она пришла в лесную избушку. Познакомила сестру с "лесным жителем" и подарила ему щенка.
- Гляди, как Шурик мой. Такой же, один в один. - Матвей Степанович был рад щенку.
- Так возьмете?
- А то! Полканом назову, - улыбался мужчина, поглаживая голову пёсика. - Спасибо тебе, дочка.
- Я вас еще навещу! - она помахала рукой и вместе с Соней отправилась домой.
****
Та встреча в лесу переменила отношение Галины к несчастным детям. Будто бы тот разговор изменил её саму, она посмотрела на себя со стороны.
Проявив терпение и ласку, вскоре она добилась того, что Соня и Егор сами предлагали свою помощь, лишь бы скорее их старшая сестрица освободилась и смогла с ними поиграть, поплавать в реке летом, а зимой покататься на санях.
Через год, когда Галина начала гулять с трактористом Пашей, Соня и Егор сперва расстроились. Но видя, что их сестра стала счастливее, смирились с тем, что она теперь не только им принадлежит. Глядела на всё это и Зина, радуясь за дочь и племянников.
В 1940 году Галя вышла замуж за Павла. И в тот же год, осенью, к ней однажды утром прибежал выросший большой пес Полкан. Он скулил и тянул её за собой. Галя, которая хоть раз в месяц, но навещала Матвея Степановича, забеспокоилась. И не зря. Полкан пришел за ней, чтобы она знала - мужчины больше нет. Он не проснулся в это октябрьское утро.
Она сама занималась его похоронами, а потом забрала пса, который считал её второй хозяйкой, к себе.
ЭПИЛОГ
Изменив отношение к детям, она изменила и себя. Стала больше улыбаться и находить поводы для радости. Тогда и люди к ней потянулись. В 1941 году Галина родила дочь Валентину. Павел, который повредил ногу, не подлежал призыву, да и трактористы в колхозе были нужны. Оттого ей не пришлось никого ждать с фронта.
Когда Надежда, мать Сони и Егорки вернулась из лагеря в 1942 году, Галина не была против того, чтобы та жила в доме её матери. Эта женщина была несчастной, отлученной от своих детей и пребывала в неизвестности о своём муже.
В 1949 году всё же пришла в их дом плохая весть - Дмитрия Семеновича не стало. В лагере умер, не дожив три года до освобождения.
Егор стал трактористом, а Соня портнихой. Пригодилось ей умение вышивать узоры на ткани, которому обучила её Галина. Жизнь их сложилась, семьи увеличивались, и до самого последнего дня Галина была дружна с Соней и Егором. И всё чаще думала - а если бы не та встреча в лесу, изменила бы она со временем своё отношение к людям?
Может быть и да, ведь в душе она была доброй и жалостливой. Вот только порой жизненные обстоятельства будто ужесточали её. Да и обиды затмевали разум. Но стоило их отпустить и жить легче становилось.
Спасибо за прочтение.
Присылайте свои истории на электронную почту или ватсап, контакты которых в описании канала.