Имя Надежды Добычиной, пожалуй, наиболее знакомо современному ценителю искусства. Не так давно Музей русского импрессионизма посвятил ее бюро полномасштабную вставку, а искусствовед Ольга Муромцева выпустила монографию «Мир искусства Надежды Добычиной».
В отличие от московских коллег, Клары Лемерсье и Клавдии Михайловой, ее детище не сразу оформилось в специализированный салон: работы художников некоторое время вставлялись в собственной квартире, быстро ставшей местом притяжения для молодых авторов.
«Художественное бюро Н.Е. Добычиной» 1911-1919
Надежда Добычина (настоящее имя – Гинда-Нека Фишман) родилась в Орле, в еврейской семье 28 октября 1884 года. Чтобы получить образование в Петербурге, была вынуждена, из-за постыдных гонений на евреев, сменить имя. В 1905 году вышла замуж за дворянина Петра Добычина, который ради брака перешел из православия в лютеранство.
Молодая и перспективная, Надежда училась на двухгодичных курсах воспитательниц и руководительниц физического образования Петра Лесгафта на биологическом факультете. Здесь произошло роковое знакомство с врачом Николаем Кульбиным, который по совместительству оказался художником – любителем и организатором художественных выставок. Именно он подпитывал все нарастающий интерес девушки к искусству, знакомя со своими друзьями-авангардистами и периодически подключая ее к работе над выставочными проектам. Так, в 1909 году была проведена выставка «Импрессионисты», а в 1910 – «Треугольник»: Кульбин организовывал, а Добычина ему ассистировала. Мероприятия проходили в случайных помещениях, совершенно неподходящих для демонстрации произведений искусства. Досадная ситуация ярко подсветила назревшую потребность столицы в выставочных пространствах нового образца.
Добро пожаловать в Бюро!
Итак, в 1911 году, ровно в день своего рождения «Бюро Надежды Добычиной» открыло свои двери. Сперва – в собственной квартире, поскольку денег на другое помещение в семье не было. Вскоре, однако, на Петра Добычина обрушилось наследство, которое и было направлено на развитие галерейного дела жены. В 1913 году галерея переместилась в специально арендованную квартиру на набережной Мойки, где находилась пополняемая «Постоянная выставка современного искусства». В 1914 году денег хватило на съем шести просторных комнат в доме Адомини. Работа кипела.
Добычина хотела, чтобы ее бюро осуществляло «живое посредничество между художниками и публикой по продаже произведений искусства и исполнению всевозможных художественных работ, как-то: картины, декорации, костюмы, предметы прикладного искусства, художественное устройство квартирной обстановки и пр.; оказание содействия по выбору и постановке театральных пьес, устройству концертов, оперных спектаклей, музыкально-литературных вечеров и т. п.; сообщение справок по различным вопросам искусства и т. п. сведений».
За 7 лет, что работало бюро (вы только задумайтесь, ВСЕГО 7 лет, а какой след в истории), было проведено более 30-ти вставок, многие из которых стали переломными для современного русского искусства. Экспонентами стали более 300 авторов совершенно разных направлений: от мира искусства до самых радикальных форм футуризма. Деятельность бюро носила коммерческий характер, к каждой выставке заказывалась реклама, издавались печатные каталоги, вход был платным. Но при ближайшем рассмотрении, конечно, становилось понятно, что более всего руководила Добычиной и ее бюро прекрасная Идея.
Добычина сдавала свою галерею в аренду под выставки различных художественных объединений, так и самостоятельно курировала проекты. Помимо выставок здесь устраивали театрализованные представления, творческие вечера, литературные встречи, лекции. В этих комнатах дал один из своих первых концертов молодой, неизвестный еще широкой публике, музыкант Сергей Прокофьев.
Выставки
Скандалом обернулась персональная выставка Наталии Гончаровой в марте 1914 года. Годом ранее экспозиция была представлена на суд московской публики в салоне Михайловой, после чего в существенно урезанном виде приехала в столицу.
Петербуржцы обвинили Гончарову в кощунстве, оскорблении чувств верующих. Картины по требованию некоторых лиц были сняты, но спустя несколько дней вернулись на свое законное место. Духовенство не усмотрело ничего, что бы порочило веру и религиозные догматы. Итак, бюро получило законную порцию внимания, и выставка активно посещалась.
Весной 1915 года открылась «Выставка картин левых течений», ее организовала сама Надежда Добычина. Она показала Давида Бурлюка, Валентину Ходасевич, Натана Альтмана, Ксению Богуславскую, Ольгу Розанову, Мартироса Сарьяна, Роберта Фалька, Надежду Удальцову. Всего 122 работы и 27 авторов. Выставку разгромили критики, что, конечно, не умаляет ее значимости. Добычина талантливо собрала под одной крышей весь цвет русского авангарда.
«Последняя футуристическая выставка картин «0,10» (ноль-десять)» (самая масштабная презентация русского авангарда в Петербурге) открылась у Добычиной в декабре 1915 года, и так же была окутана пеленой скандала и неодобрения. Организацией мероприятия занимались Иван Пуни и Ксения Богуславская, отбор участников и работ вел сам Малевич. Выставка задумывалась как мощное выступление самых радикальных сил авангарда. К открытию Малевич отпечатал листовки и брошюру, там же впервые озвучил принципы беспредметного искусства, обозначенного им новым термином «супрематизм», впервые показал публике свой «Черный квадрат».
Явного единства внутри обозначенной группы художников не существовало. И по предположениям искусствоведов (тут важно подчеркнуть, что подготовка к мероприятию проходила в режиме секретности, и не так много документов сохранилось) экспозиция размещалась в четырех залах. В первом расположился Натан Альтман и, так называемые, «умеренные примкнувшие», два зала заняли супрематисты (Богуславская, Клюн, Малевич, Пуни и др.), последний зал отводился москвичам (Попова, Татлин, Удальцова и др.).
Оформление экспозиции было тонко продумано и отражало концептуализм представленных произведений. Контррельефы Татлина расположили на фоне белой бумаги, картины развесили под разными углами и на разной высоте, что само по себе уже тянуло на супрематическую композицию. Все это было ярким новаторством и общественным вызовом.
Две выставки современной русской живописи (апрель 1916, ноябрь 1916-январь 1917) принесли бюро наибольший успех. Первая стала полноценным дебютом Марка Шагала, который представил в отдельном зале свою Витебскую серию. Компанию ему составили Илья Машков, Петр Кончаловский, Валентина Ходасевич, Натан Альтман, Аристарх Лентулов и другие. Критика не щадила молодого Шагала. «Ряд сплошных нелепостей», - так писали о его полотнах. После показа в Петербурге выставка отправилась в Хельсинки. Осенью показ повторили, но уже в расширенном составе. Так, отдельную комнату выделили под 24 полотна Василия Кандинского, что стало его первым большим показом.
Война перетасовала все карты, многие из запланированных выставок зарубежных художников (например, Пабло Пикассо) не состоялись, но, несмотря на это, в течение всех лет бюро активно показывало русское искусство, прокладывая путь еще совсем молодым, но таким революционно мыслящим, авторам. Зимой 1919 года бюро прекратило свое существование. Надежда Добычина остаток жизни посвятила работе в сфере культуры и искусства, проводила выставки и просветительские мероприятия.