Глава 8
Он вышел из кафе и быстрым шагом направился к машине. Вокруг не было ничего устрашающего. Но он по опыту знал, что это временное затишье.
— Нужно ехать. Немедленно, — сказал он, садясь за руль и передавая Савельевой пакет с сэндвичами.
— Что случилось? — она тревожно посмотрела на него.
— Наш знакомый со шрамом. Он в кафе.
— Как это возможно? — Савельева побледнела. — Мы же...
— Я не знаю, — оборвал её Стрельцов, заводя двигатель. — Но есть только одно объяснение. В машине маячок.
Он резко вывернул руль, выезжая с парковки. В зеркале заднего вида мелькнула фигура человека, выбегающего из кафе.
— Миша, пристегнись покрепче, — бросил Стрельцов проснувшемуся мальчику.
Машина рванула вперёд. Дорога здесь была извилистой — это играло им на руку. На первом же съезде Стрельцов свернул на просёлочную дорогу.
— Что вы делаете? — встревожилась Савельева. — Нам нужно в другую сторону.
— Сначала избавимся от слежки, — майор внимательно осматривал обочины. — Нужно найти место для остановки. Проверим машину.
Через километр он заметил заброшенный сарай у лесополосы и резко свернул туда.
— Выходите и отойдите подальше, — приказал он. — Я осмотрю джип.
Пока Савельева с сыном стояли в стороне, Стрельцов методично проверял машину. Колёса, днище, бамперы... На заднем бампере, в почти незаметной щели, он обнаружил крошечное устройство размером с монету.
— Вот оно, — произнёс он, вытаскивая маячок. — Профессиональная работа.
— Что теперь? — Савельева крепко держала сына за руку.
Стрельцов раздавил маячок каблуком.
— Теперь нам нужно сменить транспорт. Они знают эту машину. Придётся позвонить Зимину.
Он достал телефон и набрал номер.
— Зимин? Как ты? — Стрельцов говорил коротко, выслушивая ответы. — Хорошо. Слушай внимательно. Мы засветились. Нужна новая машина... Да, точно... Координаты скину... Через сколько?.. Понял.
Он повернулся к Савельевой:
— Зимин пришлёт человека с машиной. Через час. А пока нам нужно спрятать джип и замести следы.
— Вы думаете, Лебедев отправил за нами этого человека со шрамом? — спросила она, когда они укрыли машину ветками.
— Не знаю, — задумчиво ответил Стрельцов. — Странно это всё. Лебедев видел меня во дворе, но не сделал ничего. А потом этот со шрамом... Слишком хорошо координируются.
— Или... — Савельева замолчала на полуслове.
— Или что?
— Или они не вместе, — тихо произнесла она. — Что если они действуют независимо? Разные люди с разными целями?
Стрельцов внимательно посмотрел на неё:
— Продолжайте.
— Я думала, что это люди Воронцова преследуют меня из-за материала. Но что если дело в чём-то другом? Что если они охотятся не только за мной?
Миша тихо всхлипнул, и Савельева обняла его.
— Всё хорошо, малыш, — прошептала она. — Мы справимся.
Стрельцов отошёл на несколько шагов, вглядываясь в сумерки. Ситуация становилась всё запутаннее. Савельева могла быть права — возможно, они имели дело с разными противниками. Но кто тогда этот человек со шрамом? И почему Лебедев не предпринял никаких действий?
Ответы на эти вопросы могли стоить им жизни.
Сторожка дяди Бориса оказалась именно тем, что им было нужно — небольшой деревянный дом, спрятанный среди густого леса. Последние километры они ехали по узкой, едва различимой колее, и дважды Стрельцову приходилось выходить, чтобы убрать с дороги упавшие ветки.
— Приехали, — Борис заглушил двигатель и повернулся к пассажирам. Его усталое лицо в свете догорающего дня казалось старше. — Дом не ахти какой, но крыша не течет, а печка исправна.
Миша, проснувшийся от остановки, с любопытством смотрел в окно на темнеющие силуэты деревьев.
— Тут живут волки? — спросил он с тревогой и надеждой одновременно.
Борис улыбнулся, морщинки собрались вокруг его глаз:
— Бывают иногда. Но людей боятся. А вот лисы и зайцы — запросто.
Мальчик оживился:
— Настоящие? Мама, мы увидим настоящих зайцев?
Савельева потрепала сына по волосам. В этом простом жесте было столько нежности, что Стрельцов на мгновение ощутил острый укол тоски. Как там его сын? Думает ли о нём? Они давно не виделись. Хоть с женой у него не всё сложилось, но с сыном он встречался и помогал.
— Обязательно увидим, малыш. Если будешь вести себя тихо, как настоящий следопыт.
Дом внутри оказался чище, чем ожидал Стрельцов. Две небольшие комнаты, печь, стол, несколько стульев, две кровати.
— Дядя приезжает сюда раз в месяц, — объяснил Борис, открывая ставни. — Даже зимой. Говорит, что здесь он думает лучше, чем где-либо. А он у нас философ, — он хмыкнул. — Преподает в университете какую-то заумную науку.
— Хороший человек твой дядя, — заметил Стрельцов, оглядывая добротную мебель и аккуратно сложенные дрова у печи.
— Лучший, — кивнул Борис, и что-то в его голосе заставило Стрельцова посмотреть на него внимательнее. — Меня вырастил, когда родители погибли. Никогда не попрекал, хотя я тот еще оболтус был.
Он отвернулся, принявшись растапливать печь. Стрельцов тактично отошел, занявшись разгрузкой вещей.
— У вас хорошие отношения с дядей? — тихо спросила Савельева, помогая ему расставлять продукты.
Стрельцов пожал плечами:
— Мы почти не знакомы. Это друг Зимина.
— Но вы ему доверяете?
— У меня нет выбора, — он посмотрел ей в глаза. — И потом, я неплохо разбираюсь в людях. Он не предаст.
Савельева кивнула, принимая его оценку. За последние дни между ними установилось странное понимание, почти интуитивное. Возможно, так бывает, когда люди вместе проходят через опасность.
Миша, оставшись без внимания взрослых, принялся исследовать дом. Его детская непосредственность и любопытство казались неуместными в их ситуации, но в то же время вносили необходимую нотку нормальности.
— Мама, смотри! — воскликнул он, открывая старый сундук. — Тут книжки! Много-много книжек!
Савельева подошла к сыну, присела рядом с ним:
— Осторожно, малыш, это чужие вещи.
— Пусть смотрит, — махнул рукой Борис. — Дядя будет только рад, что кто-то интересуется его библиотекой. Он всю жизнь книги собирает.
Стрельцов подошел к окну, всматриваясь в сгущающиеся сумерки. Лес казался бесконечным, темным, враждебным. Но именно сейчас он был их защитой.
— О чем думаешь? — Борис встал рядом, протягивая кружку с горячим чаем.
Стрельцов принял кружку, грея об нее замерзшие пальцы:
— О том, как странно устроена жизнь. Еще неделю назад я был обычным оперативником, делал свою работу. А сейчас в бегах, помогаю журналистке, за которой охотятся очень серьезные люди.
— Ты бы предпочел оставаться обычным оперативником? — прищурился Борис.
Стрельцов задумался. В его памяти всплыли последние годы — рутина, мелкие дела, молчаливое принятие несправедливости, чувство, что он предает то, во что когда-то верил.
— Нет, — наконец ответил он. — Иногда нужно выбирать сторону. Даже если это опасно.
— Вот и ответ, — Борис хлопнул его по плечу. — Не каждому дается шанс поступить правильно.
Они замолчали. В комнате стало теплее, печь потрескивала, распространяя уютное тепло. Миша, сидя на полу с большой книгой о животных, показывал матери картинки. Савельева улыбалась, объясняя что-то сыну, но ее глаза оставались настороженными.
— Она сильная женщина, — заметил Борис, проследив за взглядом Стрельцова. — Не каждый выдержит такое.
— Да, — согласился майор. — Мужественнее многих мужчин, которых я знаю.
Борис помолчал, затем спросил:
— Насколько всё серьезно? Только честно.
Стрельцов потер лицо ладонью. Щетина за эти дни превратилась в бороду, под глазами залегли темные круги.
— Очень. На нас охотятся люди, у которых есть ресурсы, связи и полное отсутствие моральных ограничений. И, кажется, у них есть свои люди везде, даже там, где не должно быть.
— Из-за статьи?
— Отчасти. Савельева написала о коррупции в высших эшелонах. Но дело не только в этом, — Стрельцов понизил голос. — У нее есть доказательства причастности определенных людей к убийствам. Очень влиятельных людей.
Борис присвистнул:
— Хреново.
— Не то слово.
Они помолчали. За окном уже стемнело, лес наполнился ночными звуками.
— Что планируешь дальше? — спросил Борис.
— Переждать здесь пару дней. Потом двигаться дальше на юг. У меня есть контакт на границе, который может помочь выбраться из страны.
— А потом?
Стрельцов посмотрел на Савельеву:
— Потом она опубликует свое расследование за границей. Будет скандал, международное давление. Возможно, что-то изменится.
— А ты?
— Я? — Стрельцов невесело усмехнулся. — Не знаю. Вряд ли смогу вернуться.
В его голосе прозвучала та самая нота тоски, которую Борис тоже узнал — тоска по дому, по нормальной жизни, по тому, чего, возможно, уже никогда не будет. Перед глазами встал образ Марины.
— Понимаю, — тихо сказал Борис. — Тяжело все бросать.
— Дело не в этом, — покачал головой Стрельцов. — Я уже давно не чувствовал, что живу правильно. Работа превратилась в фарс. Мы ловили мелкую рыбешку, закрывали глаза на действия крупных фигур. Я все больше становился частью системы, от которой поклялся защищать людей.
Он сделал глоток чая, продолжив:
— Знаешь, я ведь шел в полицию по идейным соображениям. Верил, что смогу что-то изменить.
— А потом понял, что система сильнее?
— Да. И смирился. Как большинство.
Борис посмотрел на него с пониманием:
— И все-таки ты здесь. Помогаешь ей, рискуешь всем. Значит, не совсем смирился.
Стрельцов усмехнулся:
— Может, это последняя попытка примириться с собой.
— Эй, вы двое! — позвала их Савельева. — Идите ужинать. Я разогрела консервы, сделала бутерброды.
Борис подмигнул Стрельцову:
— Пойдем. Сейчас не время для философии. Сначала поедим, потом разберемся с мировыми проблемами.
За импровизированным ужином они говорили о простых вещах. Борис рассказывал истории из своего детства, проведенного в этих лесах, Миша слушал, раскрыв рот. Савельева впервые за все это время позволила себе расслабиться, даже пару раз искренне рассмеялась.
Стрельцов чувствовал странное умиротворение. Словно они приехали отдохнуть на природе. На короткое время они все почувствовали себя нормальными обычными людьми.
— А я вот что подумал, — неожиданно произнес Борис после ужина, когда Миша уже задремал на кровати. — Тебе нужно связаться с журналистами. С западными. Передать им материалы Савельевой.
— Зачем? — нахмурился Стрельцов.
— Страховка, — пояснил Борис. — Если информация уже у иностранной прессы, вас не так выгодно убивать. Наоборот, это только подтвердит обвинения.
Савельева подняла голову:
— Он прав. Я об этом думала. Но не знала, кому можно доверять.
— У меня есть контакт, — медленно произнес Стрельцов. — Журналист из международного издания. Мы вместе работали над делом о торговле оружием три года назад. Ему можно верить.
Савельева встала, решительно подошла к своей сумке:
— У меня есть флешка с копией всех материалов. Зашифрована, но я могу открыть. Когда будем отправлять?
— Не сейчас, — покачал головой Стрельцов. — Здесь нет связи. Сделаем это завтра, когда спустимся ближе к городу.
Борис зевнул, потягиваясь:
— Ладно, друзья, пора спать. Завтра решим, что делать дальше.
Предыдущая глава 7:
Далее глава 9: