Часть 6.
Дверь приоткрылась, и показалась встревоженная женщина с суровым взглядом.
— Кто сказал, что сюда можно приходить?
— Мы не причиним вреда, — Иван попытался говорить спокойно. — Мы просто хотим знать, где она.
Женщина, Галина, не пропустила их внутрь.
— Здесь ее нет, — сказала она, не поднимая глаз.
— Где она? — спросил Иван, стараясь не звучать слишком требовательно.
— А мне откуда знать?
Иван чувствовал, что женщина врет. Степа так и вовсе спрятался за спиной брата. Однако женщина его все равно заметила и смерила таким взглядом, что парню стало не по себе. Соня сидела в углу и старалась не выдавать своего присутствия. Ей было страшно. А еще она боялась, что Галина нарушит свое слово и выдаст ее.
Степан потянул брата за рукав. Мол, пойдем отсюда. Иван взглянул на Степана, тот все еще стоял, словно парализованный страхом.
— Лучше вам исчезнуть пока я вас тут… — Женщина недоговорила, заперла дверь на засов, и в лесу повисла тишина. Но намек был понятен.
— Мы не отстанем, пока не найдем ее. — Твердо ответил Иван.
Сердце Сони забилось быстрее. Она все слышала и узнала голоса. Соня сжала ладони в кулаки, чувствуя, как в горле подступает ком. Она хотела встать, сказать что-то, но слова застряли в горле.
Иван повернулся к брату, тихо, почти шепотом сказал:
— Мы не можем просто ждать. Если она действительно здесь, нам нужно сделать хоть что-то.
Степан кивнул, но в его глазах все еще читался страх и неуверенность.
— Мы ничего не можем, — вдруг прошептал он. — Там, в хижине… та женщина… она... я не знаю, кто она, но она следит. И ее взгляд... Пойдем отсюда, пожалуйста. Мне не по себе. Если она что сделает, никто нас не найдет потом.
Степан уже отошел от двери. Ему очень хотелось вернуться домой. Иван пошел за братом. Хотя сердце ему подсказывало, что уходить не стоит. Соня здесь! Иван доверился интуиции. Он остановился, вернулся к двери. Он не стучал, не давил, просто тихо произнес, словно зная, что Соня слышит его сквозь тонкую щель:
— Соня. Я чувствую, что ты там.
Пауза. Он вдохнул.
— Никто не злится. Просто… ты нужна дома. Твой отец с ума сходит. Он не ест, не спит. Каждое утро, снова в лес. Каждый вечер, с пустыми руками. Он держится, но я вижу, как он…
За дверью ни звука.
— Соня, Нина призналась. Она все сказала. Ты не виновата. Все это… закончилось. Правда. Полиция знает. Никто тебя не будет винить. Ты ничего плохого не сделала. — Повторил он еще раз. — Ты меня знаешь, я врать не стану.
Он положил ладонь на потрепанную дверь.
— Тебя ищут не потому, что хотят наказать. А потому что тебя любят. Вера Тимофеевна... она бы хотела, чтобы ты вернулась. Чтобы ты не пряталась. Не боялась. И твой отец… И мы со Степой… И все...
Иван опустил голову.
— Пожалуйста, Соня. Вернись. Ради отца. Ради себя. Хватит быть одной. Ты больше не одна. Я клянусь тебе своей жизнью, что впредь тебя никто не обидит.
За дверью все еще стояла тишина. Соня принимала решение.
Иван уже опустил руку, отступил на шаг, когда послышался скрип. Медленный, неуверенный. Дверь приоткрылась. В проеме показалась Соня.
Она выглядела так, словно эти дни провела не просто в лесу, а в каком-то другом времени, в другой жизни. Щеки впали, глаза блестели не от слез, а от усталости, от боли, которую она держала в себе все это время. На ней была чужая кофта, слишком длинная. На ногах чьи-то шерстяные носки.
— Он правда меня ищет? Папа... — спросила она так тихо, что Иван едва разобрал слова.
Он кивнул. Медленно. Словно боялся спугнуть.
— Каждый день. Ни разу не остановился. Даже когда другие перестали верить. Он нет. Он верит, что ты жива. Что ты сильная. Что ты вернешься.
Соня сжала пальцы. Кивнула. Потом вдруг посмотрела на Галину, стоявшую чуть позади, с опущенными глазами.
— Я пойду?
Галина не ответила сразу. Потом прошептала:
— Я надеялась, что ты останешься. Но понимаю, что это неправильно. Но это твое решение.
Иван протянул руку Соне. Нерешительно. Как к дикому зверю, которого нельзя поймать, но можно позвать.
Соня смотрела на него долго. А потом сделала шаг. Еще один. И еще. И схватила его за ладонь, крепко, будто боялась упасть.
— Я боюсь, — прошептала она.
— Я тоже, — сказал Иван. — Но ты больше не одна. Пойдем домой. Все кончилось.
Иван не сразу понял, что Соня все еще дрожит. Она стояла рядом, держась за его руку, но будто вот-вот могла отшатнуться, снова убежать в лес.
Он медленно, осторожно сделал шаг ближе.
— Все хорошо, — сказал он. — Все уже хорошо.
Соня посмотрела на него. В глазах у нее было недоверие, слабая надежда и... тоска, такая тяжелая, что у Ивана сжалось горло. И тогда он просто обнял ее. Соня не сразу ответила на объятия. Сначала она просто стояла, напряженная, будто не знала, можно ли… А потом обняла в ответ резко, жадно, срываясь в рыдания, которые давно сдерживала.
Галина стояла в проеме и не мешала. Только чуть склонила голову, будто прощаясь.
— Береги ее, — тихо сказала она. — Она многое пережила.
Иван кивнул. И они пошли, крепко держась за руки.
***
Идя по дороге Соня все еще всхлипывала, но уже тише.
Иван вел ее медленно, бережно, как ведут того, кто заново учится идти. Он молчал. Только иногда сжимал ее руку чуть крепче, словно клялся, что все теперь будет иначе. Степан брел где-то сзади, думая о том, что его рассказ про странную женщину сыграл огромную роль в поиске Сони. А значит он все-таки не трус, а герой.
Они шли долго, молча. Сквозь, густые заросли пробирались осторожно. Остановились на небольшой полянке, гадая в какую сторону теперь идти. Отец Сони в это же время шел своим путем, не обращая внимания на предупреждения молодого сотрудника. В руках он сжимал карту, будто держал последнюю надежду. Михаил был уже уставшим, но не думал поворачиваться назад. Весь грязный, с запавшими глазами от бессонных ночей, он вышел на полянку, чтобы перевести дух. Когда увидел ребят с Соней не сразу поверил своим глазам. Потом бросился вперед.
— Соня?!
Голос его сорвался, стал хриплым. Соня замерла. Михаил остановился в несколько шагах от нее. Не знал, можно ли подойти ближе. Он боялся спугнуть ее. Боялся, что все исчезнет, если он дотронется.
Соня сделала шаг. Потом еще один. И побежала. Уткнулась отцу в грудь, крепко прижавшись. Михаил закрыл ее в объятиях, опустив подбородок ей на макушку.
— Прости… — шептал он. — Прости меня, дочь. Прости…
Соня молчала. Но ее руки цепко держали отца за спину. Девочка выдохнула. Все действительно закончилось.
***
Соню осмотрели врачи. С ее здоровьем было все в порядке.
Когда Михаил привел Соню домой, Вера Тимофеевна готовила ужин. Увидев девочку словно окаменела. Секунду, другую, просто смотрела. Потом медленно сняла фартук, подошла ближе, остановилась. Соня застыла в дверях, съежилась, как будто ждала выговора.
— Соня… — сказала Вера, хрипло, чужим голосом.
Девочка чуть кивнула, будто не знала, можно ли сказать хоть что-то. Вера подошла к падчерице и вдруг прижала Соню к себе. Неловко, слабо, но крепко.
— Прости меня… — выдохнула она. — Господи, прости меня... Сонечка. Я… Я столько натворила. Я не защитила тебя… Я ничего не поняла. Сделала выводы.
Соня не ответила. Просто стояла, не зная, можно ли верить мачехе. Но в эту минуту Вера действительно дрожала от слез, не скрываясь, не сдерживая себя.
— Я не думала… Я была не в себе, — проговорила Вера, — а когда ты исчезла… я поняла, что не смогу жить, если с тобой что-то случится. Не смогу. Если ты дашь мне хоть маленький шанс, я все исправлю. Слышишь? Все.
Соня тихо всхлипнула и кивнула. Михаил не вмешивался, хотя кулаки его сжались. Для себя он уже решил, что уедет вместе с Соней от Веры, когда дочь окрепнет и наберется сил.
***
Прошло три дня. Дом был все еще наполнен тревогой, но теперь другого рода. Михаил не отходил от дочери почти ни на шаг. Он заходил в ее комнату ночью, чтобы убедиться, что она рядом, что это не сон.
Соня рассказала отцу про женщину в лесу, считая это важным.
— Она спасла меня. Я пошла за ней, потому что она обещала никому не говорить где я, и — Соня сидела на диване, укрывшись пледом, — просто… пустила в дом. Дала поесть, напоила. Не говорила ничего лишнего.
Михаил слушал, не перебивая. Он уже слышал от Ивана об этой странной женщине, живущей в лесу. Тогда он отмахнулся, как от чего-то незначительного. А теперь смотрел на дочь и понимал, что именно она дала ей шанс вернуться.
— Как она выглядит? — спросил он.
— Лицо строгое. Но глаза… не злые. Ее зовут Галина. Она мне очень помогла.
Михаил отвел взгляд.
— Я хочу ее поблагодарить, — сказал он. — Не просто сказать «спасибо», а чем-то помочь. Что ей нужно? Деньги? Продукты? Может помощь с жильем?
Соня покачала головой.
— Думаю, ей нужно, чтобы ее оставили в покое.
Михаил кивнул, принимая ответ. Но потом встал, подошел к окну, долго смотрел на деревья, что росли в саду. Думал о том, как поступить:
— Я все равно найду способ. Просто… чтобы она знала, как я благодарен.
Соня слабо улыбнулась впервые за долгое время.
***
Вечер выдался холодный. Степан сидел на краю стула, грея руки о кружку с чаем, и самодовольно поглядывал на брата.
— Ну? — спросил он, отхлебнув. — Ты бы сам никогда не догадался, да? А я вот понял. Раскусил. Про женщину ту.
Иван, стоявший у раковины, не обернулся. Мыл руки, словно хотел отскоблить остатки разговора, который не хотел начинать.
— Ты же сам сказал, что испугался ее. Убежал.
— Ну и что? — Степан дернул плечом. — Я, между прочим, ночью туда полез. Один. Пока все спали. Это тебе не то, что по поселку с фонарем и взрослыми бегать. Рисковал. А если бы не я, никто бы и не нашел ее.
Иван медленно вытер руки полотенцем, и наконец повернулся.
— Ты говорил с ней? С той женщиной.
Степан замялся. Глаза его метнулись в сторону, будто там был нужный ответ.
— Не совсем. Ну… почти. Она знала, что я боюсь. Наверняка все поняла. Вид у нее такой… — он махнул рукой. — Страшный, лесной. Но умная, видно. Поняла, что я за Соней. И намекнула. А я сразу понял, что дело нечисто. Вот и рассказал тебе.
Иван смотрел на брата долго, молча. Потом сел напротив, сцепив пальцы в замок.
— Ты знаешь, почему я не ушел, когда она пригрозила? Потому что не все убегают, когда страшно. Некоторые остаются.
Степан нахмурился.
— Я что, виноват теперь? Я хоть что-то сделал! Не то что ты, сидел и ждал, пока тебя осенит!
— Я не ждал, — тихо ответил Иван. — Я слушал, искал. И когда услышал, пошел.
На мгновение повисла тишина. Степан уставился в кружку, губы поджались.
— Я все равно молодец, — упрямо пробормотал он. — Без меня бы никто ничего не знал.
Иван не ответил. Только кивнул с усталостью. Пусть так. Пусть брату останется хоть что-то.
***
Михаил стоял у крыльца хижины. Он глубоко вздохнул и постучал в старую дверь. Снаружи лес шуршал и дышал, но в этом месте было необычно тихо, как будто даже ветер боялся потревожить это укрытие.
Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Галина. Она замерла, как будто гадая, кто стоит перед ней.
— Вы отец той девочки? — спросила она без лишних эмоций.
— Да, —подтвердил он ее догадку, чуть улыбаясь. — Я пришел поблагодарить. За то, что вы помогли Соне.
Галина отошла в сторону, пропуская Михаила внутрь.
— Мне не привыкать помогать тем, кто в опасности — сказала она. —Ваша дочь теперь в безопасности, это хорошо.
— Я думаю, что вы спасли ей жизнь, — тихо сказал Михаил. — И я хочу как-то отблагодарить вас.
Женщина лишь покачала головой.
— Мне ничего не нужно.
Михаил кивнул.
— Если что-то понадобится, скажите. Я заплачу любую сумму. Вы не представляете, как страшно не знать где твой ребенок. Или того хуже… Однажды я видел страшную аварию. Я тогда возвращался домой… Женщина на обочине едва дышала, но ее двое детей… Я помог, чем смог, но было поздно. Мне никогда не представить, что она пережила. И я не узнаю. Ведь вы... Не оставили Соню в опасности. Мою Соню. Я так благодарен... Мне слов не хватит, чтобы описать свои чувства. .
Галина побледнела, у нее закружилась голова.
— Такого не бывает...
— Вам плохо? — Испугался Михаил, увидев как женщина качнулась в сторону, теряя равновесие.