Все знают: если отец забрал и увёз ребёнка - это не похищение. Это реализация равных родительских прав. Очень удобно отмахиваться от беспокойного второго родителя отсутствием состава преступления.
Но я думаю, в ряде случаев возбуждение дела о похищении человека было бы весьма оправдано.
В качестве примера - недавняя история девочки Лизы, которую папа увёл от мамы, изолировал от мира и изолировался сам, а потом и вовсе попытался увезти за рубеж просто из принципа - чтоб не нашли. Это уголовное дело, которое расследовали шесть лет и раскрыть которое в прямом смысле "удалось": если б не везение и стечение обстоятельств, упустили бы папашу "в зарубеж".
Не похищение, а родительские права
В 2019 году отец Лизы — Олег — просто увёл девочку из дома. Ей было три года, мать не возражала против общения = препятствий никаких. Папа поступил, как считают некоторые мужчины, «по-мужски»: забрал и скрыл, не заморачиваясь с бюрократией и судами.
Живя в доме по соседству, сначала отец не пускал мать к ребёнку, ссылаясь на пандемию - чтоб не заразила. Потом и вовсе исчез из Петербурга. И вот тут начинается бюрократия: приставы и опека, как и полиция отказывались искать ребёнка, разводя руками - отец, имеет право, оснований для розыска нет.
Не похититель, а немой священник
Олег удалил всю информацию о себе, чтобы не вычислили по цифровым следам. Он завёл три левых телефона: один — для редких разговоров с бабушкой ребёнка, второй — для интернет-магазинов, третий — для выхода в сеть. Не пользовался банковскими картами, фактически не жил под своим именем. Когда исполнилось 45 лет, не стал менять паспорт, а просто начал жить по поддельным документам.
Ребёнку - та же участь: никаких "учётов" в поликлиниках, никакого сада и школы... Запрещал выходить из дома одной. Как будто её и нет.
Он перестал выходить на улицу без необходимости - только забрать заказы на маркетплейсах. Скрывал лицо под кепкой. Завёл легенду: якобы он — немой священник, поэтому с ним всегда дочка - как озвучка немого отца. Для легенды "священник" одевал дочку так же благообразно: длинные юбки, серенькие кофты, невзрачная курточка...
Дочка почти-маугли
О ребёнка Олег заботился своеобразно. Главная забота — чтобы не нашли, остальное неважно. Этой цели подчинена была вся жизнь ребёнка.
Лиза не была зарегистрирована ни в одной школе. Обучение только дома, по урокам из интернета. Медицинское наблюдение — отсутствует. Девочка не стояла ни на одном учёте. Она не получала медпомощь, не посещала врачей, не имела доступа к детским психологам или педиатрам. А ведь ребёнку было от трёх до девяти лет — это ключевые годы развития человека.
И всё это — с "разрешения" родителя, который имел на неё равные права.
Говорить о матери было табу. Олег внушал Лизе, что мама опасна, что о ней нельзя вспоминать. Девочка жила в мире, где отец — единственный человек, с которым можно общаться, а все остальные несут опасность и разлуку с "папочкой".
Искали как убитую
Чтобы пробить стену из равнодушия и мантры про "он отец - имеет право", матери пришлось достучаться до следователей и добиться возбуждения уголовного дела, но не о похищении (потому что отец не может "похитить" - он в своём праве). А об убийстве.
Поисками занимались не просто опека или участковый. Сначала суд, потом апелляции, лишение отца родительских прав. Но ни одна из этих инстанций не помогла найти ребёнка. В конце концов Следственный комитет возбудил уголовное дело — по статье «Убийство». Это была единственная возможность заставить систему работать. Только так удалось задействовать следователей, камеры, федеральный розыск - и Олега и Лизу начали разыскивать по той же системе, как ищут преступников.
За минуту до побега
Олег с девочкой появился в минском аэропорту, чтобы выйти из-под юрисдикции РФ с её федеральным розыском и слежкой по камерам, затем лететь с ребёнком сначала в Дубай, потом в Мексику, а оттуда — в США. Этот маршрут был хорошо продуман: безвизовые зоны, минимальные риски экстрадиции, слабое взаимодействие с российскими органами. Но его задержали в последний момент, потому что "наши" успели засечь его на камерах, а фото оперативно передать белорусским пограничникам. Итог: папе наручники, а дочку передали матери — впервые за шесть лет.
Отец был арестован, ему предъявили обвинение: для начала в подделке документов по статье 380 УК Беларуси (помним про недействительный паспорт). После отбытия наказания он будет экстрадирован в Россию, где будут уже разбираться с "похищением".
Я думаю, похищения как такового не предъявят, а вот остальное... Фактически лишить ребёнка нормальной жизни - как это квалифицируют? Неужели по жалкой 5.35 КоАП или 157 УК? И всё?
Может, всё-таки похищение?
В попытках реализовать свои права родителя некоторые часто забывают, ради чего всё это затевалось изначально.
Ради ребёнка же! Или нет?
И хорошо, если у таких отцов готова почва для таких вот переездов: да, ребёнка вывезли, но не на съёмные хатки с сомнительными соседями. Там, за границей, есть на что жить, содержать, создать ребёнку нормальную жизнь.
А если нет?
Получается, ребёнка тупо спрятали в клетку, как зверюшку, и оберегают от всех, лишь бы мама не узнала, лишь бы опека не нашла... А как при этом живётся самому ребёнку, что его ожидает дальше? Ну, если реально не найдут?
Я думаю, по таким вот фактам внезапной "реализации отцовских прав" и пригодилось бы возбуждение уголовного дела о похищении. По умолчанию. Потому что неизвестно, с папой ребёнок или нет? В каких условиях? Что там с правами самого ребёнка?
Если в рамках дела достоверно выяснится, что да - вот папа, вот ребёнок, вот надлежащие условия содержания и развития ребёнка = вопросов нет, реализуйте своё право, обвинение в похищении снимается, дело прекращается. А если нет, и папа не может доказать, что ребёнок с ним, и что условия для выращивания дитя подходящие - то да, это похищение. Сведений о ребёнке-то нет!
Важно: доказательство того, что ребёнок с отцом проживает, должны быть достоверными. А не просто записка, где папа пишет "Дочь со мной, не ищите нас".
Когда один родитель делает из «права на ребёнка» какую-то дичь для этого самого ребёнка, государство обязано реагировать сразу, а не через шесть лет, уголовное дело и международный розыск.
О детях нужно думать. О детях.
Что думаете: стоит ли ввести практику возбуждения уголовного дела о похищении, если один из родителей увёз ребёнка? Или по умолчанию всё ок? Напишите своё мнение в комментариях!