Рассказ | Пятнадцать лет молчания | Часть 4 |
Тяжёлое испытание |
Утро дня суда началось с кошмара. Серый рассвет едва пробивался сквозь грязные окна гостиничного номера, когда Веру разбудил звук, от которого кровь застыла в жилах – хриплый, булькающий кашель. Не просто кашель, предсмертный хрип.
– Коля! Солнышко!
Она бросилась к сыну. Картина, представшая перед глазами, навсегда врезалась в память: Коля сидел на кровати, согнувшись пополам, судорожно хватая ртом воздух.
Тонкие плечи тряслись от усилий, пижама промокла от пота. На белой наволочке расплывались алые пятна – свежие, яркие, как маки. Кровавая пена пузырилась на посиневших губах.
– Скорую! Максим, звони в скорую!
Голос сорвался на визг. Руки тряслись так, что она не могла набрать номер. Лена проснулась и заплакала – тихо, испуганно, прижимая к груди плюшевого мишку. Максим выхватил телефон из маминых дрожащих пальцев, и Вера поразилась, каким взрослым прозвучал его голос:
– Скорая? У нас мальчик... четырнадцать лет... кашляет кровью... Да, туберкулёз открытой формы... Гостиница "Пламя", номер 312! Пожалуйста, быстрее!
Вера прижимала Колю к себе, чувствуя, как жар его тела проникает сквозь тонкую ночнушку. Температура под сорок, она знала не измеряя. Материнское сердце чувствовало каждый градус, каждый удар слабеющего пульса. Футболка мальчика промокла насквозь, волосы прилипли ко лбу.
– Держись, маленький. Держись, мой хороший.
– Мама... – голос Коли был едва слышен, хрип рвался из груди с клокотанием. – Больно... очень больно...
– Знаю, солнышко. Знаю. Сейчас приедут врачи, помогут. Потерпи ещё чуть-чуть.
Каждая секунда растягивалась в вечность. Вера считала удары сердца, боясь, что они прекратятся. Семь... восемь... девять... На десятой минуте взвыла сирена.
Врач скорой – молодой парень с усталым лицом и быстрыми, профессиональными движениями – осмотрел Колю за считаные секунды. Вера видела, как изменилось его лицо – от дежурного спокойствия к тревоге.
– Срочная госпитализация. Кровохарканье, возможно лёгочное кровотечение. Состояние критическое.
– Я с ним!
– Вы мать? Документы есть? Быстрее!
Вера металась по номеру, как загнанный зверь. Паспорт – где паспорт? Полис – в сумке или в чемодане? Справки разлетались по полу. Взгляд упал на папку с документами для суда. Повестка смотрела укоризненно: "10:00. Городской суд. Дело об установлении отцовства".
Десять утра. Через два часа решится судьба её детей.
– Мам? – Максим поймал её за руку. Когда его ладонь стала такой большой? Такой твёрдой? – Иди в суд.
– Что? Ты с ума сошёл! Коля...
Санитары уже грузили носилки в машину. Коля казался таким маленьким под больничным одеялом, таким хрупким.
– Мы поедем с ним. Я и Лена. А ты иди в суд.
– Максим, нет! Я не оставлю Колю! Не могу!
Слёзы душили, мешали говорить. Как объяснить пятнадцатилетнему сыну, что она лучше умрёт, чем оставит умирающего ребёнка?
– Мам, послушай! – Максим встряхнул её за плечи. Глаза – отцовские, волковские – горели решимостью. – Если ты не придёшь, Волков выиграет!
– Плевать на суд!
– А на операцию Коле? Тоже плевать? – голос Максима надломился, но он взял себя в руки. – Мам, если суд назначит тест, если докажем отцовство – Волков будет обязан платить! На лечение, на операцию! Коля умрёт, если мы не достанем денег!
Вера смотрела на сына и не узнавала. Её мальчик, её первенец. Когда он стал таким взрослым? Таким жёстким в своей правоте?
– Мы увозим ребёнка! – крикнул врач из машины. – Вы едете или нет? Решайте быстрее!
– Мам, иди в суд, – Лена вцепилась в её руку. Дочь дрожала от холода и страха, но в глазах была та же решимость, что у брата. – Мы будем звонить тебе каждые полчаса.
– Но если Коле станет хуже...
– Мы сразу позвоним! Мам, пожалуйста! Ради Коли!
Носилки исчезли во чреве скорой. Вера подбежала, поцеловала сына в горячий лоб. Запах лекарств, крови и страха.
– Держись, маленький. Я быстро!
Коля приоткрыл глаза – мутные от жара, но всё ещё живые.
– Мам... – губы едва шевелились. – Докажи ему... что мы не никто.
Скорая рванула с места, увозя половину её сердца. Вера стояла на морозе в одной ночнушке и тапочках, не чувствуя холода. Февральский ветер трепал волосы, снежинки таяли на горячих щеках.
Половина десятого. Полчаса до суда.
Она оделась как во сне. Руки не слушались – пуговицы не попадали в петли, молния заедала. Строгий чёрный костюм – единственный приличный, купленный в комиссионке – висел мешком на похудевшей фигуре. В зеркале отражалась незнакомая женщина: бледная, с огромными глазами на осунувшемся лице, с трясущимися руками.
Документы сыпались из папки. Вера собирала их, ругаясь сквозь слёзы. Свидетельства о рождении – три штуки, в графе "отец" прочерк. Медицинская карта пятнадцатилетней давности. Распечатка СМС-угроз. Телефон с записью разговора с Константином.
– Вера! – дверь распахнулась, влетела Марина. Безупречный макияж, деловой костюм, уверенность успешного юриста. – Я всё знаю! Соседи сказали про скорую! Как Коля?
– Увезли. Кровохарканье.
Слова давались с трудом. Горло сжимал спазм.
– Господи... Может, отложим слушание? Объясню судье ситуацию...
– Нет. – Вера выпрямилась, стиснула зубы. – Если я не приду, Константин успеет всех купить и будет дальше прятаться за армией адвокатов.
– Но Вера, ты же вся трясёшься!
– Поехали. Пока не поздно.
Городской суд встретил их гвалтом толпы. Слухи о процессе разлетелись по Сосновску быстрее пожара. У входа топтались журналисты с камерами и микрофонами, зеваки с телефонами наготове, просто любопытные.
– Вера Алексеевна! Это правда, что у вас двое детей от Волкова?
– Правда ли, что вы требуете двадцать пять миллионов?
– Как отреагировала законная жена?
– Вера, где дети? Почему не пришли?
Вспышки фотокамеры слепили. Микрофоны тыкались в лицо, как голодные птенцы. Вера шла сквозь толпу, не видя лиц, не слыша вопросов. В ушах стоял хрип умирающего сына.
Марина проложила им дорогу, отталкивая особо настойчивых.
– Без комментариев! Всё узнаете после заседания!
Зал суда был забит до отказа. В первых рядах – знакомые лица. Бывшие одноклассники смотрели с любопытством и плохо скрываемым злорадством. Вон Олька в девичестве Петрова шепчется с подружками. Вон учителя из школы, где учатся дети. Соседи по гостинице. Даже продавщица из магазина вышла поглазеть на бесплатное шоу.
За столом ответчика восседал Константин. Дорогой итальянский костюм сидел идеально, подчёркивая широкие плечи. Седина в висках придавала солидности. Три адвоката окружали его, как телохранители – все в одинаковых чёрных костюмах, с одинаковыми кожаными папками.
Константин поймал её взгляд и криво усмехнулся. В глазах плясали чёртики.
– Думал, не придёшь, – бросил он через зал. – Струсишь.
– Ошибся.
Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Хорошо. Пусть не видит её страха.
Марина усадила Веру за стол истца, разложила документы идеальными стопками.
– Главное – спокойствие. Отвечай чётко, не давай сбить себя с толку. И помни – у нас есть козыри. Медкарта, свидетели, запись разговора.
– А если этого мало?
– Достаточно для назначения ДНК-теста. А дальше генетика сделает своё дело.
– Встать! Суд идёт!
Все поднялись. Вера с трудом заставила себя встать – ноги стали ватными.
Судья вошла размеренным шагом – женщина лет пятидесяти с усталым лицом и внимательными глазами. Села, окинула зал тяжёлым взглядом.
– Прошу садиться. Слушается дело по иску Морозовой Веры Алексеевны к Волкову Константину Павловичу об установлении отцовства и взыскании алиментов. Стороны готовы?
– Готовы, ваша честь, – Марина встала, демонстрируя уважение к суду.
– Протестуем! – вскочил главный адвокат Волкова. Холёный мужчина с седыми висками и надменным лицом. Голос поставленный, уверенный – человек, привыкший побеждать. – Данный иск – не что иное, как попытка шантажа! Моя клиентка... – он запнулся.
– Ваш клиент – мужчина, – сухо поправила судья.
По залу прокатился смешок. Адвокат покраснел.
– Прошу прощения. Мой клиент – уважаемый человек, глава администрации, примерный семьянин. Отец двоих детей. А истица пытается очернить его имя голословными обвинениями пятнадцатилетней давности!
– Голословными? – Марина встала. Вера видела, как подруга собирается, как готовится к атаке. – У нас есть доказательства!
– Какие? Слова женщины, которая всю жизнь молчала, а теперь, когда ей понадобились деньги, вдруг вспомнила?
– Медицинская карта! – Марина подняла копию. Бумага хрустела в тишине зала. – Зафиксированные следы изнасилования! Множественные гематомы, разрывы...
– Которые могли быть от кого угодно!
– Поэтому мы требуем ДНК-тест!
Зал взорвался. Зрители зашумели, как потревоженный улей. Кто-то выкрикнул: "Правильно! Пусть докажет!" Кто-то возразил: "Да она врёт всё!"
Судья стукнула молотком. Звук прокатился по залу, как выстрел.
– Тишина! Ещё одна выходка – очищу зал! Господин Волков, вы готовы пройти тест на отцовство?
Константин встал медленно, расправил плечи. Вера видела игру мускулов под дорогой тканью костюма. Помнила эти плечи, эти руки. Тошнота подкатила к горлу.
– Ваша честь, я не вижу в этом необходимости. Эта женщина... – он указал на Веру, и в жесте было столько презрения, что она вздрогнула, – пытается разрушить мою семью и карьеру из-за давней обиды. Да, мы встречались в юности. Да, у нас были... отношения. Но это не значит, что я отец её детей!
– Встречались? – Вера вскочила. Ярость прорвалась сквозь оцепенение. – Ты изнасиловал меня!
Слово повисло в воздухе. Тяжёлое, страшное, непристойное в своей правдивости. Зал ахнул.
– Истица, сядьте! – судья стукнула молотком. – Ещё одна выходка – удалю из зала!
Вера села, сжав кулаки. Ногти впивались в ладони до крови.
– Ваша честь, – Марина положила руку ей на плечо. Тёплая, успокаивающая. – Моя клиентка взволнована. Её младший сын сейчас в больнице. В реанимации. Кровотечение из лёгких. Ему нужна срочная операция, которую она не может оплатить.
Марина выдержала паузу, давая словам осесть в сознании присутствующих.
– Четырнадцатилетний мальчик умирает, потому что его мать пятнадцать лет тянула детей одна. Потому что отец отказался признать своих.
– И поэтому решила трясти деньги с успешного человека? – съязвил адвокат Волкова. – Классическая схема!
– Поэтому требует от отца детей выполнить свой долг!
– Достаточно! – судья подняла руку. Рукав мантии взметнулся, как крыло. – Господин Волков, я повторяю вопрос: готовы ли вы пройти ДНК-тест?
Вера видела, как Константин борется сам с собой. Челюсть напряглась, на скулах заиграли желваки. Взгляд метался от судьи к адвокатам, от адвокатов к залу.
– А если я откажусь?
– Суд вправе назначить принудительную экспертизу.
– Это незаконно!
Голос сорвался. Маска спокойствия дала трещину.
– Это статья 79 ГПК РФ, – судья говорила ровно, без эмоций. Но Вера уловила нотку удовлетворения. – Если сторона уклоняется от экспертизы, суд вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным.
– Вы хотите сказать...
– Я хочу сказать, что ваш отказ может быть расценён как косвенное признание отцовства. Так вы согласны на тест или нет?
Адвокаты зашептались с Константином. Главный что-то быстро говорил, тыча пальцем в документы. Второй качал головой. Третий набирал сообщение в телефоне – наверняка консультировался с кем-то.
Вера смотрела на эту суету и думала о Коле. Как он там? Лена писала каждые десять минут, последняя новость была о том, что брата стабилизировали и положили в интенсивную терапию.
– Мой клиент... – начал адвокат.
– Я спрашиваю вашего клиента, а не вас! – отрезала судья. В голосе прорезалась сталь. – Господин Волков может говорить сам!
Константин встал. Вера увидела, как дрожат его руки. Как на лбу выступила испарина.
– Я... требую отложить заседание. Мне нужно проконсультироваться с юристами...
– У вас было достаточно времени для консультаций. Да или нет?
– Ваша честь, – подала голос Марина. Момент был выбран идеально. – У меня есть аудиозапись разговора моей клиентки с ответчиком. Где он фактически признаёт факт изнасилования. Цитирую: "Я был пьян, ты была красивая, я перегнул".
– Протест! – заорал адвокат. Лицо побагровело. – Незаконная запись! Без согласия! Нарушение частной жизни!
– В публичном месте! При свидетелях!
– Достаточно! – судья вновь стукнула молотком. Звук эхом прокатился по залу. –
Аудиозапись приобщим к делу. Экспертиза установит подлинность. А пока... Господин Волков, последний раз спрашиваю: согласны на ДНК-тест?
Константин смотрел на Веру. Она выдержала взгляд, увидела в его глазах ненависть зверя в капкане.
– Ваша честь, – голос его дрогнул, сорвался, – если я пройду этот тест... и он окажется отрицательным... я подам встречный иск. За клевету. За моральный ущерб. За попытку шантажа. За причинение вреда деловой репутации.
– Это ваше право.
– И я требую, чтобы эта женщина возместила все судебные издержки! Все до копейки!
– Если тест будет отрицательным – суд рассмотрит ваше требование.
Пауза. Вера считала удары сердца. Пять... десять... пятнадцать...
– Хорошо, – Константин выплюнул это слово как горькую пилюлю. – Я согласен.
Зал взорвался. Журналисты вскочили, защёлкали камеры. Зрители загалдели, обсуждая услышанное. Кто-то аплодировал, кто-то свистел.
– Тишина! – судья встала. Мантия взметнулась, придавая фигуре величественность. –
Суд постановляет: назначить генетическую экспертизу для установления отцовства Волкова Константина Павловича в отношении несовершеннолетних Морозовой Елены Константиновны и Морозова Николая Константиновича. Экспертиза будет проведена в областной лаборатории в течение десяти дней. Следующее заседание назначено на 20 февраля. Заседание закрыто!
Вера встала на ватных ногах. Всё плыло перед глазами. Победа не принесла радости – только опустошение.
– Ты молодец! – Марина обняла её. – Держалась прекрасно!
– Мне нужно в больницу. К Коле.
– Конечно! Поехали, я отвезу!
У выхода путь преградил Константин. Вблизи было видно – он постарел за этот час. Лицо осунулось, под глазами залегли тени.
– Довольна? – прошипел он. Брызги слюны попали на её лицо. – Добилась своего?
– Пока нет. Но добьюсь.
– Не радуйся раньше времени. У меня есть связи в лаборатории.
– Попробуй. – Вера вытерла лицо. От него пахло дорогим парфюмом и страхом. – И готовь деньги. На алименты. И на совесть – если найдёшь где купить.
Она прошла мимо, стараясь не коснуться. Даже случайное прикосновение вызывало тошноту.
– Пожалеешь! – крикнул он вслед. – Клянусь, пожалеешь! Я уничтожу тебя!
Вера не обернулась. Телефон звонил – Максим.
– Мам! Коле лучше! Кровотечение остановили! Врач говорит, кризис миновал!
– Еду! Уже еду, солнышко!
Вера побежала к стоянке такси. Снег падал крупными хлопьями, засыпая следы. Пусть Константин злится. Пусть угрожает. Главное – тест назначен. А остальное... дуем решать по мере поступления.
Война продолжалась. Но первую битву она выиграла.
Награда
Областная лаборатория. Стерильные белые коридоры, яркий свет ламп дневного света, тихий гул вентиляции. Вера привезла всех троих детей – Колю отпустили из больницы под расписку, врачи настаивали на продолжении стационарного лечения, но для теста нужны были все.
– Мам, а больно будет? – Лена нервно теребила рукав куртки.
– Нет, солнышко. Просто мазок изо рта. Как когда горло проверяют.
Коля сидел в инвалидной коляске, он едва держался на ногах.
Бледный, осунувшийся, но живой. Максим катил коляску, стараясь объезжать неровности.
В холле уже собралась целая процессия. Константин стоял у окна в окружении адвокатов.
Рядом – Лидия в чёрном пальто и тёмных очках, хотя февральское солнце едва пробивалось сквозь тучи. Чуть поодаль – двое детей-подростков. Мальчик лет двенадцати и девочка помладше. Законные дети Волкова.
При виде Веры с детьми Лидия дёрнулась, словно от удара.
– Не смотри на них, – Константин взял жену за локоть. – Это скоро кончится.
– Папа, а кто это? – девочка показала на близнецов.
– Молчи, Настя. Не твоё дело.
Но дети уже разглядывали друг друга. Вера видела, как расширяются глаза дочери Константина, когда она смотрит на Колю. Сходство с папой было слишком очевидным.
– Мама... – девочка дёрнула Лидию за рукав. – Мама, этот мальчик…
– Замолчи! – Лидия встряхнула дочь. – Немедленно замолчи!
– Морозовы? Волковы? – из кабинета вышла женщина в белом халате. – Проходите на процедуру.
Константин двинулся первым, но Вера преградила путь.
– Дети пойдут первыми.
– С какой стати...
– С такой, что мой сын еле держится на ногах. Не хватало ещё, чтобы он вас дожидался.
Лаборантка кивнула.
– Хорошо. Дети первые. По одному.
Максим закатил Колю в кабинет. Вера хотела пойти с ними, но лаборантка остановила:
– Только пациент. Правила.
Минуты тянулись как часы. Лидия расхаживала по холлу, цокая каблуками. Константин сидел на кушетке, уставившись в пол. Его дети жались друг к другу, испуганно косясь на Веру.
Первым вышел Коля. Ещё бледнее, чем был.
– Всё хорошо, мам. Правда, не больно.
Следом Лена. Дочь выглядела растерянной.
– Господин Волков, ваша очередь, – позвала лаборантка.
Константин встал, расправил плечи. Прошёл мимо Веры не глядя. Но она видела – руки дрожат.
Дверь кабинета закрылась. Лидия подошла ближе, сняла очки. Глаза были красными от слёз.
– Довольна? – прошипела она. – Разрушила семью?
– Я не разрушала вашу семью. Это сделал ваш муж.
– Да что ты знаешь о семье? – Лидия повысила голос. – Мерзавка, которая родила выводок неизвестно от кого!
– Мама! – Лена вскочила. – Не смейте так говорить о маме!
– Молчать! – Лидия замахнулась, но Максим перехватил её руку.
– Не троньте мою сестру.
– Отпусти! Как смеешь!
– Мама, что происходит? – сын Лидии подбежал к ним. – Почему ты кричишь?
– Уйди, Женя! Это взрослые разговоры!
– Но мама…
Дверь кабинета распахнулась. Константин вышел бледный, как мел.
– Готово. Теперь вы, – он кивнул на своих детей.
– Зачем? – Лидия вцепилась в его руку. – Костя, зачем наши дети?
– Для чистоты эксперимента, – сухо сказала лаборантка. – Нужны образцы всех детей предполагаемого отца. Для исключения ошибки.
– Но это же унизительно!
– Это необходимо. Евгений, проходите.
Мальчик испуганно посмотрел на родителей, но пошёл. За ним – Настя.
Когда процедура закончилась, лаборантка собрала всех в холле.
– Итак, образцы взяты. Результаты будут готовы через десять дней. Каждая сторона получит официальное заключение. Вопросы?
– Да! – Лидия шагнула вперёд. – Как мы можем быть уверены в объективности? Эта женщина могла подкупить вас!
Лаборантка холодно посмотрела на неё.
– Госпожа Волкова, это государственная лаборатория. Все образцы кодируются, исследование проводят три независимых эксперта. Подделать результаты невозможно.
– Но...
– Если у вас есть сомнения, можете заказать независимую экспертизу. За свой счёт.
Константин взял жену под руку.
– Пойдём, Лида. Здесь всё кончено.
Они двинулись к выходу, но у дверей Лена вдруг сказала:
– Мы не просили появляться на свет.
Все замерли. Девочка смотрела на Константина своими огромными серыми глазами – его глазами.
– Мы не выбирали, от кого родиться.
– Лена... – Вера потянулась к дочери.
– Нет, мам, дай сказать! – Лена повернулась к детям Константина. – Извините. Мы не хотели разрушать вашу семью. Просто мой брат умирает. А ваш папа – наш папа тоже – не хочет помочь. Это нечестно.
Настя Волкова смотрела на Лену широко раскрытыми глазами.
– Ты... ты правда моя сестра?
– Настя! – Лидия дёрнула дочь. – Не слушай её!
– Но мама, она же похожа на папу! И тот мальчик тоже!
– Это ложь! Всё ложь!
– Через десять дней узнаем, – спокойно сказала Вера. – А пока... Константин, я надеюсь, ты подумаешь о том, что скажешь своим детям. Всем четверым.
Она вывезла Колю на улицу. Февральский воздух обжёг лёгкие, но это было приятно после больничной стерильности.
– Мам, – Коля поднял голову. – Та девочка... она милая.
Вера наклонилась, обняла сына.
– А если тест покажет, что он не наш отец?
– Покажет, что ваш. Я знаю.
– Откуда?
Вера не ответила. Не рассказывать же четырнадцатилетнему сыну, что она помнит ту ночь в каждой детали? Что видит отцовские черты в каждом из них?
Такси довезло их до гостиницы. Дети помогли Коле подняться в номер, уложили в постель.
– Мам, а что теперь? – спросил Максим.
– Теперь ждём. Десять дней.
– А если он попытается подделать результаты?
– Марина говорит, это невозможно. Слишком много шума подняли, контроль из области.
– Но он же сказал, что у него связи...
– Макс, – Вера села рядом с сыном. – Что бы ни случилось, мы справимся. Как всегда справлялись. Вместе.
Вечером позвонила Марина.
– Слышала, всё прошло гладко?
– Более-менее. Лидия устроила сцену.
– Ожидаемо. Слушай, есть новости. Помнишь Семёныча? Он согласен дать показания. И ещё нашлась медсестра, которая работала с доктором Тереховым. Помнит твой случай.
– Правда?
– Да. Говорит, Терехов тогда хотел заявить в полицию, но ему пригрозили увольнением.
– Все всегда находят оправдания.
– Вера, не суди строго. Люди слабы. Но сейчас они готовы говорить. Это важно.
– Да. Спасибо, Марина.
– И ещё. Я навела справки. У Константина действительно были другие жертвы. Как минимум две девушки. Одна уехала сразу после школы, вторая вышла замуж и молчит. Но если надавить...
– Не надо. Не буду я копаться в чужих ранах.
– Как знаешь. Отдыхай. Самое сложное позади.
Вера положила трубку и подошла к окну. За стеклом темнел Сосновск. Где-то там, в своём богатом доме, Константин Волков наверняка думал, как выкрутиться. Как сохранить лицо. Как объяснить семье.
А здесь, в душном номере провинциальной гостиницы, двое подростков делали уроки при свете настольной лампы. Коля кашлял во сне. Лена шептала над учебником математики. Максим чинил сломанную ручку портфеля.
Её дети. Которые не просили появляться на свет, но имели право на достойную жизнь.
Интересно читать? Сообщите об этом лайком и интересного станет больше! Подпишитесь и скиньте ссылку близким - вместе читать ещё интереснее!