Апрельский воздух пах черёмухой. Я стояла у подоконника и гоняла ложкой остывший кофе. Телефон молчал уже почти полгода. Ни звонков, ни сообщений от Максима. Словно испарился.
— До каких пор ты будешь страдать? — Маринка устроилась в кресле, поджав ноги. — Смирись уже. Бросил он тебя.
— Не верю, — я помотала головой.
— Все так говорят. Девять лет вместе, так и не женились. Он тебя просто использовал.
Я отвернулась к окну. Не хотела видеть в её глазах эту смесь жалости и раздражения. Никто не понимал моего чувства. Я просто знала: с Максимом случилась беда. Не мог он вот так исчезнуть.
— Знаешь что, — вздохнула Марина, — может, оно и к лучшему. Найдёшь нормального человека.
— Максим и есть нормальный, — возразила я. — Он любит меня.
— Ага, очень любит. Так любит, что даже вещи не забрал. Просто исчез.
Об этом я старалась не думать. Его рубашки в шкафу, бритва в ванной, книга на тумбочке. Будто вышел на минутку.
— Поеду к его матери, — я вдруг решилась. — Она должна что-то знать.
— Ты уже ездила. Забыла? Дверь не открыла, трубку не берёт.
Я промолчала. В прошлый раз я действительно простояла под дверью Татьяны Михайловны почти час. Звонила, стучала, оставила записку. Никакой реакции. Но это было месяц назад.
— Всё равно поеду, — я поставила чашку. — У меня предчувствие.
— Ох, Алиска, — Марина покачала головой. — Только потом не плачь, когда опять ничего не выяснишь.
Старая пятиэтажка в районе, где жила мать Максима, выглядела унылой. Я поднялась на четвёртый этаж и решительно позвонила в дверь.
Тишина. Я позвонила ещё раз, потом постучала. Ничего. Уже собиралась уйти, когда услышала шаги. Дверь открылась, и я увидела Татьяну Михайловну. Она выглядела постаревшей — осунувшееся лицо, седина в волосах, потухший взгляд.
— Здравствуйте, — я растерялась.
Она смотрела на меня молча, а потом вдруг заплакала, беззвучно, только плечи дрожали.
— Проходи, — сказала она. — Максим запретил мне говорить тебе. Я ждала, но боялась нарушить его волю.
В квартире лежала пыль, шторы задёрнуты. Пахло нежилым помещением.
— Что случилось? — спросила я на кухне. — Где Максим?
Татьяна Михайловна разглаживала скатерть дрожащими руками.
— В тюрьме, — наконец ответила она. — Максим в тюрьме.
Мурашки пробежали по спине.
— Как? За что?
— За наркотики. Обвинили в распространении.
— Это ошибка! — я покачала головой. — Максим никогда... Он даже не курит!
— Я знаю. Но нашли в его машине крупную партию.
— Когда это случилось?
— В конце января. Его взяли прямо на работе, при всех. В наручниках.
Три месяца назад. Тогда Максим и пропал.
— Почему вы мне не сказали? Почему он мне не позвонил?
— Он запретил. Сказал, у тебя защита диссертации, и тебе не нужны проблемы.
Так похоже на Максима — думать обо мне, когда сам в беде.
— Хочу его увидеть. Где он?
— В следственном изоляторе. Но он не хочет тебя видеть. Я передавала записки, он их не читает. Возвращал обратно дежурным.
— Почему? Неужели думает, что я поверю в эту чушь? Что брошу его?
— Он считает, что сам тебя бросил. Так тебе будет легче — думать, что он негодяй, а не...
— Не преступник? — я усмехнулась. — Глупости.
— Ему грозит до двенадцати лет. Он хочет, чтобы ты жила своей жизнью, а не ждала его.
— Я сама решу, что мне делать. Нужно с ним поговорить. Вы можете устроить свидание?
— Только родственники могут.
Я задумалась.
— А если бы мы поженились? Тогда пустят?
— Наверное, но он не согласится. Он и так считает, что разрушил твою жизнь.
— Ничего он не разрушил. Мне нужен адвокат. Хороший.
— У нас нет денег. Я продала машину для первых заседаний, но мало.
— У меня есть деньги. И я знаю, к кому обратиться.
Через две недели я впервые увидела Максима — через стекло в комнате для свиданий. Осунувшийся, с тенями под глазами, с проседью в коротко стриженных волосах. Но глаза остались прежними. Только смотрел он с болью и виной.
— Зачем ты пришла? Я же просил мать...
— Она ни при чём. Я сама её нашла. Почему ты молчал, Макс?
Он отвёл глаза.
— Я хотел, чтобы ты жила нормальной жизнью. Без меня.
— А меня ты спросил? Может, я сама хочу решать, как мне жить?
— Алис, мне грозит срок. Большой. Я не хочу, чтобы ты меня ждала.
— Не будет никакого срока. Я наняла адвоката. Карнеева. Знаешь такого?
Максим поднял брови.
— Карнеев? Он же... Это безумно дорого.
— Неважно. Главное, он берётся за твоё дело. Говорит, есть шансы.
— Откуда у тебя такие деньги?
— Наши свадебные сбережения. Помнишь?
Максим прикрыл глаза.
— Алиса... Ты не должна этого делать. Я виноват.
— Ты не виноват. Кто-то подбросил тебе наркотики. Мы выясним, кто.
— Как? У полиции доказательства. Мои отпечатки на пакете.
— А откуда наркотики? Ты их купил? Где деньги на такую партию?
— Не знаю. Может, кто-то положил их туда.
— Вот именно. Кто-то. И мы найдём этого кого-то.
— Ты всегда была упрямой. Но это не детектив. Это реальность.
— Посмотрим. Завтра приедет Карнеев. Расскажи ему всё. Абсолютно всё.
— Хорошо. Но я не хочу, чтобы ты тратила на меня деньги.
— Поздно. Уже потратила.
Когда время вышло, Максим сказал:
— Я люблю тебя, Алиса. Всегда любил. Поэтому и хотел отпустить.
— А я не хочу, чтобы меня отпускали. Я хочу быть с тобой. И я вытащу тебя отсюда. Обещаю.
Адвокат Карнеев оказался невысоким полным мужчиной с пронзительным взглядом и мягким голосом. Он изучил материалы и сказал:
— Дело шито белыми нитками. Но доказать будет непросто.
— Что вы имеете в виду?
— Смотрите, — он разложил бумаги. — Наркотики в бардачке машины Максима. Его отпечатки снаружи пакета. Но внутри — ничего. Как будто он никогда не открывал пакет.
— Потому что не открывал. Ему подбросили.
— Вероятно. Но кто? И зачем? Максим говорит, у него нет врагов.
Я задумалась.
— Может, это связано с работой? Он занимается строительными проектами. Там большие деньги.
— Я тоже об этом думал. Перед арестом Максим отказался подписывать документы. Что-то с новым торговым центром. Там были нарушения.
— Кто был заинтересован в подписи?
— Его начальник Виктор Самойлов. И представитель инвестора — Игорь Бельский.
Я вздрогнула.
— Бельский? Высокий, с бородкой?
— Да. Вы его знаете?
— Видела. Он приходил к Максиму домой перед арестом. Они спорили. Я слышала, как Максим повысил голос. Это странно — он никогда не кричит.
— О чём они говорили?
— Про документы, ответственность. Бельский сказал: «Ты пожалеешь, если не подпишешь». А Максим ответил, что не будет в этом участвовать.
— Когда это было?
— В среду. За два дня до ареста.
Карнеев что-то записал.
— Важная информация, Алиса. Очень. Возможно, у нас зацепка.
— Вы думаете, Бельский подбросил наркотики?
— Не знаю. Но у него был мотив убрать Максима. И угрозы звучали.
Вечером я не могла уснуть. Всё вспоминала визит Бельского, нервное лицо Максима. Как я могла не придать этому значения?
Утром позвонил Карнеев.
— Алиса, нужна ваша помощь. Я кое-что нашёл. Помните, вы говорили, что Бельский приходил к Максиму?
— Да. А что?
— У вас есть камеры в подъезде?
— Есть домофон с видеозаписью. Но я не знаю, как получить доступ.
— Это не проблема. У меня знакомый в управляющей компании. Если достанем записи за тот день — это будет первым доказательством их связи.
— Это важно?
— Очень. Бельский утверждает, что никогда не встречался с Максимом вне офиса.
Получить записи оказалось непросто, но Карнеев справился. Через неделю мы смотрели размытое видео, где Бельский входил в подъезд.
— Это он. Примерно в семь вечера.
— Отлично, — кивнул Карнеев. — Теперь у нас есть доказательство, что он солгал. Но этого мало.
— Что дальше?
— Нужно копать глубже. Что за документы должен был подписать Максим? Почему отказался? И главное — есть ли связь между Бельским и наркотиками?
Я закусила губу.
— Я поговорю с коллегами Максима. Может, кто-то что-то знает.
— Только осторожно. Если Бельский замешан, он может быть опасен.
Разговор с коллегами ничего не дал — все отводили глаза. Только девушка из бухгалтерии, Света, согласилась встретиться со мной после работы.
— Я не должна этого говорить, — Света нервно оглядывалась в кафе. — Но Максим всегда был хорошим. Не верю, что он связан с наркотиками.
— Я тоже. Что ты знаешь о проекте, который он не подписал?
— Там были серьёзные нарушения. Экономили на материалах, на безопасности. Максим это обнаружил и отказался визировать. А без его подписи проект стоял.
— И Бельский давил на него?
— Не только Бельский. Самойлов тоже. Они оба получали откаты от подрядчиков.
— Откуда ты знаешь?
— Я работаю с финансами. Вижу движение средств. Официально всё чисто, но есть странности. И ещё...
— Что?
— У Бельского есть двоюродный брат. Он связан с наркоторговлей. По крайней мере, так говорят.
Эта информация стала прорывом. Карнеев раскопал связь между братом Бельского и наркоторговцами. Но для обвинения этого было мало.
— Нам нужны прямые доказательства, — говорил адвокат.
И удача улыбнулась нам неожиданно. Охранник на парковке бизнес-центра вспомнил, что видел Бельского возле машины Максима за день до ареста.
— Он там что-то делал. Я ещё подумал — странно, чего он у чужой машины?
— И что потом?
— Ничего. Увидел меня, улыбнулся и ушёл.
— А камеры на парковке есть?
— Были. Но записи хранятся месяц. Потом стираются.
— Четыре месяца прошло, — вздохнула я.
— Подождите, — вдруг сказал охранник. — У нас была проверка безопасности в феврале. Для комиссии сделали копии всех записей за январь. Может, сохранились?
Они только чудом сохранились — на сервере службы безопасности осталась резервная копия, сделанная во время февральской проверки. И на одной из них было видно, как Бельский открывает бардачок машины Максима и что-то кладёт туда.
— Вот оно! — воскликнул Карнеев. — Наше главное доказательство.
Суд состоялся в июле. Я сидела в зале, держа за руку Татьяну Михайловну. Максим выглядел напряжённым, но уже не таким измученным. В глазах появилась надежда.
Карнеев был великолепен. Показания охранника. Видеозаписи. Свидетельства Светы о махинациях. И главное — видео с парковки, где Бельский подбрасывает что-то в машину.
— Это месть, — говорил адвокат. — Месть человека, которому мой подзащитный помешал заработать. Следов ДНК Максима внутри тоже не обнаружено — он не прикасался к содержимому.
Прокурор возражал, но неубедительно. Особенно после экспертизы, доказавшей, что внутри пакета были следы ДНК брата Бельского.
Перед приговором Максим обернулся ко мне:
— Что бы ни случилось — спасибо. За то, что поверила.
— Я всегда в тебя верила. И буду верить.
Ожидание казалось бесконечным. Когда судья вернулся, я почувствовала, как останавливается сердце.
— Встать, суд идёт.
Все поднялись. Судья начал зачитывать приговор монотонным голосом. Я вслушивалась в юридические формулировки.
— В связи с недостаточностью доказательств вины... отсутствием состава преступления... признать невиновным и освободить из-под стражи в зале суда.
Татьяна Михайловна всхлипнула. Карнеев кивнул. А я смотрела на Максима, который повернулся ко мне. В его глазах стояли слёзы.
Когда сняли наручники, он не бросился к нам. Просто стоял, не веря, что всё закончилось.
Я шагнула к нему первой.
— Пойдём домой, — сказала я, протягивая руку.
Он осторожно коснулся моих пальцев.
— Домой, — повторил он. — Пойдём домой.
Бельского и Самойлова арестовали прямо в здании суда. Им предъявили обвинения в подбрасывании наркотиков, клевете, мошенничестве. Позже всплыли и другие эпизоды — махинации с материалами, поддельные документы, взятки.
Мы шли по улице — я, Максим и Татьяна Михайловна. Впервые за месяцы я чувствовала себя счастливой.
— Не могу поверить, что всё кончилось, — сказал Максим, глядя в небо. — Иногда казалось, что я никогда не выйду.
— Я знала, что вытащу тебя. Никогда не сомневалась.
— Мой рыцарь, — он улыбнулся по-настоящему. — Только обычно рыцари спасают принцесс, а не наоборот.
— Ну и что, — я пожала плечами. — Разве это важно?
— Нет, — он покачал головой. — Совершенно не важно. Главное, что мы снова вместе.
Вечером, когда мы остались вдвоём, Максим долго сидел, осматриваясь.
— Ничего не изменилось. Всё так же.
— Я ничего не трогала. Ждала тебя.
Он обнял меня.
— Как ты могла так бороться за меня? Потратить все сбережения...
— А как ты мог подумать, что я поверю в твою виновность? Или что я откажусь от тебя?
— Я хотел, чтобы ты была счастлива.
— Глупый. Как я могу быть счастлива без тебя?
Мы проговорили почти всю ночь. О том, что он пережил. О моих поисках. О Бельском. О предстоящем процессе, где Максим будет свидетелем.
— Знаешь, — сказал он под утро, — я думал, что никогда тебя не увижу. Представлял, как ты живёшь без меня. Находишь кого-то...
— И как? Я была счастлива в твоих фантазиях?
— Я старался представить тебя счастливой. Но почему-то не получалось.
— Потому что так и было. Я была грустной. Думала, ты бросил меня. А потом узнала, что ты в тюрьме. Из-за меня.
— Не из-за тебя. Ты ни при чём.
— Из-за меня. Если бы ты не прятал меня от проблем, всё разрешилось бы раньше.
Максим помолчал.
— Ты права. Я должен был сразу всё рассказать. Доверять тебе. Прости.
— И ты меня прости. За то, что сомневалась. Недолго.
— Ты? Сомневалась?
— Был момент. Когда прошёл месяц без вестей. Маринка твердила, что ты меня бросил... И я подумала — а вдруг?
— Поженимся в ближайшие дни, — вдруг сказал он. — Без торжества. Просто ты и я.
— И твоя мама, — добавила я. — Она столько пережила.
— И твои родители.
— Я им не сказала про тюрьму. Только что у тебя проблемы. Они в другом городе, им было бы тяжело.
Максим кивнул.
— Тогда сыграем свадьбу. Чтобы все видели — у нас всё хорошо.
— У нас всё хорошо, — повторила я. — Теперь — да.
Утром он спросил:
— Как ты догадалась прийти к маме? Я так старался изобразить, что ушёл от тебя.
— Не знаю. Наверное, просто знала, что ты бы так не поступил. Не исчез бы без объяснений. Это не ты.
— А если бы я тебя бросил? Ушёл к другой?
Я долго смотрела на него.
— Отпустила бы. Если бы поняла, что ты счастлив с другой — отпустила бы. Было бы больно, но я справилась бы.
— Правда?
— Правда. Потому что я люблю тебя. А любить — значит желать счастья. Даже если это счастье не со мной.
Максим обнял меня.
— Я не заслуживаю тебя.
— Заслуживаешь. Ещё как заслуживаешь.
За окном шелестел летний дождь, тёплый и ласковый. Впереди была жизнь — с радостями и печалями. Но главное — мы снова были вместе. И знали: что бы ни случилось, мы справимся. Вместе.
Советую посетить мой канал для прочтения других более интересных рассказов!
Рекомендую к прочтению:
Буду благодарен вашей подписке, лайку и комментарию :)