Предыдущую главу 3 читайте здесь.
Весна вступила в свои права. Снега на среднегорье растаяли, долины покрылись зеленью. Только высокие вершины ещё по-прежнему белели шапками ледников.
В армию прибыл новый командующий, а в афганском руководстве сменился президент – избрали Наджибулло.
Чувствовалось, что грядут большие перемены. Пошли разговоры о возможном выводе войск, сокращении числа боевых операций.
Но эти разговоры оставались лишь разговорами, и как всегда была спланирована операция по легкой зачистке территории вокруг постов у Баграма. Летом пройти через заросли будет практически невозможно, а пока стояла ранняя весна и зелень только появлялась, что позволяло немного попугать «духов». Заставы изнывали от недостатка продовольствия, топлива и боеприпасов, шла весенняя замена солдат и сержантов.
Командир полка предупредил, о том что намечается очень серьезная операция возле границы с Пакистаном. Поэтому чтобы армейская оперативная группа могла спокойно уйти в рейд, необходимо возле зимних квартир навести порядок.
***
Легкая перестрелка завязалась возле первых же дувалов. Танкисты прямой наводкой крушили стены заброшенных домов, артиллерия забрасывала убойным металлом подступы к дороге и окрестные виноградники. Штурмовики и вертолеты, как хищные птицы, высматривали добычу на земле и по очереди сбрасывали смертоносный груз вниз на бесконечную вереницу мятежных кишлаков. Столбы дыма поднимались высоко в небо, а густой слой пыли постепенно оседал на долину.
Редкие группы прикрытия мятежников вели огонь из автоматов, но в основном они предпочитали укрываться в кяризах, уходя по ним в сторону Джабаль-Уссараджа. Мощные глубинные бомбы продавливали почву, и тот, кто не успел убраться быстрее прочь, находил свою смерть под землей в осыпавшихся ходах-лабиринтах.
Наконец-то двинулась и наша пехота.
Предстоящая неделя не обещала легкой жизни. Бойцов не хватало. Многие болели. Лучшие сержанты отслужили и уехали домой. Из Союза прибыла молодежь. Как всегда совершенно не обученные и не подготовленные. Их не научили ни войне в горах, ни боям в «зеленке». Опять курсанты в учебке подметали дорожки, красили бордюры, строили дома туркменам и узбекам, работали в полях. Одна и та же история из года в год. Большинству командиров в Союзе глубоко безразлично, как они будут тут воевать. Пушечное мясо.
Три мины разорвались за арыком среди толпы местных зевак и возле наших тыловых машин. Какой-то мальчуган схлопотал осколок в живот. Айзенберг и Томилин бросились на помощь, но рана у мальчугана была смертельной. Комбат по связи скомандовал: срочно вступать в кишлак, зачищать развалины.
Быстро рассредоточились, вытянули машины из зоны обстрела.
Я бежал вдоль длинной стены, прикрываясь за бортом БМП. Пушки и пулеметы строчили по сторонам, бронетехника с лязгом пробиралась всё дальше. В ушах стоял сплошной гул, в горле пересохло, к маскировочному халату налипли острые комочки. Стреляя одиночными и короткими очередями, я расстрелял два магазина, пока добрался до долгожданной заставы. Здесь Ветишина обступили знакомые офицер, прапорщик и солдаты, обрадованные появлению знакомого лица.
Сережка и Бодунов со своими группами остались на подступах к заставе и заняли оборону с обеих сторон. Группа управления роты с Грымовым и взвод Острогина заняли большое строение на берегу канала, а я присоединился к третьему взводу. Взвод Марасканова пошёл дальше вглубь кишлака и я с ним. Постреляв для острастки из пушек и пулеметов, по виноградникам и развалинам, мы заняли круговую оборону между двух дувалов.
Позиция ненадёжная: сзади не дружественный кишлак, впереди канал, за которым повстанцев как блох на бродячей собаке, по сторонам сады, руины. Мы в самом центре этой «черной дыры» под названием Баграмская долина.
Сюда можно ввести дополнительно целую армию, посадить по взводу в каждый дом – и всё равно полного контроля не добьешься. Днем мужик как мужик – крестьянин-дехканин с мотыгой и киркой, а ночью он же достает автомат, гранатомет – и уже «моджахед»: лупит по заставе из укрытия в зарослях виноградника.
Наш сектор обороны – четыре стены вокруг небольшого сада, завалившийся сарай, неглубокий арык. Начинаем обживаться. С криком «кия!», толкнув стенку в прыжке, Игорь неловко приземлился. Часть стены завалилась, а Марасканов подвернул левую ногу. Ступня распухала на глазах.
– Воевать ещё толком не приступили, а уже несем не боевые потери, – ухмыльнулся я. – На кой черт тебе сдалась эта стена? Даже не знаю докладывать о тяжелой травме, полученной офицером роты, или нет. Нарушение мер безопасности как никак.
– Морда ты неблагодарная, – обиделся Игорь. – И этого человека я укрывал от холода в своем спальном мешке! Делил кров и стол, отдавал ему последний сухарь, фотографировал и фотографии дарил. А он теперь издевается.
– Ты глубоко заблуждался: не того прикормил.
– Не дам больше ни одной фотографии, можешь не просить.
– Я никогда не попрошу – сам беру. Когда Острогин или Ветишин снимки печатали, всегда потихоньку изымал самые хорошие, особенно те, на которых я запечатлен. Сопру и у тебя.
– Прикажу Якубову, чтоб не кормил тебя сегодня. За вредность твою.
– Гурбон! – окликнул я солдата. – Скажи мне такую вещь: командиру взвода до замены месяц, а мне чуть больше года! Будешь ты кормить замполита или нет?
– Трудная задачка, – расплылся в широкой улыбке сержант. – Приказ не выполнить нельзя, но и если вы умрете от голода, тоже ничего хорошего. Кормить буду тайком, но самыми вкусными, отборными кусками.
– Э-эх, Гурбон! Идешь на поводу у лейтенанта. Этих замполитов отстреливать нужно, а ты ему самое лучшее обещаешь.
– Зачем отстреливать? Лейтенант Ростовцев очень хороший человек, пулемет помогал нести в горах! По душам разговаривает часто, к медали представил, значком наградил, в гости собирается приехать после войны. Нет, не надо другого, он и в партию обещал принять.
– Вот видишь, Игорь, как дела обстоят! Не получится уморить меня голодом.
– Гурбонище! За значок продался?
– Нет, не продался, а сагитирован!
– Никифор, ты что творишь? Из «басмачей» коммунистов лепишь? А зачем тебе, Гурбон, в партию?
– Как зачем? Денег у меня нет, папы богатого нет, калыма нет. Вернусь домой с медалью или орденом, да еще партийным, очень быстро директором ресторана стану! – и он заулыбался еще шире.
Плотно пообедав и слегка вздремнув, мы принялись совершенствовать оборону. Вокруг БМП вырыли ячейки, для стрельбы лежа, насыпали брустверы спереди и по бокам, прикрыв гусеницы, а пушки развернули в разные стороны. Я взял Якубова-младшего, и мы в сумерках отправились устанавливать «растяжки». К двум РГО привязали ниточки и протянули их через тропу, идущую к каналу. Хорошая граната для «сюрприза» – сразу взрывается при падении, без всякого временного замедления. Такую же ловушку поставили и на тропе, ведущей в сторону кишлака, метрах в ста от него. Лишняя предосторожность не помешает. Надо было и в винограднике «сюрпризы» понатыкать, но вдруг какой-нибудь наш засранец голой задницей зацепится, вот будет неприятность-то!
Ночь стояла прекрасная: теплая и тихая. В десанте спать очень душно, и я лег под яблоней, разглядывая свои любимые звезды. В темноте кто-то пробежал возле самых ног, шурша прошлогодней листвой. Этот кто-то осторожно подошел к моему лицу, громко фыркая и любопытно принюхиваясь.
– Кыш, брысь, зараза! – испуганно заорал я, взмахнув руками, и дремота мгновенно улетучилась.
Существо испуганно метнулось в сторону, за ним побежал Свекольников.
– Что случилось? – продирая глаза, спросил из правого десантного отделения БМП Игорь. – Никифор, чего орешь?
– Ужас! Привидится же такое! Только чуть-чуть задремал, а перед глазами стоит отвратительная рожа. Чёрт! Большие уши, длинный нос, глазища черными пуговками, и обнюхивает мою физиономию. Думал укусит!
– У тебя, наверное, «крыша поехала». Скажешь тоже, чёрт! Наверное, крыса хотела поужинать кусочком твоего длинного носа.
– Жаль, что ты свой большой шнобель на траву не положил. Я бы тогда посмеялся…
Пока мы переругивались, существо исчезло. Тем временем Витька метался по кустам, с громким шумом и треском ломая ветки.
– Поймал, поймал! – заорал радостно солдат.
– Витька, на кой х@рен нам крыса? Шашлык из неё делать? – поинтересовался Марасканов. – Это даже не собака и не кот, а мы не корейцы.
– Это не кр@ыса, а ёжик, товарищ старший лейтенант.
– Какой ещё ёжик? Я что ежей никогда не видал?! Нос у этого зверя длинный, как у дятла! Урод! – не поверил я.
– Это, товарищ лейтенант, пустынный ежик. Я таких зверьков у нас в Самарканде видел.
С этими словами солдат протянул мне панаму, в которой лежал колючий комок сантиметров двадцать в диаметре.
– Гляди-ка, какой большой! – восхитился я. – А ну, Витек, выпусти его в коробку из-под сухих пайков. Попался, чертёнок!
Ежик полежал минут пять, осмелел, потихоньку начал разворачиваться из клубка, затем встал на ножки, которые действительно оказались довольно длинными. Чудной! Большие уши, длинный нос, тонкий хвост, как у крысы. Вот так ёж! Ну и ну, пародия! Как в анекдоте про верблюда: «Это кто так лошадь излупил, изуродовал?»
– Свекольников, зачем он тебе, выпусти! – простонал, потирая распухшую ногу, взводный.
– Пусть в казарме крыс и мышей ловит. Хор-ро-ший! Ё-ё-ёжик! – произнес восторженно солдат, протягивая зверьку кусочек сахара, но тот сразу свернулся и угрожающе зашипел.
– Ты к нему со всей душой, а он не понимает. Дикий, неукрощенный. Дрессируй! Клоун у нас в роте есть, теперь еще дрессировщик ежей будет. Цирк «Шапито», – подвел итог Игорь и добавил: – Всем спать! Кто на посту – бодрствовать!
Ночью зверек бегал по коробке и пытался найти выход. Чавкал, пережевывая кусочки мяса и каши, сопел, тяжело и грустно вздыхал.
Игорь тем временем мучился от сильной боли в ноге. Утром Грымов приехал для осмотра наших позиций в сопровождении саперов и привёз медика. Томилин наложил Марасканову тугую повязку и как обычно пробурчал:
– Уеду до дому, кто вас лечить буде? Пропадете зовсим.
– Степа, свято место пусто не бывает! Найдем еще лучше, не бубнящего и не философствующего, – улыбнулся я.
Мы попили чай и пожевали сухпай – ожидали окончания работы саперов. Ребята-минеры ушли за канал, поколдовали часа два и, избавившись от «сюрпризов», вернулись обратно.
– Что там, «духов» не видно? – спросил Марасканов.
– Не видно. Заминировали выходы из кяризов – вам будет спокойнее, – ответил лейтенант-сапер.
Эдуард допил чай, и вернулся на заставу. И снова мы остались одни в окружении врагов в тишине и одиночестве.
Вечером неугомонный Витька, ползая на брюхе в кустарнике, опять поймал ёжика, но другого вида: с нормальными носом и ушками, короткими ножками и без длинного хвоста.
– Витька, ты что собрался всех ежиков Афганистана переловить? Зачем тебе это надо? – удивился Игорь.
– Прикормлю, будут жить у нас в роте. Они хорошие, интересные. Я их люблю.
– Ежелов! Ты, главное, связь не проспи с командиром роты. А не то этих ежей, тебе в з@адницу засуну!
Свекольников, грустно и тяжело вздыхая, поправил на оттопыренном ухе наушник радиостанции и продолжил наблюдать за зверьками. Вскоре боец принес в коробку листьев, травы, набросал сухих груш, вишен и айвы.
Старший лейтенант всплеснул руками и пробормотал:
– Витька, ты бы лучше так заботился о больном командире. Я ни айвы нарвать не могу, ни к костру лишний раз сходить чаю попить. Нога ноет, просто жутко. А ты угощенья несешь только ежам. Нужно тебя, наверное, уволить из связистов и отправить часовым к «братьям» Якубовым.
– Нет, нет. Я буду заботиться о вас. Я и так беспокоюсь о вашем здоровье.
– Интересно в чём это выражается?
– Переживаю…
– Переживаешь, это уже хорошо. А то поменяю – будешь пулемет носить. Наш пулеметчик, хотя и «тормоз», но как истинный узбек, про чай никогда не забудет. Намек понял?
– Понял, отчего же не понять.
Солдат сорвался с места и потрусил в сторону костра. Вскоре Свекольников вернулся с двумя глубокими мисками, до краев наполненными пловом и голубцами в виноградных листьях.
– Кушайте на здоровье, товарищи офицеры!
– А мы про обед забыли. Молодец! Ладно, оставайся при радиостанции, но не расслабляйся… – амнистировал солдата Марасканов.
Голубцы были замечательными, но по поводу качества плова Игорь высказал ряд замечаний:
– Рис перетомили, не хватает морковочки, довольно суховат.
– Игорек, не придирайся. Ешь и радуйся, что это не перловка из банки.
– Ем. Радуюсь. Но как сын этой сто восьмой дивизии и коренной «азиат», разбираюсь в этом блюде, и сам отменно готовлю его.
– Как это понимать – сын дивизии? Сынов полка – знаю, сын дивизии – не слышал. Да и староват ты для этого звания.
– Понимаешь какое дело, я родился в этой дивизии. Отец был замначальника дивизионной автошколы в Термезе – в учебке автомобилистов. Ведь тогда, в шестидесятых годах, там стояла наша дивизия, оттуда ее в Афган позднее перебросили. Так что мы с ней родственники, а я – настоящий сын дивизии!
– Ну, а я, выходит, пасынок. Мне тоже довелось два месяца служить на ее руинах, на базе того, что осталось после ухода частей «за речку». В гарнизоне позднее сформировали центр подготовки «пушечного мяса». После окончания училища я попал в пехотный полк. Но полк располагался не в самом городе, а в степи, возле «Моста дружбы». Офицеров в каждой роте было по два человека на должность, и в течение этих двух месяцев половину выпускников послали воевать, а остальных разбросали по округу. Пришлось почти год в Туркменской глуши гнить, «комара-пиндинку» кормить.
– Слышал я про эту гадость. Ох, и дрянь! В Кандагаре от этих комариков малярию заработал. Такая неприятная вещь, скажу я тебе.
– Верно. А прививки ставил?
– Делали много разных прививок, но кто его знает от чего.
– То-то и оно, ставят уколы, а чего прививают не известно. У меня твердое убеждение, что прививки – это основная причина заболевания. Только оно проходит в легких формах. Не делаю уколы и здоров. Тьфу-тьфу-тьфу, – и я суеверно сп@люнул три раза через левое плечо.
Тем временем по связи передали приказ быть готовыми к проходу колонны. Мы постреляли за канал из всех стволов, для морального успокоения руководства и собственного тоже. В ответ – молчание, на рожон против батальона никто лезть не хочет – это не одинокая застава, – можно и по шее схлопотать.
Мимо прополз, коптя отработанной соляркой, танк командира танкового батальона, затем пять грузовых машин и в замыкании БМП с Лонгиновым. Бронежилет как всегда в каске и тяжёлом «панцире».
Солдаты тотчас надели каски на головы и броники на тело. Семен Николаевич притормозил и рявкнул в мою сторону:
– Почему вы, товарищ лейтенант, без «защиты»? Это что за нарушение приказа командира?
– Так у меня броника нет! Отдал солдату, забочусь о сохранении жизней личного состава! Без этой обузы по канавам и арыкам прыгать легче и от пуль уворачиваться.
– Опять нарываетесь на взыскание. Позже с вами разберемся, когда выйдем из кишлака, – пригрозил Лонгинов.
– Воля ваша, только лишнее железо таскать на себе я не буду все равно. У меня нет столько здоровья, как у вас…
– А как же солдаты носят? А как же личный пример?
– Я должен всех умирающих и выбившихся из сил подгонять и пулеметы за них нести. Поэтому мне нужно быть лёгким и мобильным.
– Влепит комбат очередной выговор, будешь и свободным и мобильным, – пообещал Бронежилет. Уезжая на пост, потребовал: – Не теряйте бдительности! Ждите сигнала на выход!
– Че@рт! Все настроение испортил, мон@стр! – рявкнул я в сердцах пиная пустую банку.
– Почему ты взъелся на Семена? Хороший мужик, мне он нравится.
– А что в нем хорошего?
– Мы с ним окончили ЛенВОКУ, только в разные годы. Ко мне Лонгинов не придирается.
– О! У Бронежилета любимчик нашелся! Чудеса! Оказывается, и ему не чужды человеческие эмоции?..
Поздно вечером Витька поставил коробку с ежами в левый десант БМП, предварительно поинтересовавшись, не лягу ли я туда, свободно ли место?
– Нет, Свекольников, не лягу. Тут свежо, небо, звезды, ветерок. А что там? Броня над головой и запах мазута да пороховой гари, да вонь от портянок Кобылина.
– А чего это воняет именно от моих портянок? - обиженно поинтересовался стоящий рядом механик-водитель. – Может, это портянки Сидорчука?
– Да нет, дорогой, это твои портянки, твои. Такой специфический запах не спутать ни с чем другим во взводе. Ноги нужно мыть чаще! Когда мылся в последний раз?
– Я моюсь. Каждый раз, когда в баню хожу, – произнес солдат протяжно, как говорят в Поволжье, почти нараспев.
Стоящие вкруг бойцы дружно рассмеялись над незадачливым бывшим сельским трактористом.
– Кобылин, слушай приказ! – разозлился я на неряху. – Умываться каждый день! Регулярно чистить зубы и портянки стирать! Ноги мыть не только раз в неделю в бане, а каждый вечер.
– Уф-ф, – тяжело выдохнул солдат. – Постараюсь, но очень уж много наговорили. Не забыть бы…
– Якубов Большой! Назначаю тебя над ним старшим и закрепляю за этим бал@бесом.
– Есть, быть старшим! Кобылин, каждый день будешь со мной вместе в умывальник ходить, я из тебя, неандерталец, цивилизованного человека сделаю.
– Ну ты, повар, загнул! Какие слова умные знаешь! – искренне удивился я.
– Обижаете, товарищ лейтенант! Думаете, узбек не может быть грамотным? Я ведь кулинарный техникум закончил. Еще и не такое заумное могу сказать, – улыбнулся Якубов.
Таким образом, ежики поселились в бронемашине. Но однажды им что-то не понравилось, и зверюшки принялись в коробке бегать, прыгать, скакать. Особенно старался длинноухий. Не понятно, каким образом - может, он забрался на маленького ежа и высоко подпрыгнул – но «пустынник» выскочил из ящика. Свекольников вернулся с поста и обнаружил зверька, обнюхивающего край сиденья и испуганно глядевшего вниз на землю. Все-таки прыгать было довольно высоко, даже для длинноногого.
– Ежик! Милый, ты куда? Иди в коробку, глупенький мой, не бойся. Я тебе «кишмиш» принес, – ласково заворковал солдатик.
– Свекольников, нег@одяй! – взвыл проснувшийся Игорь. – Нога ноет страшно, еле-еле заснул, и тут ты разбудил. Воркуешь тут с ежами. Пойди прочь с глаз долой! Теперь всю ночь придётся мучиться…
– Я не виноват. Ёжик сбежать хотел, а я ему еды принес.
– Ты не его, а своего командира изюмом угости.
– А изюма на всех хватит: и вам, и лейтенанту Ростовцеву.
– Слушай, «студент-недоучка», ты не хочешь вместо философского факультета перейти на биофак? От гнева взводного тебя может спасти только огромное количество сладостей. Где взял кишмиш? – заинтересовался я.
– Якубов в сарае обнаружил. Целый мешок, соломой присыпанный, замаскированный.
– А «Стингер» случайно в сарае не нашли? – уточнил Игорь. – Или китайские «ЭрэСы»? За «Стингер» орден Красного Знамени дают!
– Знаю. Увы, но там еще только орехи лежали.
– Жалко. Что ж, неси орехи, будем лечить старшего лейтенанта Марасканова! – с сожалением произнес я. – Ему бы добавить водочный компресс и коньяк для смазки сосудов и внутренностей…
Свекольников принес «деликатесы» и вытащил из отсека на воздух коробку с живностью. Игорь, постанывая, выбрался из машины, и мы занялись орехами и изюмом. Кое-что перепадало зверькам, которые, пугливо и осторожно принюхиваясь, поедали угощения.
– Слушай меня, юный натуралист, – строго произнес командир взвода. – Можешь даже спать вместе с ними в коробке, можешь пыхтеть и фыркать дружно с ежами, но только уйди от меня куда-нибудь подальше. Разрешаю лечь рядом с замполитом. Но «клубки колючие» эти, с собой забери и не мешай человеку спокойно болеть. Понял? И про связь не забывай!
– Так точно! Ухожу.
Центр шума и суеты переместился в мою сторону. Около полутора часов, пока была моя очередь бодрствовать и проверять посты, я терпел этот «зоосад». Но затем пришло время моего отдыха, и я тоже возмутился. Зверюшки вздыхали, пыхтели, чихали...
– Витька! Уйми зверей, ради бога, или уйди с ними прочь. Не надо буквально дословно воспринимать приказ Марасканова. Вокруг БМП места много, марш, под яблоню, что ли.
Мучающийся Игорь радостно прокричал из спальника:
– Вот теперь то ты понял, как я тут страдал! А ты защищал этого юного натуралиста. Все норовят поиздеваться над раненым львом...
***
Пришло время уходить из «зелёнки», и я решил снять растяжки.
– Вначале тропы минируешь от нечего делать, ищешь приключения на свой з@ад, а теперь идёшь их снимать. Зачем рисковать-то? Все-таки оборонительная граната – штука очень опасная, – забавно сморщил нос Игорь.
– Не пи@сай кипятком! – подмигнул я приятелю и прикрикнул на бойца: Якубов, за мной!
– Ну-ну, посмотрим, как ты ее снимешь, – вздохнул взводный недоверчиво.
Лицо сержанта не выражало никакого желания идти со мной. А куда денешься – приказ!
Первую ловушку в саду я снял легко и без проблем, но из второй гранаты при первом же прикосновении в траву вылетела чека из запала. Хорошо, что ещё сама граната из руки не выскользнула. Перебросив гранату через дувал, я пригнул свою голову и прижал Якубова к земле.
Ба-бах!
За стеной раздался взрыв, пыль, комочки земли и глины осыпали нас. Неприятно, но не смертельно – главное, осколки застряли в толстой стене.
Не успели мы отряхнуться от пыли, как послышался дробный топот ног. Из-за угла выскочили Свекольников и, чуть приотстав, хромал Марасканов, опираясь на две палки.
– Ну, ты и сволочь! – отдышавшись, пробурчал старший лейтенант. – Меня чуть инфаркт не хватил, я думал: вы подорвались.
– Игорек! Ну что ты. Полный порядок! Гранату бросил через дувал: чека вылетела куда-то в колючки. Проще выкинуть, – пусть себе взрывается за арыком.
– Проще. И товарищу нервы заодно пощекотать, да? Совсем не думаешь о других. Я тебе этой нервотрепки не прощу.
– Игорюха! С меня в Питере два пузыря шампанского!
– Ловлю на слове. В Ленинград с пустыми руками не являйся!
– Эх, когда это свершится? До отпуска как до Китая. Теперь можно сваливать. Где колонна находится?
– Уже прошла – можем сниматься.
– Главное – ежей не упустить, правда, Витька?
– Правда – улыбнулся солдат. – Будет в нашей казарме зооуголок. Попугайчиков бы еще поймать...
– Ежовое «сафари» завершено. По машинам! – воскликнул я.
Спустя три часа мы выбрались с территории кишлака и прибыли к полевому лагерю. Многочисленные тылы, как всегда, просторно развернулись и заняли всю долину. Взять бы их всех в «зелёнку» и чтоб они её вытоптали и прочесали вдоль и поперек.
Нашему батальону в этом рейде повезло: ни убитых, ни раненых. Ранило танкиста, сапера, водителя из ремроты. А у нас никого не зацепило...
Николай Прокудин. Редактировал BV.
Все главы романа читайте здесь.
======================================================Желающие приобрести роман обращаться n-s.prokudin@yandex.ru =====================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================