От шеф-редактора.
Друзья! Это было написано 24 года назад... Воспринимайте с той временной позиции
ОТ АВТОРА
Прошло уже много лет с тех пор, когда кончилась последняя война последней империи мира – никому не нужная война в Афганистане.
Один за другим умирают или трагически погибают мои друзья, с которыми я вместе воевал, все меньше остается живых участников тех далеких событий...
Обновленная Россия ведет новую войну, и опять армия и правительство противостоят целому народу.
Война с партизанами – самая тяжелая и самая "грязная", она имеет тенденцию, постепенно перерастать в агрессию против всей нации, от мала до велика. Достаточно вспомнить, что в 1980 году в Афганистане действовало около 20 тысяч моджахедов (душманов), а в 1985 году их было уже порядка 300 тысяч. Грустная статистика...
Книга вышла в свет, когда уже не было цензуры советского времени, поэтому автор имеет возможность изобразить войну такой, какой её увидел молодой пехотный лейтенант, без прикрас и ложного героизма. Кому-то эта книга может показаться грубоватой, но ведь настоящая война всегда груба и жестока, а армейская среда – это не институт благородных девиц. Естественно, что девяносто девять процентов «неблагозвучных» выражений автор оставил «за кадром», но есть эпизоды, где без них не обойтись, чтобы не погрешить против правды.
Все время нас учили: «тяжело в ученье – легко в бою», но, почему-то это самое «тяжело», становилось правилом и в ученье, и в бою. Словно кто-то невидимый ставил перед собой цель сделать существование людей в армии невыносимым. Бытовые условия, боевые задачи – всё напоминало эксперимент по выживанию.
Главные герои книги – это те, кто жарился под палящим беспощадным солнцем и промерзал до костей на снегу; те, кто месил сапогами грязь и песок по пыльным дорогам и полз по-пластунски, сбивая в кровь руки и ноги о камни; те, кто оросил своим потом все горные вершины хребтов Гиндукуша и бескрайнюю пустыню.
Эта книга посвящается самым обыкновенным офицерам, прапорщикам, сержантам и солдатам, людям, воевавшим не по картам и схемам в тиши уютных кабинетов, а на передовой в любую погоду и в любое время дня и ночи. Многие из них погибли или стали инвалидами, кто-то умер уже после войны от ран и болезней, тяжелого наследства прошлых сражений.
Не может меня не волновать, что сейчас армейское руководство и правительство страны продолжают делать те же ошибки в проведении так называемой «антитеррористической операции», что и раньше во время Афганской войны. Как и прежде существует миф о непобедимой и всемогущей армии, который не имеет ничего общего с реальным состоянием дел. Читателям, далеким от этих проблем, книга может показаться «пасквилем» на Вооруженные Силы, но ведь автор являлся участником всех событий, о которых пишет, и стремление показать правду - главная его цель.
Кроме того, в книге показаны сложные, порой противоречивые межнациональные отношения в армейском быту. Существование таких отношений привело в дальнейшем к тому, что военные невольно становились носителями национализма в обществе.
Армия давно больна и больна серьезно. За прошедшие годы запущенная вялотекущая болезнь стала коматозным состоянием. Коррупция, воровство в Вооруженных Силах – это давняя беда армии. Нынешнее состояние армии – это следствие отношения государства к людям в погонах, а рост числа преступлений - следствие качества призывников на военную службу.
Ветераны нашей армии, особенно те, кто участвовал в локальных конфликтах - самые несчастные, бесправные люди. Их жертвы, боль утрат, физические и психологические страдания не интересны обществу. Страну, в основной массе, не волнуют их проблемы. «А кому сейчас легко?» – могут сказать люди.
Вернувшись с очередной войны, ветераны остаются наедине со своими бедами. Психозы, стрессы, нервные срывы, пьянство, наркотики, преступления...
Душа болит за тех, кто погиб на Афганской войне, но еще больше за тех, кто продолжает погибать сейчас, в наше "мирное" время.
Декабрь 2001 года.
Глава 1. На пороге войны.
Ярко-красный чемодан, смачно чавкнув, припечатался к бетонке Кабульского аэродрома. Это был крепкий немецкий чемодан, огромных, ну прямо гигантских размеров, который в народе называют «мечта оккупанта». В нем легко уместились бушлат, шинель повседневная, шинель парадная, китель повседневный и парадный, хромовые сапоги и еще много всякой военной атрибутики, положенной иметь офицеру в мирное время.
Я глубоко вдохнул раскаленный июльский воздух Кабула. Я – это молодой лейтенант Никифор Ростовцев, недавно окончивший училище, затем год прослуживший в богом забытом гарнизоне Туркмении. Служил не в самом гиблом месте, были места и похуже, но когда пьянство и дурь гарнизона окончательно осточертели, все-таки добился перевода за границу, туда, куда стремился по окончанию училища. Моей «заграницей» стал уже много лет воюющий Афганистан. Что там на самом деле происходит ни я, ни мои сослуживцы толком не знали: вроде бы и война, а вроде бы и не совсем. В тедженском полку служило немало офицеров, участвовавших во вводе войск, но ввод-то когда был – пять лет назад, да и служили наши танкисты всего месяца по два. Многое забылось, не о чем и рассказать.
Трехдневные проводы, вылились в грандиозную попойку, в которой участвовало большинство офицеров батальона, и я очень устал от этого мероприятия. Проводы сопровождались кутежом и оргией с участием молоденькой девицы, приехавшей ко мне в гости с Урала, и несколько вечеров приятели-собутыльники на нее только облизывались, и сейчас потирая руки и не только руки, с нетерпением ожидали моего убытия.
Поезд проходил через город Теджен в три ночи, а наш гарнизон стоял в тридцати минутах езды от него. Бахнув на прощанье по последней рюмке, закусив водку сочным арбузом, и в последний раз обнявшись с друзьями, я привязал чемодан к багажнику мотоцикла дружка-взводного, – вдрызг пьяные мы отчалили. На вокзале еще раз обнялся с моим провожатым, взводным Серегой, и тот как мог быстро помчался назад, с явной надеждой заменить меня на половом фронте – свято место пусто не бывает. Серёга подмигнул и торопливо пожелал на прощание:
– Ник, постарайся вернуться живым!
– Хорошо, постараюсь! – едва я успел ответить, и махнуть рукой в ответ, хотел что-то добавить ещё, но провожающий уже оседлал своего «железного коня», газанул и помчал обратно, торопясь занять моё место.
Похотливый кобель!
Билет по воинскому требованию был куплен перед самым отходом поезда. Успел! Увы, все места в моём купе оказались заняты спящими пассажирами. Ругаться с жуликоватым туркменом-проводником желания не было, и я сел на откидное сиденье в проходе. Ночь на чемодане у открытого окна взбодрила мозг, но в то же время усилилась нервная дрожь перед надвигающейся неизвестностью – не каждый день отправляешься воевать на край света.
Громадное серо-белое здание штаба Туркестанского округа почему-то вызвало у меня ассоциации с айсбергом, только азберг этот был из стекла и бетона.
Множество подъездов, бесчисленное количество полковников и генералов, снующие "Волги" и "УАЗы". Рука от козырька не отрывалась – поприветствовал одного, второго, третьего... сотого. Вскоре у меня появился попутчик в зарубежную командировку. Это был лейтенант, по фамилии Мелещенко, похожий на добродушного пасечника. Он не имел ни малейшего желания ехать «за речку». В течение трех дней хитрый хохол пытался увильнуть, но тщетно – пушечное мясо требовалось в огромных количествах, а ехать вместо него желающих не было.
Николай (так звали моего нового знакомого), узнав, что я еду по собственной воле, по рапорту в Министерство обороны, и с желанием, слегка покрутил у виска пальцем. Об Афганистане он не мечтал, но раз уж так вышло, то там «за речкой», надо постараться попасть на должность замполита роты охраны в госпитале, на склад, или кого-то в этом роде. «Главное – можно хорошо устроиться даже там.»
В окружной гостинице, где я остановился, суетились командированные с войны старшие офицеры и отпускники из той неизвестной жизни – «заграничной». Для оформления загранпаспорта паспорта потребовалось несколько дней, эти дни потихоньку прожигались мною, но уже без вреда для печени и желудка: кино, прогулки по городу, продолжительный сон на мягкой кровати. В конце концов, для получения документов мы были вызваны в Управление кадров.
В небольшом конференц-зале набились человек пятьдесят офицеров все как один в званиях повыше наших. Мужики радостно обсуждали свои радужные перспективы в странах Европы: в Венгрии, ГДР, Польше, Чехословакии. Я и мой попутчик Николай, были чужие на этом празднике жизни и карьеры, поэтому дремали на последнем ряду и изредка отбивались от попыток старших товарищей «припахать» нас по какой-нибудь мелочи.
Перед обедом зашел в зал деловитый полковник и объявил, радостную весть: одному из руководителей Управления присвоили генерал-майора! Поэтому, необходимо помочь «имениннику» и в рамках разумного организовать подарок. Тут же проявился инициативный и бодрый, очень радостный подполковник из числа «заграничников» – пустил фуражку по широкому кругу. Начал почему-то с нас.
– Лейтенанты, давайте гоните по «четвертаку». Сбросимся! Активней – не скупитесь! – тоном, не терпящим возражений, произнес он.
– Ни копейки не дам. У вас своя свадьба – у нас своя! Всех в @опу! – ехидно улыбаясь, ответил Мелещенко, откинулся в кресле и зажмурил глаза.
– Ну, наглец! А вы, товарищ лейтенант, тоже отказываетесь? Хотите вылететь из списков за границу? Это я вам обоим быстро организую! – забрызгал слюной этот холеный секретарь парткома полка, убывающий завтра в Венгрию.
– Ага, тоже ни хчего не дам! – подтвердил я.
Николай сладко потянулся и громко на весь зал произнес:
– А я ду@рак, всё думал-думал, как от Афгана сачкануть! Оказывается, нужно не взятку дать, а с подарком начальника кинуть!
Мы дружно засмеялись. Это окончательно взбесило инициативного подполковника. Отходя от нашего ряда, он громко произнес:
– Прид@урки! И@диоты!
На это Николай ответил вполне внятно и обещающе:
– А за при@дурков, можно и по м@рде схлопотать на выходе из штаба! Чуть позже. Вполне легко. И фотография в загранпаспорте не будет соответствовать лицу владельца.
Окружающие посмотрели на нас с явным осуждением, но связываться не стали. Однако посланный подальше подполковник не удержался и доложил про двух нахалов, пришедшему за «бакшишем» (подарком) кадровику. Тот скривил презрительно губы, махнул равнодушно рукой, но паспорта нам выдал лишь в конце дня. Мелкая месть. Получая последние наставления от этого же кадровика, я с удивлением узнал о необходимости сделать медицинские профилактические прививки.
Прививки делали на пересыльном пункте, а он находится у чёрта на куличках. Оттуда же рано утром и отъезд, а мы с Миколой проживаем в центре Ташкента. Надо ехать, терять драгоценное время отдыха.
Ч@ерт! Не люблю я эти уколы…
Пересыльный пункт в закоулках окраины Ташкента мы отыскали с большим трудом. Вначале зарегистрировались на рейс в Кабул – сдали именные перевозочные требования, затем разыскали медпункт. В медпункте, кроме заспанного санинструктора сержанта, никого из медицинского персонала не было. На вопрос о прививках сержант, позёвывая, небрежно ответил, что следует шприцы прокипятить, а у него ужин, поэтому прийти нужно через полтора часа. Раздраженно хлопнули дверью и решили отложить эту болезненную процедуру, с укалываниями @адницы, плеча и лопатки, до завтра, до утра.
Осмотрелись. По пересылке бродили или трезвеющие, или пьянеющие бывалые командированные и такие как мы новички «за речку». У народа выяснили, что можно провезти с собой через таможню две бутылки водки. Мне уже на это добро и смотреть не хотелось, но ведь там явно страждущий народ. Коллектив, в который мне предстоит влиться, и этот коллектив может не понять, осудить. Зачем мне с первых дней общественное порицание?
На последние деньги в ближайшем магазине приобрел водку, закуску и отправился спать в штабную гостиницу. Бестолку проворочавшись, так и не сомкнув глаз, ровно в три часа ночи встал, собрался, и сгибаясь под тяжестью «мечты оккупанта», побрёл к общаге, где проживал напарник. Николай буквально выполз на полусогнутых ногах из здания в веселой компании трёх нетрезвых девиц. Сво@чь! Молчал и не приглашал три дня в гости. Вот, жадина – единоличник! Настоящий куркуль!
В такси наши чемоданы едва поместились: один запихнули в багажник, другой – в салон. Водитель зарядил сумму по максимуму, но с Коляна, как оказалось, лишнего не возьмешь. Хотя если бы у меня деньги оставались, я б ему без раздумий отдал – вдруг никогда больше не пригодятся. А если и пригодятся, то когда? Девчонки дружно визжали, и стоя на крылечке махали вслед нашей машине, не поймешь чем. Платочками? Лифчиками? Трусиками?
На пересылке с трудом достучались до медика. На порог вышел все тот же сержант, пообещал сделать прививки через час. Но дежурный по пересылке объявил, что выезд на аэродром минут через двадцать! На наши доводы, сержант резонно, предложил решить вопрос за «червонец» с каждого.
Микола развернулся и послал подальше его и прививки, на что санинструктор сказал, что без штампа об их наличии нас на самолет не пустят.
Вот че@рт! Замкнутый круг! А денег на двоих оставалось только три рубля. И если на этот борт не сесть – следующий только завтра. Но как прожить сутки без денег?
– Сержант, у нас «трёшка» на двоих осталась. Бери и ставь отметку, а прививка нам не нужна! Договорились? – начал я уламывать медика.
Санинструктор в ответ принялся канючить про тяжелую службу, нехватку витаминов, ранение в Афганистане, при этом демонстрируя отсутствие одного пальца на левой руке.
В конце концов, видя мои пустые вывернутые брючные карманы, он он раскинул мозгами и смирился с убытками. Однако ноль прибыли – это ноль, а трояк – уже трояк!
Весело загрузившись в автобус, мы услышали от водителя, что проезд к самолету платный – по рублю с носа.
Ну и жулье! Можно сказать на каждом шагу маро@дёры.
У кого оставались деньги, весело ругаясь, кидали рубли в лежащую рядом с ним мятую кепку, а у кого, как у меня, не было – матерились и отказывались платить. Тогда водитель «ПАЗика» предложил бросить хотя бы оставшуюся у каждого мелочь: все равно она там не нужна. Кое-какая мелочь у народа имелась, и замызганная кепка быстро ею наполнилась.
Радостный водитель собрал купюры и монеты разного достоинства в карман и быстро помчал по ночному Ташкенту на военный аэродром. Пройдя унизительный таможенный досмотр – нам вывернули даже карманы – выбрались из зала на бетонку, где пассажиров поджидал старенький, обшарпанный, с закопченными двигателями грузовой самолет АН-12. Бывалые ребята начали ругаться. Не повезло! Намучаемся! Вот если бы ИЛ-76, вот была бы красота, а не полет. А в этом только кабина герметичная и салон для начальства, а борт продувался всеми ветрами! И на высоте во время полета и уши будет давить, и кислорода не хватать.
После еще одного тщательного досмотра вещей, проверки документов, всех офицеров и прапорщиков, числом примерно восемьдесят человек загрузили во чрево самолета. Какой-то генерал и пара полковников, прошли в гермокабину, туда же сели несколько сильно накрашенных женщин.
Хмельные прапорщики заржали:
– Новенькие, необъезженные! Пополнение! Обновление «малинника»!
Бортмеханик задраил люк, приказал не курить и не бродить по самолету, если не хватит на всех воздуха – дышать через свисающие сверху кислородные маски. Но масок свисало мало, гораздо меньше, чем было людей на лавках и сиденьях.
Прапорщик-бортмеханик сел на свое откидное сиденье, демонстративно пристегнул парашют и о чем-то задумался.
Расположившиеся рядом два откормленных дородных хохла-прапорщика громко возмутились.
– Иван! Ты бачишь шо делается? Этот летун парашют пристегнул, а нам их даже не выдали!
– Та ни! То не парашют, то имитация, мешок для самоуспокоения.
– Да парашют, я тоби говорю. Боится, наверное.
– А на шо ж вин его одев? Думае выпрыгнуть, если собьют? А нас бросить?
– Наивный! Хто ж его выпустит живым? Вместе с нами и упаде.
Вокруг одобрительно засмеялись другие пассажиры. Летчик злобно посмотрел на болтающих и смеющихся вояк, еще раз рявкнул нервно: «Не курить!» - и убежал вместе с парашютом в кабину пилотов, задраив за собой люк отсека.
– Ну вот, как в гробу запечатал, свол@ота. Видно, обиделся! - подытожил один из прапорщиков.
– Новенькие. Экипаж недавно из Белоруссии прилетел, нервничают, – авторитетно заявил какой-то офицер.
– Пусть понервничают, ничего страшного, – отозвался другой. – Они лишь туда-сюда с комфортом летают, а я второй год по горам как ишак ползаю.
Вскоре после взлета в салоне началась массовая пьянка. Пили то, что сумели пронести под видом компотов и чая. На самом деле, это были подкрашенные спирт, водка, самогон. Мы с Николаем из-за отсутствия этого резерва могли только дремать и завидовать, что с успехом и делали, лежа на огромных чемоданах.
Сон не шел. Было душно, не хватало воздуха. Потом над горами, когда поднялись на максимальную высоту, стало холодно, а воздуха – ещё меньше. Пришлось по очереди дышать кислородом через маску.
– Подлетаем! – пьяно заорал кто-то. – Вижу Баграмку! Сейчас будет Кабул на горизонте за горами.
Все сидящие возле иллюминаторов прильнули к ним.
Я видел внизу унылый пейзаж, такой же, как и в Туркмении. Затем за хребтом появился большой город, и самолет, резко накренившись на крыло, начал кружить над ним, постепенно снижаясь.
– Самый опасный момент, – сказал сосед, старший лейтенант. Он возвращался из отпуска, и все было уже не впервой. – Сбивают чаще всего на взлете и на посадке.
В ответ я понимающе кивнул. Начала бить дрожь, пальцы и руки нервно подергивались. Ещё бы! Страшновато. Особенно нервировало натужное завывание двигателей и скрип корпуса самолета.
– Скрыпучий який, зараза! – задумчиво промямлил совсем опьяневший тучный прапорщик. – Иван, не развалится энтот летак?
– Та ни, не развалится! А если и развалится, падать-то вже совсем низенько, – хохотнул такой же пьяный собутыльник.
Самолет ударился колесами о бетонку, слегка подпрыгивая, промчался по полосе аэродрома, двигатели ревели на реверсе. Пробежка, торможение, разворот – все, приехали.
Народ радостно заорал: «Ура!» – и захлопал в ладоши. У кого оставалось спиртное – выпили «на посошок».
Подали трап, скомандовали: быстро выгружаемся. Вот тут мой ярко-красный чемодан, смачно чавкнув, припечатался к бетонке Кабульского аэродрома.
***
Грузный прапорщик встретил вновь прибывших во дворе пересыльного пункта. Нехотя мы построились в одну шеренгу и выслушали дурацкий инструктаж толстой тыловой крысы.
– Товарищи офицеры и прапорщики! Вы попали на территорию пересыльного пункта №***!
Это военный объект со строгой дисциплиной, здесь действует жесткий распорядок дня, обязательный для всех, – вещал с умным видом холёный старший прапорщик.
Откормленная физиономия лоснилась нагулянным жирком, чистая, отутюженная полевая форма явно не знала пыли гор и песков пустыни. Новенькие хромовые сапоги блестели на солнце, видно было по всему: их хозяин был доволен службой и не утруждался боевыми действиями. Мы смотрели на этого военного франта, и его речь нам казалась неправдоподобной.
– Вы прибыли в район боевых действий, а тут, как и везде на фронте, постоянные артиллерийские обстрелы – мятежники регулярно накрывают «эРэСами» район нашего пересыльного пункта. В случае обстрела всем залечь в окопах и щелях, вырытых за модулями. Модуль – это сборно-щитовой домик, он легко пробивается осколками, поэтому рекомендую успеть занять место в окопе. Если услышите пулеметную стрельбу, не пугайтесь, это бьет по горам, для острастки, пулеметчик ДШК из капонира. На войне как на войне! Всем вести себя достойно, дисциплинированно, выполнять распоряжения администрации пересыльного пункта. Я пользуюсь властью помощника коменданта гарнизона, могу буянящих и на гауптвахту определить. По территории бесцельно не болтаться, – ждать дальнейшего распределения.
Распалясь от собственного красноречия и тылового героизма, комендант воспарил до самых высот верховного командования. Он прикрикнул на офицера, что-то спросившего его, рявкнул на подвыпившего прапорщика.
В конце концов, стоять под палящим солнцем и выслушивать бредни зарвавшегося «полководца» надоело какому-то подполковнику, и он прервал лекцию оратора нетерпеливым окриком:
– Комендант, не забывайтесь! В строю стоят старшие офицеры!
– Да, да! Разойдись! Получить постельное белье, сдать продаттестаты и предписания.
Рядом с нами стоял молодой майор, нетерпеливо слушавший инструктаж и нервно постукивавший ботинком о чемодан.
– Редкостный бол@ван, этот комендант, – произнес он брезгливо. – Пора отсюда сваливать как можно быстрее, а то еще чего доброго, эти герои тыла чемодан сопрут. Вы, куда направляетесь?
– Мы в распоряжение политуправления армии, – ответил за обоих Николай. – Ему вроде в Шиндант, а мне в Кундуз, но не знаем только точно, где эти места находятся.
– Здорово! И я направляюсь в Шиндант, в политотдел дивизии. Могу и вас подвезти в штаб армии. Боюсь, что иначе вы тут надолго застрянете, если сдадите этому чинуше документы.
– Будем рады составить компанию, – воскликнул я, – сейчас лишь вещи в каптерку забросим и готовы ехать.
Николай зашипел мне на ухо:
– Куда ты спешишь? Мы что обязаны сами куда-то бежать, торопиться? Проявлять инициативу наказуемо! Пусть за нами приезжают и забирают. Нам в Афгане предстоит отбыть два года, а время уже пошло. Давай отдохнем, поспим, послушаем народ, где лучше, где хуже. Куда спешить, братан?
– Колян! Ты можешь тут хоть мхом покрыться, хоть замполитом пересылки стать, а я не собираюсь слушать бред этого бездельника-прапорщика и выполнять его дурацкие приказы! В полк – и чем быстрее, тем лучше! От судьбы все равно не уйдешь. Ты со мной?
– Да с тобой, с тобой. Замполитом пересылки – это ты сильно сказал! Заманчивая перспектива! Но, наверное, такие теплые места давно «блатными» захвачены – у меня «волосатой лапы» нет. На такие должности, я думаю, в Москве распределяют. И год как у всех идёт за три, и участник боевых действий, и риск минимальный. Ох, и жирное местечко, и сало будэ всегда. – Николай даже мечтательно зажмурил глаза.
Вскоре, действительно, подкатил автобус из штаба армии, и майор пригласил нас с собой в дорогу. За ним приехал какой-то моложавый подполковник, они обнялись, расцеловались.
– «Однокашник» по Академии, – пояснил майор и обратился к подполковнику:
– Возьмем ребят в Политуправу? Один из них, как и я, в Шиндант направляется.
– Пусть едут, места хватит на всех. Потом их с собой и заберешь. Молодые люди, галстуки можно снять, верхнюю пуговицу рубашки расстегнуть. Расслабьтесь.
Мы обрадовались существующему тут послаблению. В ТуркВО такой приказ тоже существовал на бумаге, но в моем полку в Туркмении командир полка без галстука и без кителя формы не признавал. Даже при +45°. Вот где был дурдом!
В Политуправлении 40-й армии все резко переиграли.
– Обоих направляем в восьмую мотострелковую дивизию, в восьмидесятый мотострелковый полк. «Придворный» полк.
– А как же Шиндант? – удивился я.
– А никак. Тут в полку два заменщика пару месяцев пересиживают, давно домой пора уехать. Те, кто по плану должны были прибыть, куда-то пропали в Союзе: то ли болеют, то ли что-то выдумывают, или время тянут.
– А где именно полк расположен? – осторожно поинтересовался Микола.
– Где, где. За забором, вон за тем кишлаком. Прямо в Кабуле.
– Как в Кабуле? – охнул я. – Я хочу в Шиндант! Я должен убыть туда, куда написано в предписании.
Николай толкнул мою ногу под столом и сделал выразительные страшные глаза.
– В Кабул, так в Кабул. Это даже хорошо! – ворковал он. – В столице тоже кто-то служить должен.
– Товарищ полковник, нельзя мне в Кабул! – предпринял я ещё одну попытку отвертеться. – Я сюда рвался воевать, а не в «придворном» полку околачиваться.
– Чудак, – обалдел совсем пожилой полковник и с интересом принялся разглядывать меня, как будто только увидел.
– Доброволец что ли?
– Так точно, доброволец, писал рапорт еще в училище, а затем из ТуркВо просился, писал рапорт начальнику Главпура.
– Ну вот, ты как раз в такой полк и попал!
– Шо? В смысле? А как понять? - поинтересовался Мелещенко. – Воевать-то полк, надеюсь, не воюет? Город охраняет, наверное?
– Нет, полк город не охраняет, а как раз именно воюет. Не весь полк, конечно, но один батальон на боевые ходит, а два батальона по заставам стоят.
– Аааа... не весь, понятно, – задумался Николай.
– Не весь, не весь, - ободряюще улыбнулся ему полковник, – только один батальон, но тот воюет очень много. Ну, вот ваши документы, спросите на КПП попутку и в полк. Счастливо! Но если есть очень сильные возражения, могу направить в батальон покойного майора Козловского. Слышали про такой?
Тут уже я возразил:
– Нет, большое спасибо, уж лучше в сто восьмидесятый.
– Тогда счастливой службы, удачи ребята!
– Шо за батальон такой, от которого ты, доброволец, отказался? Почему я про такой не слышал? – поинтересовался Микола, выйдя в коридор.
– Это разгромленный батальон. Я некоторое время в Термезе служил и знаю эту страшную трагедию. Вместо выведенного в Союз танкового полка отправили мотострелковый – ввели их в Панджшер. А через пару месяцев почти весь батальон Козловского окружили в горах и уничтожили. Точных подробностей не знаю, но вдов было в военном городке очень много. Погибло больше ста двадцати солдат, прапорщиков и офицеров. Вот почему мне знакома эта фамилия. Ничего хорошего в этаком невезучем подразделении быть не может.
– Нет, нет, нам такая организация ни к чему! – согласился Мелещенко.
Мы покинули величавое здание штаба и огляделись. Еще по дороге в штаб, в автобусе, подполковник рассказал, что командование армии расположено в бывшем королевском дворце, который штурмовали в декабре семьдесят девятого. Архитектура старинного, красивого здания мне понравилось. В этой резиденции Президента Амина пять лет назад был сильный бой, бушевал пожар, где-то тут он сам, семья и свита были убиты. Что дворец недавно горел, было совершенно незаметно, даже следов пуль и осколков не было видно. Афганское министерство обороны размещалось рядом и тоже в старинном дворце, но немного ниже по склону холма.
Дворец-штаб нашей сороковой армии,
возвышаясь над окрестностями, стоял на живописном холме, окруженном парками и аллеями. Внешний вид исторического сооружения нынче портили маскировочные сети, блиндажи, окопчики, капониры и понастроенные модули-казармы. Вокруг была натянута колючая проволока, накренились уродливые металлические заборы, всюду торчали таблички «Осторожно! Мины!», «Прохода нет», «Стой! Граница поста».
Нам было не до обзоров и экскурсий – мы с Мелещенко, озираясь по сторонам и расспрашивая дорогу, двинулись к КПП.
Автоматчик, дневальный по КПП, ничего вразумительного объяснить не мог – знал только размещение своего батальона охраны.
Дежурный небрежно махнул рукой в сторону глинобитных домиков, – окраины примыкающего к штабу кишлака, и объяснил, что до нашего полка рукой подать и можно пешком добраться при желании.
– Идти не много, километра два всего-то. По дороге до перекрестка, потом налево, топайте мимо афганского музея, вдоль забора. Там прямо, прямо, мимо зенитного полка и упретесь в ворота своего полка. Только с дороги не сходите на обочину, за канавой «паутина» растянута и все кюветы заминированы. Либо без ног останетесь, либо вообще погибните. А хотите, ждите машину, может, кто и подъедет, я поспрашиваю.
Проезжающие мимо многочисленные машины, нас обдавали пылью, но попутных в сто восьмидесятый полк не попадались. Солнце пекло, болтаться туда-сюда возле шлагбаума, быстро надоело.
– Николай! Пойдем пешком, а то совсем изжаримся. Есть охота, в полку нас хоть накормят.
– Пойдем, – вздохнул Мелещенко, – только не беги, пойдем не спеша, я потею.
Туфли и брюки быстро покрылись толстым слоем придорожной пыли, но идти было гораздо веселей, чем топтаться на месте. Миновали продуктовый «дукан» (афганский магазинчик), продавец покричал, приглашая зайти, но денег у нас не было. А жаль! На импровизированном прилавке стояли бутылки напитков кока-кола и фанта, лежали арбузы, бананы и дыни. Заметив прохладительные напитки, организм среагировал, и жажда усилилась. Вдоль дороги бегали оборванные, грязные мальчишки и швыряли камни вслед проезжающим машинам.
– Дикари, – улыбнулся Мелещенко. – Интересно, что орут эти туземцы? Думаю, нас матерят.
– Наверное. Главное, чтоб в нас камни не кидали.
За поворотом вытянулась прямая как стрела дорога, а вдалеке были видны вышки и заборы воинских частей.
Медленно идти не получалось. Злые нищие мальчишки, швыряли издалека камни, мужчины угрюмо смотрели на нас – все это ускорило переход к полку. Не сговариваясь, мы не шли, а почти бежали.
Вот такая вышла прогулка.
Николай Прокудин. Редактировал BV.
Все главы романа читайте здесь.
======================================================Желающие приобрести роман обращаться n-s.prokudin@yandex.ru ======================================================Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отошлите ссылку другу. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================