Помните эти теплые воспоминания бывших пионеров? Про бесплатные автобусы в праздник, про общее дело, про ощущение принадлежности. Но за этим единством скрывалась строгая система. В СССР путь гражданина был предопределен: октябренок, пионер, комсомолец... и дальше, для избранных, партия. Пионерство было не добровольным кружком, а почти обязательной ступенькой для каждого школьника. Практически поголовной. Исключения? Крайне редки, и чаще – как урок.
Тот самый алый треугольник на груди и значок с юным Лениным были больше, чем атрибутика.
Это был видимый знак твоей правильности, твоего места в строю. Лишиться их – означало стать изгоем, "пятном" на репутации класса и школы. Представьте: над тобой нависает презрение сверстников, осуждение учителей. Невыносимо для ребенка.
За что могли "снять"? Поводы были разные, как сама жизнь:
"Мелкая" дисциплина и учеба: Да, могли выгнать и за двойки, и за постоянное хулиганство. Но сразу "рубить с плеча" не спешили. Пионерская система любила исправлять. Нарушителя брали "на поруки". Появлялся целый институт помощи: звеньевые, учебный сектор (УчКом!), отличники – все должны были "подтянуть" отстающего. Не сработало? Тогда уже собирали совет дружины. И если исключали, влетало не только провинившемуся, но и его "кураторам": "Почему не доглядели? Почему не помогли?"
Святотатство: Это уже уровень "без права восстановления". Осквернить имя Ленина? Сознательно сжечь или надругаться над галстуком? Это был акт немыслимой дерзости, вызов самой системе. Часто такие поступки были следствием влияния "плохих компаний" или просто детского, порой глупого, бунта – сорваться с цепи, доказать свою "крутость". Разбить бюст вождя? Это был билет прямиком в изгои – навсегда. Никакие прежние заслуги не спасали.
"Забыл" галстук? Не так все просто: Ах, этот вечный школьный кошмар – забытая форма или галстук! В пионерии к этому относились строго. Не надеть галстук – не просто оплошность, а пренебрежение символом. За такое могли временно исключить. Хотя... понимали и человеческий фактор. В кабинете совета дружины тихонько хранились 2-3 запасных галстука. Забыл не со зла? Скорее всего, председатель отряда шепотом выдаст замену: "На, надень быстрее, чтоб не видели!". Но систематические "забывчивость" уже считалась вызовом.
Курение и прогулы: В списке серьезных проступков они шли сразу после идеологических. Систематическое курение или "забивание" на уроки – это был уже сознательный саботаж правил, демонстрация "взрослости" не по уставу.
Роковые случайности (и не очень): Жизнь богата на курьезы. Вот пример: пионерский отряд "на картошке" в колхозе. Работа кипит, но дети есть дети – заскучали, началась картофельная "войнушка". Одна девочка метнула клубень в одноклассника... и угодила прямиком в лоб приехавшему с проверкой секретарю горкома комсомола! Жестокая ирония судьбы. Результат? Несмотря на явную нечаянность, исключение "с позором". Судьба провинившейся после этого, увы, неизвестна.
Церемония изгнания: Публичный спектакль
Само исключение было ритуалом. Не просто запись в журнале. Собирался совет дружины – старшие пионеры, вожатые. Обсуждали проступок. Выносили приговор. Часто это происходило на общем сборе отряда или даже школы. Снять галстук при всех – это был акт публичного унижения, урок для всех остальных: "Смотрите, что бывает!".
Временное исключение не было концом света. Оно было воспитательным. Неделя, месяц изгнания – и провинившегося заставляли пройти через еще одно испытание: публичное покаяние. Нужно было встать перед всем отрядом или дружиной, признать ошибки, пообещать исправиться. Только после этого, торжественно, ему возвращали алый галстук и значок. Это был акт милосердия системы и одновременно ее укрепления: "Смотрите, мы прощаем тех, кто осознал!"
А что в начале пути? Классовый подход
В первые годы пионерии (1920-е) все было жестче. Тогда могли исключить просто по факту происхождения. Дети "бывших" – кулаков, священников, "буржуев" – автоматически считались чуждым элементом. Их либо не принимали вовсе, либо исключали при первом удобном случае. Дети из религиозных семей часто и сами не рвались вступать – родительский авторитет был сильнее.
Пионерская организация – это не только костры, песни и помощь старушкам. Это был мощный инструмент формирования советского человека с детства.
Система поощрений и наказаний, где самым страшным было изгнание из "стаи", работала безотказно. Алый галстук был не просто тряпицей. Он был пропуском в "правильное" детство, символом, за который боролись, и лишиться которого было равносильно маленькой личной катастрофе. История этих исключений – это история не только дисциплины, но и страха, давления коллектива, и попытки (часто грубой) перевоспитать "не таких". Той самой коллективной силе, которую с теплотой вспоминают одни, и с горечью – другие.
Читайте также: