Бабье лето выдалось на редкость теплым — золотистые листья кружились в воздухе, но холода не спешили. Маргарита Андреевна стояла у окна своей кухни и с удовольствием наблюдала, как соседка напротив развешивает белье. Чистое, белоснежное — глаз не оторвать. Сама она так стирать не умела, хоть и пыталась.
Ее размышления прервал хлопок входной двери — муж вернулся с работы раньше обычного.
— Рита! — Николай Петрович появился на пороге кухни, непривычно возбужденный. — Решено! Делаем ремонт.
Маргарита чуть не выронила чашку с чаем.
— Коля, с чего вдруг? Мы же решили, что в следующем году, когда премию дадут.
— К черту премию! — он плюхнулся на табурет и придвинул к себе вазочку с печеньем. — Сегодня у нас на совещании был Виктор Сергеевич, ну, помнишь, я рассказывал — наш новый замдиректора, который из столицы перевелся?
— Помню, — кивнула Маргарита, присаживаясь напротив. — И что?
— Он пригласил весь коллектив на новоселье через месяц. И знаешь, что я узнал? Он купил квартиру в нашем доме! На пятом этаже, трешку.
— И что с того? — не поняла Маргарита.
— Ты не понимаешь! — Николай всплеснул руками. — Он теперь не просто начальник, а еще и сосед. А у нас тут... — он обвел рукой кухню с пожелтевшими от времени обоями, — совок какой-то! Стыдно будет пригласить человека на чай.
Маргарита вздохнула. Она давно привыкла к их небольшой двушке, обставленной еще родительской мебелью. Конечно, не новье, но чисто, уютно. Да и кто их будет разглядывать? Гостей они принимали редко.
— Коля, но мы же не потянем сейчас ремонт. Да и куда денемся на время? У сестры теперь двое внуков, не наездишься.
— Не волнуйся! — Николай расправил плечи. — Я все продумал. Будем делать постепенно, комната за комнатой. Начнем с гостиной. Я поговорил с Семенычем из сорок третьей квартиры, он со своей бригадой нам поможет. По-соседски, недорого.
— Тем более, гостиную недавно оклеили, — попыталась возразить Маргарита.
— Три года назад! — отрезал муж. — И обои те еще, советские. Нет, Рита, я все решил. Начинаем на следующей неделе. И еще... — он замялся, — я подумал, что неплохо бы заодно и полы перестелить. Они скрипят уже невыносимо.
Маргарита только головой покачала. Когда Николай что-то вбивал себе в голову, переубедить его было невозможно. Так повелось с самой свадьбы — тридцать два года назад.
Следующая неделя пролетела в суматохе. Николай с энтузиазмом выбирал обои, краску, плинтуса. Маргарита безуспешно пыталась урезонить его пыл и кошелек — накопления таяли на глазах. Семеныч, сосед с первого этажа, заверил, что работы начнутся в понедельник ровно в девять.
— Все будет в лучшем виде, Маргарита Андреевна, — пообещал он, осматривая гостиную. — Обои снимем, стены выровняем, пол перестелим. Как в журнале будет, не сомневайтесь!
В воскресенье вечером они с мужем вынесли всю мебель из гостиной, составив ее частично в спальне, частично на застекленном балконе. Квартира сразу стала тесной и неуютной.
— Потерпим немного, — подбодрил жену Николай, — зато потом как заживем!
Маргарита только вздохнула. Она уже смирилась с неизбежным ремонтом, но душа все равно была не на месте. Тридцать лет они прожили в этой квартире, и каждый угол был родным. Старый диван помнил еще те времена, когда сын, ныне живущий в другом городе, делал на нем уроки. А теперь все это будет выброшено и заменено на что-то новое, чужое.
В понедельник ровно в девять раздался звонок в дверь. Семеныч привел с собой двух помощников — угрюмого Василича и молодого парня Димку. Все трое были в рабочей одежде, с инструментами.
— Ну что, хозяева, показывайте фронт работ, — бодро скомандовал Семеныч.
Николай с гордостью провел бригаду в опустевшую гостиную.
— Вот, начинайте отсюда. Обои снимаем, стены выравниваем, потолок белим, и пол, как договаривались, полностью меняем.
— Понятно, — кивнул Семеныч. — А чего с полом-то не так? Вроде нормальный, крепкий еще.
— Скрипит, — поморщился Николай. — И вообще, раз уж делаем ремонт, то по полной программе.
— Дело хозяйское, — пожал плечами Семеныч. — Димка, тащи инструмент. Начнем с обоев.
Маргарита ушла на кухню готовить обед. Звуки ремонта — скрежет, стук, мужские голоса — доносились до нее приглушенно. Она старалась не думать о том, во сколько им все это обойдется и сколько придется жить в бардаке.
К обеду рабочие сняли все обои и приступили к выравниванию стен. Маргарита накрыла на кухне стол и позвала мужчин обедать.
— Ох, Маргарита Андреевна, балуете вы нас, — крякнул Семеныч, увидев наваристый борщ и котлеты с пюре. — Не обязательно было.
— Кушайте на здоровье, — улыбнулась она. — Работа у вас тяжелая, надо подкрепиться.
После обеда рабочие вернулись в гостиную, а Маргарита занялась уборкой. Несмотря на то, что дверь в комнату закрыли, пыль все равно проникала повсюду.
К вечеру Семеныч отрапортовал, что стены почти готовы, завтра закончат с ними и потолком, а послезавтра можно будет приступать к полу.
— Только вот какое дело, Николай Петрович, — почесал затылок Семеныч. — Я доски на пол посмотрел. Не уверен, что через наш строительный такие же найдем. Может, не стоит трогать? Перестелем линолеум, и порядок.
Но Николай был непреклонен:
— Нет уж, раз взялись, доводим до конца. Поищите доски, я доплачу, если нужно.
Семеныч только вздохнул и согласно кивнул.
Вечером, когда рабочие ушли, Маргарита присела на кухне, разглядывая свои руки. Кожа на них потрескалась от моющих средств — весь день пришлось оттирать пыль.
— Ну что ты такая кислая? — Николай обнял ее за плечи. — Все идет по плану. Еще неделя, и будет у нас гостиная как в журнале.
— Я не кислая, — вздохнула Маргарита. — Просто устала. И волнуюсь, что деньги закончатся раньше, чем ремонт.
— Не закончатся, — уверенно заявил муж. — Я все рассчитал. А если что, возьмем немного в долг у Витьки, он не откажет.
Маргарита поморщилась. Брать деньги у сына, у которого своя семья и ипотека, совсем не хотелось.
Следующие два дня прошли в том же режиме. Рабочие штукатурили и шпаклевали, Маргарита готовила и убирала, Николай после работы придирчиво осматривал результаты и высказывал свои замечания. К среде стены и потолок были готовы.
— Завтра начнем с пола, — объявил Семеныч, собирая инструменты. — Доски я нашел, почти как ваши, только свежие. Будет красота!
Утром в четверг Маргарита решила взять отгул — все равно работать в школьной библиотеке, когда дома такой кавардак, было невозможно. Николай ушел на работу, наказав ей проследить за рабочими.
Ровно в девять бригада появилась на пороге, нагруженная досками и инструментами.
— С утра пораньше начнем, чтоб к вечеру управиться, — бодро заявил Семеныч. — Вам бы, Маргарита Андреевна, лучше на кухне посидеть, пыли будет много.
Маргарита кивнула и ретировалась. С кухни она слышала, как мужчины двигают остатки мебели, как скрипят половицы под их ногами, как лязгает металл инструментов.
— Ну, начали! — скомандовал Семеныч, и раздался первый треск вырываемой доски.
Маргарита вздрогнула, как будто это из нее самой что-то вырывали. Странное предчувствие кольнуло где-то под сердцем. Она отмахнулась от него и занялась приготовлением обеда.
Через час ее отвлек громкий возглас Семеныча:
— Ох ты ж, мать честная! Димка, глянь-ка сюда!
Маргарита насторожилась. В голосе соседа звучало неподдельное удивление. Она вытерла руки полотенцем и направилась к гостиной.
— Что случилось? — спросила она, заглядывая в дверной проем.
Гостиная выглядела как после бомбежки — половина пола была разобрана, доски валялись горкой в углу, а Семеныч с Димкой склонились над образовавшейся ямой.
— Маргарита Андреевна, — медленно произнес Семеныч, — а вы знали, что у вас под полом... это?
Она подошла ближе и заглянула в яму. В темноте между лагами что-то поблескивало.
— Что это? — не поняла она.
Димка поднял руку, и Маргарита увидела, что он держит какой-то металлический предмет.
— Похоже на шкатулку, — пробормотал парень. — И она не одна там.
Сердце Маргариты забилось чаще. Она совсем близко подошла к разобранному полу и присела на корточки.
— Посветите, пожалуйста, — попросила она.
Василич молча протянул ей фонарик. Маргарита направила луч в темное пространство между лагами и ахнула. Там, в пыли и паутине, лежало несколько металлических коробок.
— Димка, доставай все, — распорядился Семеныч. — Только аккуратно.
Молодой рабочий опустился на колени и начал вытаскивать находки. Одна за другой на свет появились три металлические шкатулки, изрядно проржавевшие, но с целыми замками.
— Тяжелые, — заметил Димка, ставя их на уцелевшую часть пола.
Маргарита смотрела на шкатулки как завороженная. Откуда они здесь? Кто их спрятал? И главное — что внутри?
— Открывать будете? — с любопытством спросил Семеныч.
Маргарита колебалась. С одной стороны, это их квартира, их находка. С другой — что-то подсказывало ей, что лучше дождаться мужа.
— Нет, — наконец решила она. — Подождем Николая Петровича. Это же... это удивительно. Мы живем здесь тридцать лет, и никогда...
— Дом-то старый, — пожал плечами Василич, до этого молчавший. — Сталинка. Мало ли кто тут жил до вас.
Маргарита кивнула. Действительно, их дом был построен в начале пятидесятых. Квартиру они получили от завода, где работал Николай. О предыдущих жильцах они ничего не знали.
— Продолжайте работу, — сказала она рабочим. — А шкатулки я пока отнесу на кухню.
Она перенесла находки на кухонный стол и принялась их разглядывать. Простые металлические коробки, без узоров, только на крышке одной был едва различимый выпуклый узор — не то цветок, не то звезда. Замки казались крепкими, несмотря на ржавчину. Ключей, конечно, не было.
Маргарита то и дело поглядывала на часы, ожидая возвращения мужа. Рабочие между тем продолжали разбирать пол, но больше ничего не нашли.
К обеду они управились с демонтажем и приступили к установке новых лаг. Маргарита накормила их, как обычно, но была рассеянна — все ее мысли крутились вокруг таинственных шкатулок.
Наконец, около шести вечера, хлопнула входная дверь.
— Рита, я дома! — крикнул Николай. — Как там наши работнички, продвинулись?
Маргарита выскочила в прихожую.
— Коля, ты не поверишь, что мы нашли! — выпалила она, хватая мужа за руку. — Идем скорее!
— Что случилось? — удивился Николай, разуваясь. — Клад нашли, что ли?
— Возможно! — Маргарита тянула его на кухню. — Смотри!
Николай остолбенел, увидев шкатулки на столе.
— Это что? — он перевел взгляд с находок на жену. — Откуда?
— Из-под пола! — Маргарита не могла сдержать возбуждения. — Представляешь? Тридцать лет ходили по ним и не знали!
Николай осторожно взял одну из шкатулок и покрутил в руках.
— Тяжелая, — заметил он. — Что внутри, не смотрели?
— Нет, тебя ждала. Замки целые, но проржавели. Без ключа не открыть.
В этот момент на кухню заглянул Семеныч.
— А, Николай Петрович, вернулись! Ну как вам наша находка?
— Удивительно, — покачал головой Николай. — Никогда бы не подумал, что под нашим полом что-то спрятано.
— Бывает, — философски заметил Семеныч. — Особенно в старых домах. Мы тут уже заканчиваем на сегодня. Лаги установили, завтра доски начнем стелить.
— Хорошо, — рассеянно кивнул Николай, не отрывая взгляда от шкатулок. — До завтра тогда.
Когда рабочие ушли, супруги остались на кухне вдвоем, разглядывая свою находку.
— Надо открыть, — решительно заявил Николай. — Я сейчас.
Он ушел в кладовку и вернулся с инструментами. Повертев в руках шкатулки, выбрал ту, что с узором на крышке.
— С этой начнем, — сказал он, вставляя отвертку в щель замка. — Отойди немного, Рита, вдруг что-то выскочит.
Маргарита отступила на шаг, но глаз не сводила с шкатулки. Николай поднажал, и старый замок с хрустом поддался. Крышка приоткрылась.
— Ну? Что там? — нетерпеливо спросила Маргарита.
Николай медленно поднял крышку до конца.
— Мать честная, — выдохнул он.
Маргарита привстала на цыпочки, заглядывая внутрь, и не смогла сдержать возгласа. Шкатулка была полна золотых монет и ювелирных украшений. Они тускло поблескивали в свете кухонной лампы.
— Это... настоящее? — прошептала Маргарита.
Николай осторожно взял одну монету и поднес к глазам.
— Похоже на царскую десятку, — пробормотал он. — Золото точно. И вот, смотри, перстень с камнем. И серьги какие-то старинные.
Они переглянулись, и Маргарита увидела в глазах мужа то же изумление, которое испытывала сама.
— Давай остальные откроем, — предложил Николай.
Со второй шкатулкой пришлось повозиться дольше — замок не поддавался. Но когда она наконец открылась, супруги снова ахнули. Внутри лежали аккуратно сложенные пачки купюр — старых, советских, перетянутых бумажными полосками с печатями.
— Это же... целое состояние, — прошептал Николай, пересчитывая пачки. — Тут, наверное, тысяч пятьдесят, не меньше.
— Но они же недействительны теперь, — заметила Маргарита. — После девяносто первого года.
— Это как экспонаты, — возразил Николай. — Коллекционеры за такие деньги хорошо платят.
Третья шкатулка оказалась самой тугой. Николаю пришлось изрядно повозиться с замком, прежде чем крышка поддалась. Внутри они обнаружили несколько паспортов, какие-то документы и фотографии.
— Смотри, — Маргарита взяла один из паспортов и открыла его. — Бронштейн Исаак Маркович, 1902 года рождения.
— А это, похоже, его жена, — Николай открыл другой паспорт. — Бронштейн Софья Израилевна, 1908 года.
Они начали перебирать документы и фотографии. На снимках была запечатлена семья — пожилой мужчина с окладистой бородой, полная женщина с добрыми глазами, молодая пара и дети.
— Интересно, кто они были, — задумчиво произнесла Маргарита. — И почему спрятали все это под полом?
Николай взял одну из бумаг и прищурился, читая выцветший текст.
— Тут какое-то письмо, — сказал он. — От некоего Абрама из Биробиджана. Датировано январем пятьдесят третьего. Пишет, что в Москве становится опасно, советует переехать к нему.
— Опасно? — переспросила Маргарита. — Почему?
Николай пожал плечами.
— Может, из-за дела врачей? Помнишь, нам в школе рассказывали, был такой период в начале пятьдесят третьего, когда еврейских врачей обвиняли в заговоре.
Маргарита кивнула. Она смутно помнила эту историю из школьного курса.
— Выходит, они спрятали ценности, испугавшись преследований? — предположила она.
— Похоже на то, — согласился Николай. — А потом... потом, видимо, не смогли вернуться за ними.
Они замолчали, размышляя о судьбе людей, чьи сбережения пролежали под их полом больше шестидесяти лет. Что с ними случилось? Почему они не забрали свои ценности? Арестовали их? Или они успели уехать, но не смогли вернуться?
— Что мы будем с этим делать? — наконец спросила Маргарита.
Николай задумчиво почесал затылок.
— Не знаю, — честно признался он. — По закону, вроде как, клад принадлежит нам как владельцам жилья. Но...
— Но это чьи-то семейные реликвии, — закончила за него Маргарита. — Может, у них остались родственники, которые и не подозревают об этом тайнике.
Они снова переглянулись. Потом Николай решительно встал.
— Завтра отнесу золото на экспертизу, — сказал он. — Узнаем, сколько оно стоит. А потом попробуем найти наследников этих Бронштейнов. Если получится — отдадим им часть находки. Если нет...
— Если нет, то хотя бы будем знать, что попытались поступить по совести, — кивнула Маргарита.
Она собрала документы и фотографии обратно в шкатулку. На одном из снимков женщина с добрыми глазами держала на руках младенца и улыбалась в камеру. Маргарита невольно улыбнулась в ответ.
— Знаешь, — сказала она мужу, — а ведь если бы ты не настоял на ремонте, мы бы никогда не узнали об этом кладе.
Николай усмехнулся.
— Видишь, как оно обернулось. А ты еще спорила.
Маргарита подошла к мужу и обняла его.
— Прости, что сомневалась, — сказала она. — Ты у меня молодец.
— Ладно, чего уж там, — Николай смущенно кашлянул. — Считай, что ремонт себя окупил. Даже с лихвой.
Они еще долго сидели на кухне, разглядывая свою необычную находку и строя планы. Золотые монеты поблескивали в свете лампы, а с пожелтевших фотографий на них смотрели лица давно ушедших людей, чья тайна так неожиданно открылась спустя десятилетия.
Утром, проснувшись, Маргарита первым делом бросилась на кухню — проверить, не приснилось ли ей вчерашнее. Но шкатулки по-прежнему стояли на столе, и в свете утреннего солнца золото сияло еще ярче.
Ремонт продолжался. Семеныч с бригадой стелил новый пол, и к следующему понедельнику гостиная преобразилась — с новыми обоями, свежевыкрашенным потолком и блестящим полом.
— Ну вот, теперь хоть начальника не стыдно пригласить, — удовлетворенно заметил Николай, оглядывая результат.
Маргарита молча кивнула. Она думала о другом — о том, какие еще тайны могут хранить стены их старой квартиры, и о том, что иногда перемены к лучшему начинаются с решительного шага в неизвестность.
Рекомендую к прочтению: