Мама всегда предупреждала, но я не слушала...
Октябрь разлил свои краски по парку, а я сидела на промозглой скамейке и пялилась в экран телефона. Сообщений от Димы не было. Вокруг шептались листья, будто обсуждали мою наивность. Из сумки донеслось пиликанье мобильника – мама звонила в третий раз. Я вздохнула и нажала "сбросить".
Мамины слова прозвучали в голове с той же интонацией, с какой она их произносила две недели назад на кухне.
– Анечка, этот твой новый хахаль – проходимец чистой воды, – она сжимала в руках полотенце и смотрела на меня с тревогой. – Я тебе точно говорю. Слишком уж складно он всё рассказывает, слишком уж гладко стелет.
– Мам, ему тридцать пять, он солидный человек, бизнесмен, – я закатила глаза, как делала это в подростковом возрасте. – Может, хватит уже всех моих мужиков под лупой разглядывать?
– Вот именно, тридцать пять! – мама всплеснула руками. – А тебе двадцать семь. И где он был раньше? Почему до сих пор не женат? Что с ним не так?
– Да с ним всё нормально! – я хлопнула ладонью по столу, отчего подпрыгнула солонка. – Просто у него был неудачный брак, потом работа, командировки...
– Брак? – мама прищурилась. – А фотки свадебные у него есть? Штамп в паспорте видела? Кольцо обручальное?
– Мам, ну ты как из прошлого века, честное слово. Кольца он не носил. А паспорт... какая разница? Я ему верю.
– Ань, я тебя умоляю, – мама присела напротив, устало опустив плечи. – Ты говоришь прямо как папина мать о нём когда-то. Тоже верила каждому слову, пока он нас не бросил с маленьким ребёнком на руках.
– Дима не такой, – я поморщилась. История с отцом всплывала каждый раз, когда мама хотела доказать свою правоту в вопросах отношений.
– Все они "не такие", пока не оказываются точно такими же, – мама тяжело вздохнула. – Он же просит у тебя деньги, Аня. Какой нормальный мужчина в его возрасте будет клянчить у молодой девушки?
– Не клянчит, а берёт в долг! – я повысила голос. – У него временные трудности с бизнесом. Ему нужно заплатить поставщикам, иначе сорвётся важная сделка. Как только деньги придут, он всё вернёт с процентами.
– И сколько уже "временных трудностей" было за два месяца вашего знакомства? – мама скептически изогнула бровь. – Сначала на растаможку товара, потом на оплату аренды, теперь вот поставщикам...
– Ну хватит! – я резко встала. – Это мои деньги, и я сама решаю, кому их давать!
– Твои деньги, которые ты копила три года на первый взнос за квартиру, – мамин голос звучал тихо, но твёрдо. – Которые откладывала, отказывая себе во всём. Ради чего, Ань? Чтобы спустить их на какого-то проходимца?
– Дима не проходимец! Он успешный бизнесмен, у которого временные трудности, – я схватила сумку и направилась к двери. – И вообще, я не хочу это обсуждать. Я взрослый человек и сама разберусь.
– Аня, прошу тебя, не делай глупостей, – мама пошла за мной. – Хотя бы не отдавай ему все деньги. Оставь хоть что-то.
– Перестань меня опекать! – я уже натягивала куртку в прихожей. – Мне уже не шестнадцать!
– К сожалению, ведёшь ты себя именно так, – мама покачала головой. – Запомни мои слова: как только получит деньги – пропадёт. И даже не позвонит.
– Мам, я всё понимаю, – мой голос смягчился. – Ты за меня переживаешь. Но поверь, я не наивная дурочка. Я вижу, какой он человек. Я ему нужна не из-за денег.
– Дай-то бог, чтобы я ошибалась, – мама тяжело вздохнула. – Но знай: что бы ни случилось, ты всегда можешь вернуться домой. Я буду ждать.
Тогда эти слова показались мне очередной драматизацией. Мама всегда была мнительной, всегда видела подвох там, где его не было. Но сейчас, сидя на промозглой скамейке в парке, я готова была признать: она оказалась права.
После того разговора я перевела Диме последний транш – остаток моих сбережений. Сумма была внушительной – почти миллион рублей. Он клялся, что через три дня всё вернёт с хорошими процентами, и мы вместе поедем выбирать мне квартиру.
Три дня превратились в неделю. Дима перестал брать трубку, а потом его номер стал недоступен. Его страница в соцсетях исчезла. Он просто растворился, как будто его никогда и не было.
Я раз пятнадцать прокручивала в голове наше последнее свидание. Мы сидели в кафе, он держал меня за руку и рассказывал о наших будущих планах. О том, как мы будем жить вместе, о путешествиях, которые нам предстоят. Глаза у него блестели, а я таяла от этих историй, как мороженое на солнце.
– Анют, представляешь, как всё удачно складывается, – говорил он, поглаживая мою ладонь. – Сначала эта сделка, потом сразу большой контракт с немцами. Через полгода сможем думать о собственном доме за городом.
– Даже не верится, – я улыбалась, как последняя дурочка. – Так быстро всё меняется.
– Это судьба, зайка, – он наклонился и поцеловал меня. – Мы с тобой встретились не просто так. Я в это верю.
– Я тоже, – прошептала я.
– Только вот с поставщиками эта заминка... – он вздохнул и отвел глаза. – Боюсь, придётся отложить наши планы, если не решу вопрос с оплатой до завтра.
– А сколько нужно? – спросила я, уже зная, к чему он клонит.
– Семьсот тысяч, – он произнёс это так, будто речь шла о мелочи. – Но я не хочу тебя напрягать. Попробую найти другие варианты.
– У меня есть, – сказала я, сглотнув комок в горле. – Это последние из моих сбережений, но...
– Зайка, ты чудо! – его лицо озарилось. – Клянусь, через три дня верну всё до копейки, да ещё и с процентами! Это наш шанс, понимаешь?
Я понимала только одно: если не помогу ему сейчас, то все предыдущие вложения могут пропасть. Он уже взял у меня около трёхсот тысяч на разные нужды. Семьсот было страшно отдавать, но ещё страшнее было потерять всё.
– Хорошо, – кивнула я. – Переведу сегодня вечером.
– Ты моё сокровище, – он поцеловал меня так нежно, что все сомнения отступили. – Я тебя не подведу.
Но подвёл. Исчез. Растворился. А я осталась без денег, без квартиры, без будущего, которое так красочно представляла.
Телефон в моей руке снова завибрировал. Мама. Я глубоко вздохнула и нажала "ответить".
– Да, мам.
– Анечка, ты где? – в её голосе слышалось беспокойство. – Уже темнеет, а ты не отвечаешь.
– Я в парке сижу, – ответила я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Думаю.
Пауза. Она уже всё поняла, но не стала давить.
– Домой придёшь ужинать?
– Приду, – голос дрогнул. – Мам...
– Да, доченька?
– Ты была права. Он... исчез. Вместе с моими деньгами.
Снова пауза. Я ждала торжествующего "я же говорила", но его не последовало.
– Приходи домой, – тихо сказала мама. – Я борщ сварила, твой любимый.
– Я всё потеряла, мам, – слезы хлынули из глаз. – Все деньги, всё...
– Деньги – это не всё, Анечка. Главное, что ты сама цела. Остальное наживём.
"Наживём". Она сказала "наживём", а не "наживёшь". В этот момент я поняла, насколько мне повезло с мамой, несмотря на все наши разногласия.
– Спасибо, – прошептала я. – Я скоро буду.
Домой я брела медленно, перебирая в голове все мамины предупреждения. Они звучали так отчётливо, будто она шла рядом и говорила их прямо сейчас.
"Что-то я не вижу его фотографий в соцсетях старше года..."
"Почему он всегда предлагает встретиться в другом районе, а не рядом с домом или работой?"
"Странно, что у такого успешного бизнесмена вечно нет налички, и он всегда забывает кошелёк..."
Как я могла быть такой слепой? Ведь все признаки были налицо. Но я видела только то, что хотела видеть – красивого, успешного мужчину, который выбрал именно меня, который обещал мне сказку.
У подъезда я столкнулась с соседкой, Марьей Степановной. Она жила над нами и часто захаживала к маме на чай.
– Анечка, здравствуй, – она окинула меня внимательным взглядом. – Что-то ты бледненькая. Случилось чего?
– Да так, – я попыталась улыбнуться. – Устала просто.
– А я тебя давно с тем видным мужчиной не видела, – она прищурилась. – Куда делся-то?
– В командировку уехал, – соврала я, чувствуя, как краска стыда заливает лицо.
– Ааа, – протянула Марья Степановна с таким видом, будто всё поняла. – Ну бывает. Мужики, они такие... Сегодня здесь, завтра там.
– До свидания, Марья Степановна, – буркнула я и нырнула в подъезд.
Дома пахло борщом и свежей выпечкой. Мама хлопотала на кухне, напевая что-то под нос. Увидев меня, она просто молча обняла и прижала к себе.
– Переодевайся и за стол, – сказала она, когда я отстранилась. – Всё стынет.
За ужином я рассказала ей всё. Как познакомилась с Димой в кафе, как он красиво ухаживал, как постепенно начал просить деньги – сначала немного, потом всё больше. Как я верила каждому его слову, выискивала оправдания, когда что-то шло не так.
– Самое обидное, – я размешивала ложкой остывший борщ, – что я ведь замечала странности. Он никогда не приглашал меня к себе домой – то соседи шумные, то ремонт, то родственники приехали. Всегда отговорки. И с друзьями его я не знакомилась. Он говорил, что они все занятые люди, и вообще – зачем нам кто-то, кроме друг друга.
– Классическая схема, – вздохнула мама. – Изолировать, втереться в доверие, а потом обчистить.
– Я такая дура, – я закрыла лицо руками. – Как я могла на это повестись?
– Не дура, – мама погладила меня по голове. – Просто влюблённая девочка. Любовь часто ослепляет, особенно когда очень хочется верить.
– Но ты же видела его насквозь, – я подняла на неё глаза. – С первой встречи.
– Я просто больше прожила, – она улыбнулась грустно. – И, к сожалению, не раз видела подобных типов. У них как по учебнику всё: сначала очаровывают, потом начинают жаловаться на временные трудности, потом исчезают с деньгами.
– Что мне теперь делать? – спросила я, чувствуя себя потерянной. – В полицию идти? Но у меня даже доказательств нет, что я ему деньги давала. Просто переводила на карту...
– В полицию обязательно заявим, – кивнула мама. – Хотя, скорее всего, карта оформлена на подставное лицо. Эти мошенники не дураки.
– Значит, всё? – я почувствовала, как внутри всё обрывается. – Деньги пропали?
– Посмотрим, – мама встала и начала убирать со стола. – Сначала заявление напишем. А потом... потом будем жить дальше. Что ещё остаётся?
В ту ночь я долго не могла уснуть. Лежала и прокручивала в голове последние два месяца. Каждую встречу, каждый разговор, каждый поцелуй. Было ли хоть что-то настоящее? Или всё это – просто хорошо сыгранная роль?
Утром мы с мамой отправились в полицию. Я написала заявление, рассказала всё, что знала о Диме. Оказалось, что знала я до смешного мало. Ни адреса, ни места работы, ни даже фамилии – точной, настоящей. Он представлялся Дмитрием Соколовым, но кто знает, было ли это его настоящим именем.
– Видите ли, такие случаи у нас нередки, – устало сказал полицейский, принимавший заявление. – Профессиональные альфонсы работают по отработанной схеме. Обычно они "обрабатывают" нескольких женщин одновременно.
– Нескольких? – я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
– Да, – кивнул он. – Заводят романтические отношения, втираются в доверие, а потом исчезают с деньгами. Берут в долг, предлагают вложиться в бизнес, просят помочь с лечением несуществующих родственников... Способов много.
– И что, их не ловят? – спросила мама.
– Ловят, конечно. Но не всех и не сразу, – полицейский пожал плечами. – Они же не дураки – документы фальшивые, сим-карты одноразовые, банковские карты оформлены на третьих лиц. След быстро теряется.
Из отделения мы вышли подавленные. Полицейский не дал особых надежд на возврат денег, но обещал "принять меры". Что это значило на практике, я не знала.
– Пойдём в кафе, – неожиданно предложила мама. – Нам нужно поговорить.
В маленькой кофейне возле дома мы заказали по чашке капучино и сели у окна. Мама выглядела задумчивой.
– Аня, я хочу тебе кое-что рассказать, – начала она, помешивая кофе. – Я никогда не говорила, но... я тоже попадалась на удочку такого проходимца. Давно, ещё до твоего рождения.
– Что? – я уставилась на неё. – Ты серьёзно?
– Абсолютно, – она слабо улыбнулась. – Мне было двадцать два. Его звали Виктор, и он был... ну, как мне тогда казалось, идеальным мужчиной. Красивый, галантный, с кучей историй о своих достижениях.
– И ты... – я не могла поверить. Моя рассудительная, практичная мама...
– Да, я повелась, – она кивнула. – Отдала ему все свои сбережения и даже бабушкины украшения. Он обещал открыть бизнес, который принесёт нам миллионы. А потом исчез.
– Мам, почему ты никогда не рассказывала?
– Не знаю, – она пожала плечами. – Может, стыдно было. Может, хотела защитить тебя, не напугать раньше времени. А может, надеялась, что тебя эта участь минует.
– И что ты сделала, когда он исчез?
– То же, что и ты сейчас, – она отпила кофе. – Поплакала, позлилась на себя, написала заявление в милицию. Его, кстати, так и не нашли.
– И как ты... справилась? – я чувствовала, как слёзы снова подступают к глазам.
– Просто жила дальше, – она пожала плечами. – Работала, копила, потом встретила твоего отца... Жизнь не заканчивается на одной ошибке, Анечка. Даже на такой дорогой.
– Но квартира... – я закусила губу. – Я так долго копила...
– Мы что-нибудь придумаем, – мама накрыла мою руку своей. – Может, возьмём кредит на первый взнос. Может, я продам дачу – всё равно там давно никто не бывает. Выкрутимся.
Я смотрела на маму и понимала, что она – самый близкий и родной человек. Тот, кто всегда поддержит, что бы ни случилось. Даже когда я вела себя как последняя идиотка.
– Спасибо, – прошептала я.
– За что?
– За то, что не сказала "я же говорила".
Мама рассмеялась.
– Ну, вообще-то я говорила. Но это уже не важно.
Мы допили кофе и пошли домой. На душе было тяжело, но уже не так безнадёжно, как вчера. Внутри теплилась уверенность, что всё как-нибудь наладится.
Вечером раздался звонок. Незнакомый номер. Я с опаской взяла трубку.
– Алло?
– Анна? – женский голос, незнакомый. – Вы вчера подавали заявление в полицию по поводу мошенничества?
– Да, – я напряглась. – А вы кто?
– Меня зовут Ирина. Я тоже пострадала от Дмитрия... или как там его на самом деле зовут. Мне позвонили из полиции, сказали, что вы тоже подали заявление.
– О, – я не знала, что сказать. – И... много нас таких?
– Пока знаю о четырёх, включая нас с вами, – в её голосе слышалась горечь. – Но наверняка больше. Мы хотим встретиться, обсудить, что делать дальше. Может, вместе у нас больше шансов его найти.
Я согласилась на встречу. В конце концов, что мне было терять? Хуже уже не будет.
На следующий день мы встретились с тремя женщинами в том же кафе. Ирина – миловидная блондинка лет тридцати, Светлана – деловая дама под сорок и Ольга – совсем молоденькая девушка, едва за двадцать. Все мы попались на удочку одного и того же мошенника.
История каждой была похожа на мою. Красивые ухаживания, обещания совместного будущего, истории о временных трудностях и просьбы одолжить денег. А потом – исчезновение.
– У меня он взял полтора миллиона, – вздохнула Светлана. – Говорил, что вложит в какой-то нефтяной проект. Обещал утроить сумму за месяц.
– А у меня всего триста тысяч, – Ольга выглядела совсем потерянной. – Это были все мои сбережения за три года работы...
– Я отдала ему не только деньги, – Ирина теребила салфетку. – Я оформила на него доверенность на машину. Сказал, что нужно срочно съездить в другой город, а его в ремонте. Машину потом нашли брошенной на трассе.
Мы обменялись контактами и договорились держаться вместе. Ирина, работавшая юристом, обещала узнать о возможности коллективного иска. Светлана знала какого-то частного детектива, который мог бы помочь найти мошенника.
Когда я вернулась домой и рассказала маме о встрече, она задумчиво покачала головой.
– Знаешь, Анечка, иногда самые горькие уроки – самые ценные, – сказала она. – Может, этот опыт убережёт тебя от чего-то худшего в будущем.
– От чего может быть хуже, чем потеря всех денег? – усмехнулась я.
– От потери себя, – серьёзно ответила мама. – От жизни с человеком, который не уважает тебя, манипулирует, контролирует каждый шаг. Поверь, есть вещи пострашнее финансовых потерь.
Я задумалась над её словами. Может, она и права. Может, я отделалась малой кровью – только деньгами, а не разбитым сердцем или сломанной жизнью.
Прошло три месяца. Дмитрия так и не нашли, хотя частный детектив, которого наняла Светлана, обнаружил его следы в другом городе. Оказалось, там он тоже успел "поработать", обманув ещё двух женщин.
Мы с мамой подали документы на ипотеку. Банк одобрил кредит, и теперь я могла позволить себе небольшую студию на окраине города. Не то, о чём мечтала, но всё же своё жильё.
– Ну как, нравится? – спросила мама, когда мы осматривали квартиру перед подписанием договора.
– Маленькая, конечно, – я обвела взглядом тридцать квадратных метров. – Но уютная. И своя.
– Вот и славно, – она обняла меня за плечи. – Обставим потихоньку, шторки повесим, цветочки... Будет как картинка.
Я прижалась к ней, чувствуя бесконечную благодарность. За поддержку, за понимание, за то, что не припоминала мне мою глупость каждый день.
– Мам, – я посмотрела ей в глаза. – Ты прости, что я тебя не слушала. Что наговорила тогда глупостей.
– Брось, – она махнула рукой. – Все мы учимся на своих ошибках. Главное – сделать правильные выводы.
– Я сделала, – кивнула я. – Теперь буду осторожнее. И прислушиваться к тебе.
– Не ко мне, – она улыбнулась. – К своей интуиции. Она у тебя есть, просто ты её заглушала, когда она говорила не то, что тебе хотелось слышать.
Я задумалась. Действительно, внутренний голос не раз предупреждал меня, что что-то не так. Но я игнорировала его, списывая сомнения на мнительность.
В тот вечер, уже дома, я достала из ящика стола фотографию с Димой – единственную, которая у меня была. Мы на ней такие счастливые, улыбающиеся... Казалось, это было в другой жизни.
Я разорвала снимок и выбросила в мусорное ведро. Этот эпизод закончился. Теперь начиналась новая глава – без красивых сказок, зато с крепким фундаментом реальности.
Мама всегда предупреждала, но я не слушала... Что ж, иногда приходится обжечься, чтобы наконец понять: огонь действительно горячий. И пусть этот урок дался мне дорогой ценой, он стоил каждой потраченной копейки. Потому что научил ценить то, что по-настоящему важно: семью, поддержку, честность. И собственную интуицию, которая, как оказалось, всё это время была на моей стороне.