Merhaba, дорогие мои читатели! Прошлая встреча Османа с Кёсе Михалом закончилась невероятным предложением и планом, от которого захватывает дух! Аксунгар жив, но томится в страшных подземельях Биледжика.
Сегодня наш молодой вождь и его самые отважные воины отправляются в самое логово врага. Риск огромен, на кону – жизнь друга и честь племени. Смогут ли они пройти по лезвию ножа и не сорваться?
Приготовьтесь, будет очень heyecanlı (хееджанлы – волнующе, захватывающе)!
План спасения: между радеждой и смертельным риском
Вернувшись в стойбище Кайы, Осман немедленно собрал свой самый ближний круг. Помимо Акче Коджи и Конура, в шатре присутствовали еще трое бывалых воинов, чья храбрость и преданность были вне всяких сомнений.
План Кёсе Михала, начерченный на куске пергамента, лежал перед ними. Он был прост и одновременно невероятно дерзок: тайный gizli geçit (гизли гечит – тайный ход), ведущий прямо под стены Биледжикской крепости, в заброшенные подвалы старой византийской башни. Оттуда, минуя основные посты охраны, можно было попытаться добраться до темниц.
– План рискованный, – первым нарушил молчание Акче Коджа, его лицо было серьезным. – Если Кёсе Михал нас обманул, это будет не просто ловушка, а могила. Но если он сказал hakikat (хакикат – правда, истина)... то это наш единственный шанс.
Конур, чьи глаза горели лихорадочным огнем, сжал кулаки.
– Мы должны попробовать, beyim (беим – мой господин)! Я пойду первым! Ради брата я готов на все!
Осман положил руку ему на плечо.
– Ты пойдешь, Конур. И я пойду с тобой. А также Тургут, Бамсы и Доган, – он обвел взглядом троих воинов. – Нас будет пятеро. Большему отряду там не пройти незамеченными. Акче-ага, ты останешься здесь, руководить обороной и присматривать за заложником Михала. Если мы не вернемся через два дня, или если его человек попытается бежать… ты знаешь, что делать. Наша adalet (адалет – справедливость) должна свершиться.
Молитва перед бурей: во имя веры и братства
Той же ночью, когда все стойбище погрузилось в сон, пятеро воинов готовились к выходу. Они оделись в темную, не стесняющую движений одежду, проверили оружие – короткие мечи, ножи, небольшие луки. Осман на мгновение задержался у выхода из шатра.
Он поднял глаза к звездному небу и тихо произнес dua (дуа – молитва), прося Всевышнего о помощи и защите. Он верил, что их дело правое – спасти брата-мусульманина из плена неверных, покарать обидчиков. И он верил в свой kader (кадер – судьба, предопределение), но знал, что Аллах помогает тем, кто сам прилагает усилия.
«О, Всевышний, – шептал он, – направь наши шаги, укрепи наши руки, даруй нам ясность ума и храбрость сердца. Мы идем не ради славы или добычи, но ради спасения невинного и восстановления справедливости. Помоги нам, ибо нет силы и мощи, кроме как у Тебя».
Его iman (иман – вера) была для него таким же оружием, как и его меч. С этой молитвой на устах он присоединился к своим товарищам, готовым разделить с ним любую опасность.
Под покровом тьмы: путь в логово врага
Путь к Биледжику был им уже знаком, но теперь он казался еще более опасным. Пятеро воинов двигались как тени, обходя византийские дозоры, пробираясь через густые заросли и овраги.
Луна скрылась за тучами, и karanlık (каранлык – темнота) была их лучшим союзником. Конур, несмотря на свое горе, шел уверенно, его знание местности было безупречным. Осман внимательно следил за всем, его чувства были обострены до предела. Каждый шорох, каждый крик ночной птицы заставлял их замирать и вслушиваться.
К полуночи они достигли подножия холма, на котором возвышалась грозная крепость Биледжик. Ее каменные стены казались неприступными, на башнях мерцали огни факелов – стража несла свою nöbet (нёбет – дежурство, караул). Вид крепости заставил сердца воинов сжаться. Проникнуть туда казалось невозможным. Но у них был план. И была надежда.
Тайный ход: дыхание опасности за каждым поворотом
Следуя указаниям Кёсе Михала, они нашли вход в тайный ход – узкую, заваленную камнями и заросшую кустарником расщелину у основания старой, полуразрушенной стены на северном склоне холма, самом удаленном от главных ворот.
С трудом разобрав завал, они один за другим протиснулись внутрь. Ход был низким и узким, пахло сыростью и запустением. Приходилось идти согнувшись, а местами и ползти на четвереньках. Воздух был спертым, дышать становилось все труднее. Каждый nefes (нефес – дыхание, вздох) отдавался гулким эхом в тишине подземелья.
Они шли уже больше часа, когда ход начал расширяться и пошел вверх. Впереди забрезжил слабый свет. Это были заброшенные подвалы старой башни, как и говорил Кёсе Михал.
Но вместе со светом до них донеслись и звуки – приглушенные голоса, бряцание оружия. Muhafız (мухафыз – стражник, охранник)! Их было двое, они лениво переговаривались у входа в следующий коридор, освещая себе путь тусклым масляным светильником.
В сердце цитадели: первые шаги по вражеской земле
Осман знаком приказал остальным замереть. Нужно было действовать быстро и бесшумно. Любая ошибка могла стоить им жизни. Он и Тургут, самый ловкий и сильный из его воинов, как две тени, скользнули вперед.
Прежде чем византийцы успели что-либо понять, они были обезврежены – один удар рукоятью меча по затылку, и стражники мешками повалились на пол. Их связали и заткнули рты кляпами. Путь дальше был свободен, но tehlike (техлике – опасность) не миновала.
Они оказались в лабиринте узких коридоров и лестниц. Крепость жила своей жизнью – где-то слышался храп спящих солдат, где-то лай собак, где-то пьяные песни.
По плану Михала, темница, где держали особо важных пленников, находилась в самом нижнем ярусе главной цитадели. Туда и лежал их путь. Преодолевая один опасный участок за другим, чудом избегая встреч с патрулями, пятеро храбрецов все глубже проникали в сердце вражеской kale (кале – крепость).
Наконец, они достигли тяжелой дубовой двери, окованной железом. За ней, по словам Михала, и должен был находиться zindan (зиндан – темница, тюрьма). Охранника у двери не было – видимо, византийцы были слишком уверены в неприступности своей темницы.
Конур дрожащей рукой взялся за массивное железное кольцо. Сердце Османа колотилось как пойманная птица. Сейчас! Сейчас они узнают все.
Лицом к лицу с судьбой: найден, но спасен ли?
Дверь поддалась с протяжным, режущим уши скрипом. В нос ударил тяжелый, затхлый запах сырости и нечистот. Внутри было почти темно, лишь тусклый луч света пробивался откуда-то сверху. Когда глаза привыкли к темноте, они увидели его.
На соломенной подстилке, в углу сырой каменной камеры, сидел человек. Его одежда была изорвана, волосы спутаны, тело покрыто кровоподтеками. Но даже в таком состоянии в нем угадывалась былая сила и несгибаемый ruh (рух – дух, душа).
– Аксунгар! – прошептал Конур, бросаясь к нему.
Пленник медленно поднял голову. Его исхудавшее лицо было бледным, но глаза… глаза сверкнули узнаванием и невероятной, почти безумной радостью.
– Конур… Осман-бей… Вы пришли… Allah'a şükür (Аллаха шюкюр – Слава Аллаху)!
Да, они нашли его. Но в тот самый момент, когда Конур бросился обнимать брата, снаружи, в коридоре, послышались торопливые шаги и громкие голоса. Новый патруль! И они шли прямо к двери темницы! Путь к отступлению, казалось, был отрезан.
Аксунгар жив! Но что теперь? Они в самом сердце вражеской крепости, и стража уже у дверей! Есть ли у Османа и его отважной пятерки хоть один шанс на kurtuluş (куртулуш – спасение, освобождение)? Или это конец их дерзкой вылазки?
У меня просто мурашки по коже! Скорее пишите в комментариях, что думаете, как наши герои выберутся из этой передряги! А я обещаю, что восьмая часть будет еще напряженнее! Kaçırmayın! (Качырмайын! – Не пропустите!)