Глава ✓ 112
Начало
Продолжение
Как ни страшилась Маша, а день визита в литературный салон императора всероссийского Александра I настал!
Всеми оправдании и неправдами держался он в тайне и княгиней Б.. и графиней Каменской. Но визит в Москву венценосной особы - само по себе явление, и циркуляр о визитах расписан заранее.
Так что очередной четверг стал днём, когда в русский литературный салон княгини, в котором всем заведует некая англичанке стремились попасть все!
Однако швейцар с непередаваемыми эмоциями на лице спокойно разворачивал кареты княгинь и графов, явившихся на Берсеневскую набережную впервые и широко распахивал гостеприимные двери для порой потёртых сюртуков завсегдатаев.
Явление государя было разыграно как по нотам. Торжественный и молчаливый, снисходительно-любезный и заинтересованный он вскоре активно включился в обсуждение нового перевода на русский господина Байрона.
Свой вариант публике сегодня читал работник бухгалтерии Соляной конторы Василий Жуковский, чем немало государя заинтересовал. Оказалось, что сей молодой человек в неполные 20 лет уже перевёл "Сельское кладбище" Грея и написал пару лет назад собственную романтическую поэму "Людмила".
Бурные овации и похвала императора таланту 27-летнего стихотворца и первоисточника разрядили напряжённую обстановку салона.
Но не только литературное творчество своих соотечественников и прославление всего русского в высший свет были целью сего высокого визита.
С должной долей уважения и почтения к её потере, высказал государь и соболезнования Анне Павловне Каменской в связи с трагичной утратой её, такого любящего и талантливого сына и военачальника. И озадаченный, отступил на весьма резкий выпад графини.
- У Вас, Ваше величество, есть ещё один Каменский, мой старший сын.
Всё что мог на это сказать император, так это: "Заслуги сына вашего Отечеству пребудут незабвенны". И отошёл к более интересному предмету - молодой девице, с которой с видимым облегчением заговорил на английском, но вскоре перешёл на русский, как оказалось, хорошо ей знакомый.
Его высочайшее внимание быстро привлекла жемчужина с двумя бриллиантами - как оказалось, знакомое ему украшение его венценосной маменьки.
- За что же получили Вы в столь юном возрасте столь значимый презент, моя леди?
- О, Ваше императорское величество, всего лишь за 50 рублей!
И в ответ на удивлённо приподнятые брови мисс Мэри Гуднэсс рассказала о двух фальшивках по 25 рублей каждая.
- Но там, где водится пара ассигнаций, наверняка есть ещё, вот на них я сейчас и охочусь, Your Majesty, - и низко склонилась в реверансе.
- Ну что ж, удачной охоты, прекрасная Диана, а за нами только и остаётся, что подготовить егерей да загонщиков. - Александр заговорщицки подмигнул, - и пусть ваши стрелы бьют без промаха!
После этого короткого разговора он уделил внимание литературному альбому салона, написал собственноручно в нем эпиграмму и спел дуэты с княжной Вяземской и отбыл восвояси.
Возвращаясь в дом графини на Смоленском бульваре, Маша и Анна Павловна беседовали на куда более приземлённую тему - о лакеях. Вернее, о тех лон-лакеях, которые исправно поставляли интереснейшую информацию о деятельности своих напыщенных господ-французов.
Более всего внимания они привлекали к известному модному салону шляпок и особняку, в котором в ноябре появится низкорослый заграничный гость.
- Пожалуй, дорогая Мэри, нам с тобой пора обновить свои головные уборы. Давно я не бывала в салоне мадам Обер-Шальме на Кузнецком...
- Простите, Анна Павловна, - Машенька расхохоталась, - уж больно на Обер Шельму похоже.
- А её так величают промеж себя, уж больно цены у неё, шельмы, высо́ки. Но и шляпки мастерит - загляденье!
А наше продолжение следует...
Желающие помочь автору могут сделать это тут: