— Мама, а это кто? — спросила я, показывая на старую фотографию в семейном альбоме.
Мама резко подняла голову от вязания, взглянула на снимок и побледнела. Очки сползли на кончик носа, спицы выпали из рук.
— Где ты это взяла? — голос у неё дрожал.
— В альбоме же. Вот здесь, между фотками с твоей свадьбы, — я показала страницу. — Папа молодой, красивый, в костюме, а рядом какая-то женщина в белом платье. Тоже в свадебном, получается?
Мама встала, подошла ко мне, забрала альбом. Долго смотрела на фотографию, лицо становилось всё мрачнее.
— Лена, это... это ничего не значит, — сказала она наконец.
— Как это ничего? — не понимала я. — Тут же чёрным по белому написано на обороте: «Наша свадьба, июнь 1985». А вы с папой поженились в сентябре того же года!
Я перевернула снимок и прочитала вслух дрожащим почерком написанные слова. Мама опустилась в кресло, закрыла лицо руками.
— Господи, зачем он это сохранил? — прошептала она.
— Мама, объясни толком! Папа что, был женат до тебя?
— Не кричи так, — попросила она устало. — Разбудишь внучку.
Я села рядом, взяла её за руки. Они были холодными, как лёд.
— Расскажи, пожалуйста. Я уже взрослая, мне сорок три года. Имею право знать правду о своей семье.
Мама долго молчала, потом вздохнула глубоко.
— Да, была у него жена до меня. Галина звали. Красивая девочка, умная. Учились вместе в институте.
— И что случилось? Развелись?
— Не развелись, — мама покачала головой. — Она погибла. Автокатастрофа, через три месяца после свадьбы.
Я почувствовала, как мурашки побежали по спине. Значит, папа овдовел в двадцать четыре года.
— Почему никогда не рассказывали? Я же не чужая!
— Твой отец просил не говорить. Очень тяжело переживал. Говорил, что прошлое должно остаться в прошлом.
— Но фотографию сохранил, — заметила я.
— Видимо, сохранил, — согласилась мама. — Хотя клялся, что всё выбросил.
В этот момент с работы пришёл папа. Услышав голоса в гостиной, заглянул к нам.
— О чём беседуете, дамы? — спросил он весело, но увидев наши лица, нахмурился. — Что случилось?
Я молча протянула ему фотографию. Папа взял, посмотрел, и я увидела, как изменилось его лицо. Словно на десять лет постарел за секунду.
— Где нашла? — спросил он тихо.
— В семейном альбоме. Между вашими с мамой свадебными фотками.
Папа тяжело опустился на диван, не отрывая взгляда от снимка.
— Я думал, что выбросил все её фотографии, — сказал он больше себе, чем нам.
— Вячеслав, — обратилась к нему мама, — дочь всё знает. Рассказала ей про Галину.
— Знает? — папа поднял на меня глаза. — Ну что же... Наверное, пора было.
— Папа, а почему вы скрывали? Что в этом плохого? Люди женятся повторно, это нормально.
— Плохого ничего, — вздохнул он. — Просто больно было вспоминать. Очень любил её. Думал, что это навсегда.
Мама поджала губы, но промолчала. Я видела, что ей неприятно слышать про папину любовь к другой женщине, даже если той уже давно нет в живых.
— Расскажи мне о ней, — попросила я. — Какой она была?
Папа долго молчал, рассматривая фотографию.
— Смешливой, — сказал он наконец. — Всегда улыбалась, шутила. Хотела стать учительницей, любила детей. Мы мечтали о большой семье.
— А как познакомились?
— В институте. Она училась на филологическом, я на физико-математическом. Встретились в библиотеке, она искала какую-то книгу по физике для курсовой.
Голос у папы становился всё мягче, на лице появилась едва заметная улыбка.
— Я ей помог найти, потом проводил до общежития. На следующий день она сама пришла в библиотеку, сказала, что опять нужна помощь с физикой.
— А на самом деле?
— На самом деле она отлично разбиралась в точных науках. Просто хотела меня увидеть, — засмеялся папа. — Потом призналась.
Мама встала, пошла на кухню. Я понимала, что ей тяжело слушать эти воспоминания.
— Папа, а как вы поженились? Быстро решились?
— Два года встречались. Я хотел подождать до окончания института, а она торопила. Говорила, что жизнь коротка, нечего откладывать счастье.
Он замолчал, лицо снова стало печальным.
— Как будто предчувствовала, — добавил тихо.
— Что случилось в тот день? Как она погибла?
Папа сжал кулаки, я видела, что ему очень трудно об этом говорить.
— Ехала к своей маме в деревню. Хотela рассказать про свадьбу, показать фотографии. Водитель автобуса заснул за рулём, врезался в грузовик.
— Господи, — прошептала я.
— Я должен был с ней поехать, но в последний момент заболел. Температура поднялась, она сказала: "Оставайся, простуженный жених мне не нужен". Это были её последние слова.
В комнате повисла тишина. Я не знала, что сказать. Всю жизнь думала, что знаю своих родителей, а оказывается, у папы была целая другая жизнь до нашей семьи.
— А её родители? Они живы?
— Мать умерла года через три. Отца не было, он их бросил, когда Галина была маленькой. Родственников близких не осталось.
— Получается, что никто её не помнит, кроме тебя?
Папа кивнул.
— Наверное, поэтому и не выбросил фотографию. Чтобы хоть кто-то помнил, что она была.
С кухни донёсся звук разбитой посуды. Мы с папой переглянулись, он поспешно пошёл к маме.
— Таня, что с тобой?
— Ничего, — ответила мама сухо. — Чашку разбила.
— Давай помогу убрать.
— Не надо. Сам справлюсь.
Я понимала, что маме больно. Ведь получается, что папа женился на ней, ещё не оправившись от потери первой жены. А сколько лет прошло между трагедией и их знакомством?
— Папа, а когда вы с мамой познакомились?
— В сентябре, — ответил он, возвращаясь в комнату. — На работу пришёл, она там секретарём работала.
— То есть через три месяца после гибели Галины?
Папа кивнул, виновато опустив глаза.
— Слишком быстро, — сказала я.
— Не суди меня, доченька. Я тогда сходил с ума от горя. Твоя мама была как спасательный круг. Добрая, заботливая, понимающая.
Мама вернулась из кухни, села в своё кресло, взяла вязание. Но я видела, что руки у неё дрожат.
— Мама, а ты знала про Галину, когда знакомилась с папой?
— Знала, — ответила она не поднимая головы. — Он сразу сказал. Что недавно овдовел, что ещё не готов к серьёзным отношениям.
— И что ты ответила?
— Что буду ждать, сколько потребуется.
Папа посмотрел на маму с нежностью.
— И ждала. Полгода ни о чём не просила, не торопила. Просто была рядом.
— А потом?
— А потом я понял, что она не заменяет мне Галину, а даёт что-то своё, особенное. Спокойствие, надёжность. С ней я чувствовал, что смогу начать жизнь заново.
Мама наконец подняла голову.
— Только я всегда знала, что не первая. И что ты её помнишь. Сначала даже ревновала к покойнице. Глупо, конечно.
— Таня, — папа подошёл к ней, взял за руки. — Ты дала мне дочь, внучку, сорок лет счастливой семейной жизни. Разве этого мало?
— Хватит, — мама освободила руки. — Не надо оправдываться. Я не упрекаю. Просто... сложно принять, что всё это время ты хранил её фотографию.
— Я не хранил! Думал, что выбросил!
— Но она же не сама в альбом попала!
— Возможно, перепутал тогда, положил не в ту коробку, — растерянно сказал папа. — Было тяжёлое время, я плохо соображал.
Я смотрела на своих родителей и понимала, что эта находка может разрушить их многолетний брак. Мама явно чувствовала себя обманутой, а папа не знал, как объяснить ситуацию.
— Может, хватит об этом? — предложила я. — Всё равно изменить ничего нельзя.
— Не хватит, — сказала мама твёрдо. — Я имею право знать правду. Вячеслав, что ещё от меня скрываешь?
— Ничего! Клянусь, больше никаких секретов нет!
— А если я найду ещё что-нибудь? Письма, подарки, фотографии?
Папа задумался.
— Возможно, что-то осталось. Я не помню уже. Но сознательно ничего не прятал от тебя.
— Покажи мне всё, — потребовала мама. — Прямо сейчас. Пройдёмся по дому, проверим все коробки, шкафы, полки.
— Таня, зачем тебе это?
— Затем, что я устала жить в неведении. Сорок лет брака, а я даже не знала, как выглядела твоя первая жена!
Они пошли на антресоли, я осталась в гостиной с фотографией в руках. Рассматривала лицо Галины. Действительно красивая девушка, с добрыми глазами. А папа на снимке такой молодой, счастливый. Совсем не похож на того серьёзного мужчину, которого я знала всю жизнь.
Через полчаса родители вернулись. У мамы в руках была небольшая коробочка.
— Вот что нашли, — сказала она и высыпала содержимое на стол.
Несколько писем, маленький блокнотик, ещё одна фотография и какой-то билетик.
— Что это? — спросила я.
— Билет в театр, — ответил папа. — Мы ходили на "Ромео и Джульетту". Она очень любила театр.
Мама взяла одно из писем, развернула.
— "Мой дорогой Слава, — прочитала она вслух. — Скучаю без тебя каждую минуту. Скорее бы закончилась эта сессия, и мы снова будем вместе каждый день".
— Мама, не читай, — попросила я. — Это же личное.
— Личное? — мама подняла на меня глаза. — А моя жизнь? Получается, что я сорок лет жила с человеком, который любил другую!
— Любил, — согласился папа. — Но это не значит, что тебя не люблю. Сердце не делится поровну, оно растёт.
— Красиво говоришь, — усмехнулась мама. — А почему тогда эту коробочку спрятал?
— Не прятал! Забыл про неё совсем!
— В дальнем углу антресолей, за старыми книгами. Случайно, да?
Папа растерянно молчал. Я понимала, что он действительно мог забыть, но маме сейчас не до логики. Ревность сорокалетней давности вдруг проснулась с новой силой.
— Знаешь что, — сказала мама, вставая. — Мне нужно время подумать. Поеду к сестре на несколько дней.
— Таня, не делай глупостей, — попросил папа.
— Глупостей? — она развернулась к нему. — Глупость в том, что я сорок лет не задавала лишних вопросов! Верила, что знаю своего мужа!
— Ты знаешь меня! Лучше всех на свете!
— Нет, не знаю. Человек, который хранит письма от первой жены, мне незнаком.
Мама ушла паковать вещи. Папа опустился в кресло, положил голову на руки.
— Что же теперь будет? — прошептал он.
— Папа, она успокоится. Просто нужно время.
— А вдруг не успокоится? Вдруг решит, что всю жизнь прожила зря?
— Не решит. Она же любит тебя.
— Любит, — кивнул он. — Но теперь думает, что я её обманывал.
— Ты её обманывал?
Папа долго молчал.
— Не знаю, — сказал он наконец. — Может быть, и обманывал. Самого себя тоже. Думал, что забыл Галину совсем, а оказывается...
— Оказывается, что?
— Оказывается, часть души так и осталась с ней. И эта часть никому не принадлежит. Даже твоей маме.
Через час мама уехала. Дома остались мы с папой и спящая внучка. Сидели молча, каждый думал о своём.
— Лена, — обратился ко мне папа. — Ты не осуждаешь меня?
— За что осуждать? За то, что любил? Или за то, что не смог забыть?
— За то, что не был честен до конца. С твоей мамой, с самим собой.
— Папа, ты человек, а не святой. Людям свойственно ошибаться.
— Но из-за моих ошибок может разрушиться семья.
— Не разрушится. Мама просто испугалась. Поняла, что не знала тебя полностью. Дай ей время принять это.
Папа взял фотографию Галины, долго смотрел на неё.
— Может, мне стоило рассказать сразу? Показать все фотографии, письма?
— Не знаю. Возможно. Но тогда вы могли вообще не пожениться.
— Да, могли, — согласился он. — Твоя мама девушка была ранимая, впечатлительная. Испугалась бы конкуренции с памятью.
— А теперь что будешь делать?
— Ждать. И молиться, чтобы она вернулась.
На следующий день мама позвонила. Голос у неё был спокойный, но холодный.
— Как дела? Внучка не спрашивает, где бабушка?
— Спрашивает. Говорю, что уехала к тёте в гости.
— Хорошо. Передай ей, что скоро вернусь.
— Мама, а с папой говорить будешь?
— Пока не готова. Скажи ему, что мне нужно ещё немного времени.
Через неделю мама всё-таки вернулась. Но дома стало как-то неуютно. Родители разговаривали только о бытовых вещах, избегали оставаться наедине. Папа ходил виноватый, мама держалась подчёркнуто вежливо.
— Долго так продолжаться будет? — спросила я у мамы.
— Не знаю, — ответила она. — Привыкаю к новой информации.
— Мама, ну что изменилось-то? Папа тот же самый человек, что и раньше.
— Изменилось то, что я узнала правду. А правда бывает болезненной.
— Но ведь он тебя любит!
— Любит, — согласилась она. — Но не так, как мне хотелось бы. Не полностью.
— А разве это так важно? Главное же, что любит!
Мама посмотрела на меня грустно.
— Ты ещё не понимаешь. Когда живёшь с человеком сорок лет, хочется быть для него единственной. Во всём.
Постепенно жизнь вошла в обычное русло. Родители не ссорились, но и прежней близости между ними не было. Папа несколько раз пытался завести разговор, но мама уходила от серьёзных тем.
А потом произошло то, что всё изменило. Мама попала в больницу с сердечным приступом. Лежала в реанимации, папа не отходил от её постели. Когда ей стало лучше и её перевели в обычную палату, он принёс ей букет белых роз.
— Как в день нашей свадьбы, — сказал он тихо.
Мама взяла цветы, прижала к груди.
— Слава, прости меня, — прошептала она. — Я была глупой.
— Не ты глупая, а я. Должен был сразу всё рассказать.
— Нет, правильно сделал. Я бы тогда не смогла это принять. А сейчас поняла: неважно, кого ты любил раньше. Важно, что со мной ты прожил целую жизнь.
Они помирились. А коробочку с письмами и фотографиями папа торжественно сжёг во дворе. Оставил только одну фотографию Галины.
— Пусть будет, — сказала мама. — В память о девочке, которая не успела пожить.
Подписывайтесь и ставьте лайки, впереди много интересных рассказов!
Также популярно сейчас: