— Почему ты скрывал квартиру? — спросила жена, найдя второй комплект ключей.
Андрей замер с чашкой кофе в руках. Ключи лежали на столе между ними, словно обвинительный приговор. Металлические, потертые, с брелоком в виде подковы — он думал, что спрятал их надежно.
— Какую квартиру? — попытался он изобразить удивление, но голос предательски дрогнул.
Люда смотрела на него пристально, и в ее взгляде читалось разочарование.
— Не строй из себя дурака, Андрей. Адрес на брелоке написан. Улица Садовая, дом семнадцать, квартира сорок три. Это что, случайно подобранные цифры?
Он поставил чашку и тяжело вздохнул. Двадцать три года брака, и все рухнуло из-за забытых в кармане старых джинсов ключей.
— Люда, это не то, что ты думаешь...
— А что я думаю? — голос жены стал жестче. — Я думаю, что мой муж купил квартиру и скрывал это от семьи. Пока мы экономили на каждой копейке, пока я отказывала себе в новом пальто третий год подряд!
Андрей опустил голову. Вспомнил, как Люда вчера разбирала его одежду для стирки, как радовалась, что нашла в кармане забытую тысячную купюру. А потом — звон ключей и этот проклятый брелок с адресом.
— Садись, — сказал он устало. — Расскажу все как есть.
Люда села напротив, сложив руки на груди. Поза защиты, он знал эти жесты за годы совместной жизни.
— Квартира досталась мне от тети Клавы. Помнишь ее?
— Клавдия Петровна? Твоя двоюродная тетка? Но она же...
— Умерла три года назад. Детей у нее не было, племянников тоже. Я был единственным родственником, который ее навещал.
Люда нахмурилась, вспоминая.
— Ты к ней ездил каждые выходные. Говорил, что в больницу, к ней в палату.
— Не только в больницу. И домой тоже. Продукты носил, за коммуналку платил последние полгода. Она пенсионерка была, денег не хватало.
— И она тебе завещала квартиру?
— Да. Завещание оформили за месяц до ее смерти. Нотариус на дом приезжал.
Люда молчала, переваривая информацию. Андрей видел, как работает ее ум, анализируя каждое слово.
— Хорошо. Допустим, она тебе завещала. Но почему ты молчал? Три года прошло!
Андрей встал, подошел к окну. Во дворе играли дети, беззаботные и счастливые. Когда-то он тоже был таким.
— Потому что боялся.
— Чего боялся?
— Твоей реакции. Нашей дочери. Думал, что если скажу про квартиру, то вы захотите ее продать. А я... я не мог.
— Почему не мог? — голос Люды потеплел, в нем появились нотки понимания.
Андрей повернулся к жене.
— Там живет Марина. Дочь тети Клавы.
Люда вскочила так резко, что стул опрокинулся.
— Какая дочь? Ты же сказал, что детей у нее не было!
— Официально не было. А на самом деле... Марина — ее внебрачная дочь. Родилась в семьдесят третьем году, отец не признал. Тетя Клава отдала ее в детский дом, но потом забрала обратно. Девочке тогда пять лет было.
— И что, все эти годы она скрывала дочь?
— Не скрывала. Просто не афишировала. Марина росла болезненной, инвалидность с детства. Церебральный паралич. Передвигается на коляске, но голова светлая, умная девочка.
Люда медленно села обратно.
— Сколько ей сейчас?
— Пятьдесят один. Она там одна живет, пенсию получает по инвалидности. Небольшую. На продукты едва хватает.
— А ты ей помогаешь?
Андрей кивнул.
— Раз в неделю езжу. Продукты привожу, лекарства. Иногда деньгами помогаю. Немного, сколько могу.
— На наши семейные деньги, — констатировала Люда.
— На мои. Я подрабатываю по выходным, помнишь? Говорил, что на даче у Петрова копаюсь.
— Значит, никакой дачи?
— Дача есть, но работаю я не только там. Еще грузчиком в магазине иногда, документы разношу для курьерской службы. Все, что заработаю сверх основной зарплаты, Марине отвожу.
Люда долго молчала, глядя на ключи. Андрей не решался нарушить тишину. Он знал, что сейчас решается судьба их семьи.
— Двадцать три года, — наконец произнесла жена. — Двадцать три года я думала, что знаю тебя. А ты тайную жизнь ведешь.
— Не тайную...
— А как это назвать? У тебя есть квартира, есть женщина, которой ты помогаешь, есть работа, о которой я не знаю. Что еще ты скрываешь?
— Больше ничего. Клянусь.
— Клянешься? — Люда горько усмехнулась. — Твои клятвы много стоят.
Андрей сел рядом с женой, попытался взять ее за руку, но она отстранилась.
— Послушай меня, пожалуйста. Я не хотел обманывать. Просто не знал, как сказать. Марина беспомощная, у нее никого больше нет. Если я перестану помогать, она пропадет.
— А если ты заболеешь? Если с тобой что-то случится? Что тогда будет с твоей подопечной?
— Не знаю, — честно признался Андрей. — Не думал об этом.
— Вот именно. Не думал. А о нас с Катей думал? О том, что мы живем впроголодь, пока ты деньги на сторону тратишь?
— Мы не впроголодь живем...
— Нет? — Люда встала и открыла холодильник. — Смотри. Хлеб, молоко, яйца, сосиски самые дешевые. Мясо покупаем раз в неделю, по акции. Фрукты — только яблоки, и то не всегда. А наша дочь уже полгода просит новый телефон, потому что старый разваливается.
Андрей опустил глаза. Действительно, жили скромно. Его зарплаты инженера хватало на самое необходимое, а все дополнительные заработки уходили Марине.
— Ката не жалуется, — слабо возразил он.
— Потому что хорошо воспитана! Но я же вижу, как она смотрит на одноклассниц с их новыми вещами. Как краснеет, когда ее спрашивают, почему она не идет с классом в театр или в кафе.
— Мы можем позволить себе...
— Что мы можем позволить? — перебила Люда. — Мой старый телефон едва держит зарядку, пальто трещит по швам, а ты мне говоришь, что у тебя есть целая квартира!
Андрей понял, что дальше отмалчиваться бессмысленно.
— Хочешь увидеть ее? Марину?
— Зачем?
— Чтобы понять. Поймешь, почему я не мог иначе поступить.
Люда колебалась.
— А она знает про меня? Про нашу семью?
— Знает. Я рассказывал о вас. Она всегда спрашивает, как дела у жены и дочки.
— И что ты отвечаешь?
— Что все хорошо. Что у меня замечательная семья.
— Ложь.
— Не ложь. У меня действительно замечательная семья. Просто я оказался плохим мужем и отцом.
Люда вздохнула и накинула куртку.
— Поехали. Посмотрю на твою тайну.
Дорога до улицы Садовой заняла полчаса. Ехали молча, каждый думал о своем. Андрей переживал, как отреагирует Люда на встречу с Мариной. Люда пыталась понять, что чувствует — злость, обиду или любопытство.
Дом оказался старой пятиэтажкой с облупившейся штукатуркой. Подъезд требовал ремонта, лифта не было.
— Четвертый этаж, — сказал Андрей, открывая ключом дверь подъезда.
— Как она попадает домой на коляске?
— Я ношу ее на руках. По ступенькам.
Люда представила, как ее муж каждую неделю поднимает на четвертый этаж взрослую женщину, и что-то дрогнуло в груди.
На лестничной площадке Андрей остановился перед дверью с номером сорок три.
— Готова?
Люда кивнула.
Дверь открыла женщина на инвалидной коляске. Лицо у нее было доброе, умные глаза за очками в тонкой оправе. Волосы седые, аккуратно уложенные.
— Андрюша! — обрадовалась она. — А я тебя не ждала сегодня. И кто это с тобой?
— Марина, это моя жена Люда. Люда, знакомься — Марина Клавдиевна.
Марина протянула руку, и Люда пожала ее. Рука была теплая, но слабая.
— Наконец-то познакомились! — улыбнулась Марина. — Андрей столько о вас рассказывал. Проходите, чай поставлю.
Квартира оказалась чистой и уютной. Старая мебель, но все аккуратно расставлено. На окнах цветы, на стенах фотографии. Люда узнала тетю Клаву на одном из снимков.
— Мама, — пояснила Марина, заметив ее взгляд. — Она меня очень любила, но жизнь у нее тяжелая была. Одна растила, работала на двух работах.
— Андрей рассказал... о вашей ситуации.
— Ах, он беспокоится обо мне слишком сильно, — Марина налила чай в красивые чашки с розочками. — Говорю ему — у тебя своя семья, дочка растет, а он все ко мне ездит.
— Но ведь вам помощь нужна?
— Нужна, конечно. Я же почти не выхожу из дома. Только когда Андрей приезжает, он меня на коляске во двор выкатывает, на свежий воздух. А так — книжки читаю, телевизор смотрю, в интернете сижу.
Люда оглядела комнату. В углу стоял письменный стол с компьютером, рядом стопки книг.
— Вы работаете?
— Переводы делаю, — с гордостью сказала Марина. — С английского на русский. Через интернет заказы получаю. Немного, но на хлеб хватает. А Андрей все продукты привозит, лекарства покупает. Я ему говорю — не надо, а он не слушает.
— Марина, не преувеличивай, — смутился Андрей. — Помогаю чем могу.
— Помогает! — воскликнула Марина. — Да если бы не он, я бы давно пропала. Когда мама умерла, я думала — все, конец. А он взял на себя заботу обо мне. Как родной сын.
Люда пила чай и слушала, как Марина рассказывает о своей жизни. Про одиночество, про редкие радости, про книги, которые заменяют ей весь мир. Про благодарность к Андрею, который не дает ей чувствовать себя брошенной.
— А ваша дочка как дела? — спросила Марина. — Андрей говорит, она отличница.
— Хорошо учится, — ответила Люда. — Правда, иногда капризничает. Хочет то одно, то другое.
— Это нормально в ее возрасте. Я в детстве тоже капризная была, мама рассказывала. А потом поняла, что жизнь сложная штука, не все желания исполняются.
По дороге домой Люда молчала. Андрей не решался заговорить первым.
— Хорошая женщина, — наконец сказала жена.
— Да. Очень хорошая.
— И одинокая.
— Очень одинокая.
— Понимаю теперь, почему ты ей помогаешь. Но все равно не понимаю, почему скрывал от меня.
Андрей остановил машину у светофора и посмотрел на жену.
— Потому что думал, ты скажешь — хватит с нас своих проблем, чужие не нужны.
— А если бы сказала?
— Не знаю. Наверное, продолжал бы помогать тайно.
— Значит, для тебя она важнее семьи?
— Нет! — резко ответил Андрей. — Просто... она беспомощная. А вы с Катей сильные, справитесь без моей помощи. А она не справится.
Люда помолчала, обдумывая его слова.
— Ты идиот, Андрей.
— Почему?
— Потому что мог бы просто рассказать мне правду с самого начала. Думаешь, я бы не поняла? Не согласилась помочь?
— Не знаю...
— Вот именно — не знаешь. За двадцать три года брака так и не выяснил, какая я на самом деле.
Дома их ждала дочь Катя. Шестнадцатилетняя, длинноногая, с папиными глазами и маминым упрямым подбородком.
— Где вы пропадали? — спросила она, не отрываясь от учебников. — Ужин готовить не надо?
— Катя, садись, — сказала Люда. — Папа хочет тебе кое-что рассказать.
Девочка подняла голову, уловив серьезные нотки в голосе матери.
— Что случилось?
Андрей рассказал дочери про тетю Клаву, про Марину, про квартиру. Катя слушала внимательно, не перебивая.
— И ты боялся нам сказать? — удивилась она, когда отец закончил рассказ.
— Боялся.
— Зря. Я бы поняла. Мы же не жадные.
— Вот видишь, — сказала Люда мужу. — А ты нас за эгоистов держал.
— Не за эгоистов. Просто не хотел обременять вас чужими проблемами.
— Пап, а можно мне с тобой съездить к Марине Клавдиевне? — неожиданно спросила Катя.
— Зачем?
— Хочу познакомиться. И потом, может, помочь чем-то смогу. У нас в школе волонтерский отряд есть, мы к пожилым людям ходим.
— Она не пожилая, ей пятьдесят один год.
— Ну и что? Помощь нужна — возраст не важен.
Люда смотрела на дочь и понимала, что правильно ее воспитали. Девочка выросла отзывчивой и доброй.
— Хорошо, — решила она. — Завтра вместе поедем. Все втроем.
— Правда? — обрадовался Андрей.
— Правда. Но условие одно — никаких больше тайн. Если помогаем, то открыто, всей семьей.
— Согласен.
— И квартиру продавать не будем. Пусть Марина живет спокойно.
— Спасибо, — Андрей обнял жену. — Я знал, что ты поймешь.
— Не льсти себе. Три года понадобилось, чтобы набраться смелости признаться.
На следующий день они действительно поехали втроем. Марина встретила их с радостью, особенно обрадовалась знакомству с Катей.
— Какая у вас красивая дочка! — восхищалась она. — И умная, сразу видно.
Катя рассказала про школу, про друзей, про планы на будущее. Марина слушала с интересом, задавала вопросы. Люда видела, как скучает эта женщина по живому общению.
— Мы будем теперь чаще приезжать, — пообещала Люда. — Андрей правильно делал, что о вас заботился. Теперь будем заботиться все вместе.
— Ой, не надо, — засмущалась Марина. — И так много делаете.
— Надо, — твердо сказала Катя. — Мы же почти родственники. Тетя Клава была папиной теткой, значит, вы нам тоже тетя.
— Тетя Марина, — улыбнулась Люда.
Вечером, когда легли спать, Люда сказала мужу:
— Больше никогда не решай за меня, что я пойму, а что нет. Хорошо?
— Хорошо, — согласился Андрей. — Прости меня.
— Прощаю. Но запомни — семья это когда все вместе, а не когда каждый сам по себе живет.
— Запомню.
Люда повернулась к нему и положила голову на плечо.
— Знаешь, что самое обидное?
— Что?
— Что ты думал, будто я не пойму. После стольких лет брака.
Подписывайтесь и ставьте лайки, впереди много интересных рассказов!
Также популярно сейчас: