— Татьяна Михайловна, подождите минутку, — окликнул меня отец Василий, когда я уже направилась к выходу из храма. — Вот, возьмите это.
Он протянул мне небольшой белый конверт. Руки у священника дрожали, а глаза были какими-то особенно серьезными.
— Что это, батюшка? — удивилась я.
— Читайте дома, — тихо сказал он. — Обязательно читайте. Иначе будет поздно.
Я взяла конверт, не понимая, что происходит. Ведь только что мы обсуждали крещение моего сына Максима, назначенное на следующее воскресенье. Все было обычно — батюшка объяснил, что нужно принести, как подготовиться, кто будет крестными родителями.
— Батюшка, а что...
— Идите с богом, Татьяна Михайловна. И помните — прочитайте обязательно. Сегодня же.
Отец Василий отвернулся и быстро пошел к алтарю. Я осталась стоять с конвертом в руках, недоумевая.
Дома меня встретила свекровь Галина Петровна. Она возилась на кухне, готовя ужин для всей семьи.
— Ну что, все решили с крещением? — спросила она, не поднимая головы от плиты.
— Да, в воскресенье. Галина Петровна, а вы знаете отца Василия давно?
— Конечно, лет двадцать уже, наверное. А что такое?
— Да он мне какой-то конверт дал. Сказал, обязательно прочитать.
Свекровь резко обернулась. Лицо у нее стало бледным.
— Какой конверт? — голос дрожал.
— Вот этот. А что случилось?
Галина Петровна посмотрела на конверт и опустилась на стул.
— Таня, садись. Мне нужно тебе кое-что рассказать.
Я села напротив, держа конверт в руках.
— Когда твой Максим родился, я сразу поняла, что он особенный ребенок, — начала свекровь. — Слишком спокойный, слишком умный для младенца. А потом стали происходить странные вещи.
— Какие странные вещи?
— Ты же помнишь, как он в два месяца перестал плакать совсем? Вообще перестал. Даже когда голодный был.
Это было правдой. Максим действительно был удивительно тихим ребенком. Педиатр говорила, что такое бывает, но редко.
— И игрушки, — продолжала Галина Петровна. — Ты видела, как он на них смотрит? Будто понимает что-то такое, что нам не дано.
— Галина Петровна, к чему вы ведете?
— Таня, я тогда пошла к отцу Василию. Рассказала ему про Максима. Он послушал, а потом сказал, что нужно подождать до крещения. Сказал, что если мои подозрения верны, то он это поймет и передаст мне письмо.
— Какие подозрения?
Свекровь молчала долго, потом тихо произнесла:
— Что твой Максим — не совсем обычный ребенок.
В этот момент с работы пришел мой муж Игорь. Он сразу заметил наше напряжение.
— Что случилось? Почему такие лица?
— Садись, сын, — велела ему мать. — Расскажи жене про своего брата.
Игорь побледнел.
— Мама, зачем? Мы же договорились никогда больше об этом не говорить.
— Какой брат? — не понимала я. — Игорь, у тебя есть брат?
Муж тяжело вздохнул и сел рядом со мной.
— Был. Старший брат Алексей. Он умер, когда мне было пятнадцать.
— Почему ты мне никогда не рассказывал?
— Потому что это... сложная история. Алексей был очень странным ребенком. С самого рождения. Он никогда не плакал, очень рано начал говорить, но говорил такие вещи, которые маленький ребенок знать не может.
— Например?
— Он рассказывал нам про людей, которых никогда не видел. Описывал их так точно, что когда мы встречали этих людей на улице, мы их сразу узнавали. Он знал, что случится завтра, через неделю, через месяц.
Галина Петровна кивнула:
— Алексей предсказал смерть своего деда. За три дня. Сказал, что дедушка заснет в кресле и больше не проснется. Так и случилось.
— Это же хорошо, что он такой был умный, — попыталась я возразить.
— Нет, Танечка, не хорошо, — покачала головой свекровь. — Потому что вместе с этими способностями в Алексее было что-то еще. Что-то темное.
Игорь встал и подошел к окну.
— Он мог заставить людей делать то, что хотел. Просто посмотрит и скажет спокойно: "Ты упадешь". И человек падал. "Ты забудешь, как меня зовут". И человек забывал.
— В семь лет он заставил соседскую собаку броситься под машину, — добавила Галина Петровна. — Просто так, потому что собака на него лаяла.
— Господи, — прошептала я. — И что с ним стало?
— В пятнадцать лет он исчез, — сказал Игорь. — Однажды вечером лег спать как обычно, а утром кровати была пуста. Нашли его через неделю в лесу. Мертвого.
— Отец Василий тогда сказал нам, что такие дети иногда рождаются, — продолжила свекровь. — Сказал, что это испытание для семьи. И что если мы выдержим, то следующий ребенок будет обычным.
Я смотрела на конверт в своих руках и чувствовала, как холодеет кровь.
— Вы думаете, что Максим такой же?
— Танечка, открой конверт, — мягко сказала Галина Петровна. — Отец Василий мудрый человек. Если он дал тебе письмо, значит, так нужно.
Дрожащими руками я вскрыла конверт. Внутри был листок, исписанный крупным почерком священника.
"Дорогая Татьяна Михайловна, — читала я вслух. — Ваш сын Максим действительно особенный ребенок. Таких детей называют по-разному, но суть одна — они приходят в этот мир с особой миссией. К сожалению, эта миссия не всегда светлая."
Игорь подошел и обнял меня за плечи.
— "В семье вашего мужа уже был такой ребенок, — продолжала я читать. — Алексей не смог справиться с тем даром, который получил. Темная сторона оказалась сильнее. С Максимом все может быть иначе, но только если вы будете знать правду и правильно его воспитаете."
— Что еще он пишет? — спросила свекровь.
— "Есть три признака, по которым можно понять, что ребенок начинает использовать свои способности во зло. Первый — он перестает улыбаться. Совсем. Второй — животные начинают его бояться. Третий — он начинает говорить с кем-то, кого вы не видите."
Я подняла глаза на мужа.
— Игорь, Максим улыбается?
— Конечно, улыбается. Вчера еще смеялся, когда я с ним играл.
— А животные?
— Вроде бы нормально. Кот Васька к нему подходит.
— "Если эти признаки появятся, — читала я дальше, — нужно немедленно принести ребенка в храм. Есть особая молитва, которая может помочь. Но главное — любите его. Очень сильно любите. Любовь — единственное, что может удержать такого ребенка на светлой стороне."
В комнате воцарилась тишина. Все мы думали об одном и том же.
— А дальше что? — тихо спросил Игорь.
— "Крещение Максима должно пройти особым образом. Я приготовлю святую воду не простую, а освященную особыми молитвами. Приходите в воскресенье, но раньше обычного времени, в восемь утра. И никого с собой не берите, кроме крестных. Дай Бог, чтобы все прошло хорошо. Отец Василий."
Галина Петровна перекрестилась.
— Значит, батюшка все понял сразу, как увидел Максима.
— Мама, — обратился Игорь к свекрови, — а Алексей... у него были эти признаки?
— Были, сынок. Все три. Сначала перестал улыбаться. Потом наш старый пес Полкан начал прятаться от него под кровать. А в последний год жизни Алеша постоянно с кем-то разговаривал в своей комнате. Мы спрашивали — с кем? А он говорил: "С учителем".
— Какой учитель?
— Так мы и не поняли. В комнате никого не было, а Алеша говорил, что учитель рассказывает ему, как правильно использовать силу.
Я крепче прижала к себе письмо.
— Значит, нам нужно просто внимательно следить за Максимом?
— И любить его, — добавила свекровь. — Помнишь, что батюшка написал? Любовь — это главное.
В детской раздался плач. Максим проснулся.
— Я пойду к нему, — сказала я.
— Мы все пойдем, — решил Игорь.
Максим лежал в кроватке и тянул к нам ручки. Обычный, красивый, здоровый малыш. Глаза у него были ясные, чистые.
— Привет, солнышко, — взяла я его на руки.
Максим улыбнулся и засмеялся. Галина Петровна облегченно вздохнула.
— Пока все хорошо. Улыбается.
Игорь погладил сына по головке.
— Таня, а ты не боишься?
— Боюсь, — честно призналась я. — Но он же наш ребенок. Что бы ни случилось, мы справимся.
— Конечно, справимся, — поддержала меня свекровь. — Главное — помнить, что написал отец Василий.
В воскресенье утром мы приехали в храм к восьми. Отец Василий уже ждал нас. С нами были только крестные — моя сестра Лена и Игорев друг Виктор.
— Все готовы? — спросил священник.
— Да, батюшка.
Крещение проходило как обычно, но я заметила, что отец Василий читал какие-то дополнительные молитвы. Максим вел себя спокойно, не плакал даже когда его окунули в воду.
После обряда батюшка подозвал меня.
— Татьяна Михайловна, как дела дома?
— Пока все хорошо. Максим улыбается, животные его не боятся, ни с кем невидимым не разговаривает.
— Хорошо. Но помните — если что-то изменится, сразу приходите. И еще... — он помолчал. — Каждый вечер, когда будете укладывать Максима спать, читайте над ним "Отче наш". Обязательно.
— Хорошо, батюшка.
— И любите его. Очень сильно любите. Это важнее всего.
Прошло несколько месяцев. Максим рос обычным ребенком. Улыбался, смеялся, играл с игрушками. Кот Васька спал у него в ногах. Никаких странностей.
Но я каждый вечер читала молитву и внимательно наблюдала за сыном. Игорь тоже был начеку.
— Знаешь, — сказал он мне однажды, — может быть, отец Василий ошибся? Может, Максим просто обычный ребенок?
— Дай Бог, — ответила я. — Но лучше перестраховаться.
Сейчас Максиму уже год и три месяца. Он начал ходить, говорит первые слова. Обычные слова — мама, папа, баба. Ничего особенного.
Иногда я смотрю на него и думаю — а что, если все-таки? Что если способности проявятся позже? Но потом Максим улыбается своей беззубой улыбкой, и все страхи отступают.
Главное — мы его очень любим. Всей семьей. И я верю, что этой любви хватит на все. Что бы ни случилось в будущем, мы справимся. Вместе.
А письмо отца Василия я храню в шкатулке. На всякий случай. И каждый вечер читаю молитву над спящим сыном. И буду читать столько, сколько понадобится.
Потому что любовь матери — это действительно самая сильная защита на свете.
Подписывайтесь и ставьте лайки, впереди много интересных рассказов!
Также популярно сейчас: